Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том VI (страница 24)

— Какая же?

Сигрид мгновение помялась, а потом честно ответила:

— Не справимся мы в кухне, миледи. Не развернемся. Я-то могу пару поварят, да одну кухарку выделить и тогда питание дружины не пострадает, но придется людей со стороны звать. И в самой кухне места нет для такого дела большого. Вы простите мне любопытство моё, но когда дело припасов касается, я всякие слухи собираю. Да и с мельником общаюсь через возницу постоянно, когда муку принимаю… Не приготовим мы столько теста, миледи. Тут мужские руки нужны, сильные. И воду таскать, и дрова, и…

— Говори по делу, — перебила я повариху. — Чтобы в день двадцать мешков муки переработать в лаган, что нужно?

От такой цифры Сигрид опешила.

— Двадцать мешков? Миледи, это же на весь город хлеба сделать… А лаган это не хлеб, это столы нужны, решетки…

— Вот и спрашиваю, сколько нужно людей и места, — я начала терять терпение.

— Думаю, придется главный зал закрывать и там столы ставить, — покачала головой повариха. — Там и старый камин есть большой, котлы поставить, и места достаточно, чтобы не толкались локтями. Если там развернемся, может, и успеем. Но все равно, миледи, рук-то не хватает! Это же у нас, значит, на весь город четыре пекаря трудятся, каждый по три-четыре мешка в день могут выпечь! Это если большими буханками! А если крендели какие, булочки, если возни много, то того меньше! Но это же целые семейства! В каждой пекарне по полдюжины работников! Это же сколько народу надо будет! И не просто женщин или поварят, а крепких мужиков! Вы пекарей-то наших видели? Только что ростом не вышли, а вширь так больше милорда нашего будут!

Чем дольше говорила Сигрид, тем отчетливее в ее голосе слышались нотки паники. Но тревог кухарок я не разделяла.

Ведь я знала, где взять две дюжины крепких и ответственных мужчин для этой работы.

По всей видимости, за идеи Виктора опять придется отдуваться его дружинникам, о чем я и собиралась сегодня вечером сообщить своему мужу.

Глава 14

Виктор

— Вроде бы, закончили… — выдохнул Фарнир, с гордостью глядя на три железных механизма, которые стояли стройным рядком на рабочем верстаке в углу кузницы.

Мастер-кузнец тоже был с нами, и глаза мужчины тоже светились от гордости: все детали для этих устройств отлил и выковал именно он с подмастерьями, хоть ради этого ему и пришлось отказаться от большинства прочих заказов. Но никто из горожан или селян особо не жаловался на такое самоуправство с моей стороны — ситуация на полях была плачевная, а слухи о том, что барон стремится особым способом сохранить муку на этот голодный сезон, разлетелись по наделу со скоростью лесного пожара.

Я подошел и аккуратно провернул рукоять одной из машинок для прокатки теста. Деревянные отполированные валики с металлическими сердечниками пришли в синхронное движение без каких-либо рывков и толчков. Корпусы машинок были сделаны из листового, наспех прокованного железа, отчего выглядели устройства так, будто бы побывали в бою. Однако внутри все было сделано просто идеально, причем мы с Фарниром все спроектировали таким образом, чтобы обойтись почти без заклепок или других крепежей.

В общей сложности мы изготовили почти два десятка шестерней, но в работу пошли только шесть последних — они были самыми удачными и в плане геометрии, и расхода материала. Так как большое усилие или скорость в этом деле не требовались, то и передаточного числа в механизме не было — один оборот рукояти соответствовал одному обороту валиков, чего было вполне достаточно для комфортной работы с тестом. Усложнять механизм я не хотел, мы и так едва уложились в изначально отведенные для этого проекта две недели и кое-как провели испытания.

Конечно же, у нас был и запасной комплект шестерней. Они были хуже подогнаны, а у одной из пар была не самая удачная геометрия. Но некоторое время эти шестеренки все же прослужат, если с основными частями механизмов что-то случится.

На всех трех машинках были установлены подъемные ножи для нарезки лангана, что позволяло вести как персональное, так и конвейерное производство. По моей задумке один станок будет прокручивать тесто в черновом виде, следующий — выводить уже готовый к нарезке лист, а последний — делать финальный прогон вместе с нарезкой. Или же все три могли работать автономно — кузнец сделал простенькие регулировочные пазы, которые позволяли достаточно быстро заменить ответный валик на другой, большего диаметра, чтобы уменьшить зазор. Но для последнего варианта придется либо оставить одну машинку для черновой прокатки теста, либо подготавливать листы вручную скалками.

— Милорд, скажу честно, это прекрасные образчики инженерного мастерства, — заявил господин Фарнир, а стоящий рядом с ним кузнец только довольно покивал головой. — Конечно же, я встречал разные механизмы, но столь малых и при этом продуманных в своей простоте, ранее не видел.

— Тут есть и ваша заслуга, господин Фарнир, — кивнул я в ответ. — Так что не прибедняйтесь.

— Главное, чтобы дуралеи, которые будут крутить рукоять, не сломали шестерни, — пробасил кузнец, важно погладив свою лопатообразную бороду. — Возни с ними уж больно много. Да и рычаги погнуть можно, если тесто застрянет.

— Не сломают, — уверил я мастера. — А если и сломают, то почините.

За каждую шестерню я уплатил два веса серебра — то есть по полфунта на штуку, а еще полцены за черновые варианты. В итоге механизмы мне встали в целое состояние — каждая машина обошлась мне в два фунта серебром или целого вола. Но оно того стоило. Потому что даже во время полевых испытаний с обычным тестом, которое мы взяли у пекаря во время утреннего замеса, моя задумка показала огромную эффективность.

В следующую неделю в главном зале замка было развернуто полноценное макаронное производство, которым командовала Сигрид на пару с моей супругой. Эрен правильно сказала — я зациклился на изготовлении прибора, не продумав все детали и нюансы, но моя жена проявила фантастические организаторские способности и при поддержке Арчибальда и нашей кухарки довольно быстро организовала целый цех.

Единственное, что мне пришлось объяснять — принцип работы конвейера. Тут люди привыкли всё делать сами и контролировать процесс от начала и до конца, и у меня ушло несколько вечеров на то, чтобы расписать преимущества производственной линии хотя бы моей жене, чтобы она уже потом донесла эту мысль до Сигрид.

А вот с информированием моих дружинников, которых планировалось привлечь в качестве бесплатной рабочей силы к этому проекту, таких проблем не возникло.

Мои орлы давно привыкли, что барон у них еще тот приколист. Так что, когда Грегор построил бойцов во внутреннем дворе и я лично огласил дружинникам, что в ближайшие три месяца значительная часть из них переквалифицируется в пекарей — а ведь замес и приготовление теста было основной работой пекаря — никто особо не удивился. Некоторые даже были довольны такому исходу, то есть, скорее всего, мужики уже делали ставки, придется ли им заниматься производством лангана, или же нет.

— Как-то они восприняли мой приказ спокойнее, чем я ожидал, — шепнул я Арчибальду, который стоял рядом со мной после нашего внеочередного «построения», пока бойцы расходились по своим делам.

— Ну, я пустил пару слушков, — честно признался мой управляющий. — Да и Грегор поговорил с самыми уважаемыми членами дружины. Объяснил, рассказал. Никто не хочет голодать, милорд, а у людей есть глаза и голова на плечах. Так что если надо будет поработать на замесе теста, они поработают. Для себя же стараются, в первую очередь.

Тут Арчибальд был прав, и я смирение дружины принял окончательно. Да и кто в здравом уме будет бастовать против запаса провизии? Выйдут и скажут, что это не их дело — заниматься заготовлением припасов? Так я такого умника быстро позову во двор, где популярно объясню, кто тут лорд, а кто — его подчиненный. После расправы над западными аристократами из семейства Фиано, мои и до этого выдающиеся боевые навыки в глазах дружинников вышли вообще на другой уровень. Теперь я был не просто воином, способным справиться с северным варваром, но и аристократом, который и в судейских дуэлях способен одержать верх. И хотя ничего неожиданного в этом не было — все же реальный боевой опыт никаким городским фехтованием не заменишь — но одно дело догадываться и предполагать, а совсем другое — одержать две победы подряд.

Первое время было тяжело. Люди притирались друг к другу, формировали рабочие пары и тройки. Кому-то по душе было больше таскать воду, муку, дрова и уголь, следить за котлами. Другим — замешивать тесто в строгой пропорции, отмерять ту самую воду и муку, следить за тем, чтобы замес проходил как надо. Третьи — предпочли раскатку теста и хитрые машины, которые мы изготовили вместе с господином Фарниром. Четвертые — больше были рады заниматься развешиванием свежего лангана и последующей сушкой.

Я этому процессу не мешал. Проще обучить людей правильно делать то, что изначально им было по душе, чем бездумно назначать работников по списку. Конечно же, были и перекосы, но самоорганизация в дружине была на уровне, так что мужчины сами сумели разобраться, кто за какой участок будет отвечать. В итоге большинство моих бойцов работали с мукой и тестом, а водой и сушкой занимались уже слуги и наемные работники из числа вольных. Прислали на «промысел», как это называли некоторые, своих подмастерьев и пекари. Все же, одно дело знать в теории пропорции муки и воды, а совсем другое — замешивать тесто в таких объемах на постоянной основе.