Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том VI (страница 17)

Петер был совершенно прав, жрецы неверно толкуют притчу о кузнеце. И мне нужно выбрать момент и избавиться от гнилой правой руки, что тянула меня в прошлое, чтобы взяться за эту жизнь здоровой левой. Чтобы разговоры о том, что кто-то обо мне злословит, не терзали мое сердце и горло не сжималось от накатившего ужаса. Чтобы я не искажала смысл сказанных моим мужем слов, а он — понимал, через что мне пришлось пройти, через сколько жизней мне пришлось пройти, чтобы мы оказались здесь, в Херцкальте.

Я не хотела, чтобы все случилось так, как в его случае. Не хотела, чтобы он загонял меня в угол, да и Виктор Гросс был плохим охотником, во всех смыслах — он просто отказался это делать еще в Патрино.

Но этот мужчина вместо того, чтобы затаить обиду, вместо того, чтобы справедливо выдвинуть свои претензии о моем непочтительном и грубом поведении, этим утром втайне занимался готовкой, дабы порадовать меня этим диковинным лакомством. Это было высшим проявлением терпения, которого я только могла ожидать, даже от такого сдержанного и волевого человека, как Виктор Гросс.

Надо дождаться явных признаков того, что я была права, что засуха и бедствия реальны. И потом рассказать Виктору мою историю. Может не всю, может, только ее часть, я еще придумаю, какую именно, но я больше не могу скрываться. Не могу тащить на себе груз прошлых сожалений.

Ведь у любого терпения есть свой предел, и проверять, где этот предел определен у моего мужа, я не хотела. Не имела права.

Глава 10

Виктор

'Высокопочтенному лорду Кастфолдора, графу Фридриху Зильбеверу,

с пожеланиями процветания и долгих лет жизни,

от лорда Херцкальта, барона Виктора Гросса.

Дорогой Фридрих!

Пишу тебе из холодного Херцкальта, и чтобы не тратить твое время и бумагу, сразу перейду к сути.

Первый груз зерна, о котором мы договаривались, прибыл к причалам Херцкальта три дня назад и мы уже закончили с перегрузкой, твои люди скоро вернутся домой. Пока же приближается время посевной и на этот счет у меня есть определенные новости.

Не знаю, как на юге, но на севере погода стоит достаточно сухая и холодная. Снега мы так и не дождались, весенних дождей не предвидится, а мои крестьяне говорят, что земля сейчас больше похожа на каменную пыль, чем на пахотные поля. Озимые почти все погибли и, вероятно, то же самое происходит сейчас и на твоих землях.

Ты знаешь, как зависим север от поставок хлеба, так что пишу я тебе с конкретной целью: я прямо заявляю, что Херцкальт готов купить еще зерна. Пусть амбары наши полны, но никогда не знаешь, что может случиться. Если ты будешь столь любезен, я бы хотел зафрахтовать еще хлеба на пятьдесят серебряных фунтов. Так как расчет будет проводиться в серебре, можем оформить сделку через торговые гильдии наших городов, дабы не навлекать на себя недовольство купеческого сословия. Купец Мордел — тесть главы моей гильдии — готов отправиться в путь, как только мы получим голубя с подтверждением нашей сделки.

На этот раз я предлагаю серебро, потому что не желаю злоупотреблять твоим расположением к нашему семейству. Тем более, Херцкальт находится не в настолько бедственном положении, чтобы не платить за свой хлеб.

Кроме этого, в подтверждение нашей доброй дружбы, я бы хотел посетить Кастфолдор этим летом, ближе к началу жатвы. Визит этот я планирую совместить не только с возможностью лично увидеть тебя и познакомиться с твоим семейством, но и по причине того, что союзники должны помогать друг другу в тяжкие времена. У меня же есть знания, которые помогут твоему хозяйству если не избежать проблем из-за грядущего неурожая, который становится все очевиднее и очевиднее, то хотя бы смягчить его последствия. Конечно же, я говорю о том самом мясе и каше. Рецепт передать в письме я не могу, обучение твоих людей требует моего личного присутствия. За это время ты как раз можешь подобрать пять-шесть доверенных лиц, которые будут заниматься самым важным этапом производства.

Делаю я это не ради поиска твоего расположения или в попытке грубого подкупа, а исключительно из добрых побуждений. Как ты протянул нам с баронессой Гросс руку помощи в час нужды, так и я считаю, что мы сейчас должны отплатить тебе тем же. И если мои знания и мой секрет помогут Кастфолдору легче пережить грядущие тяготы и лишения, то ни о каких сожалениях или сомнениях не может идти и речи.

А вот истинная взятка прилагается к этому посланию. Внутри ларца ты найдешь медную форму для отливки, описание ее использования и рецепт приготовления смеси. Помнишь же, что я купил полтора фунта фрамийской соли в Патрино для моей прекрасной жены? Я нашел этому продукту лучшее применение, нежели перетирать в пудру или добавлять в тесто.

Очень надеюсь, что твои сыновья оценят это доселе неизвестное им лакомство, а новый вкус поможет госпоже Зильбевер унять старческую горечь на языке, от которой мучаются все люди ее возраста.

С уважением,

барон Виктор Гросс'.

— Нормально? — спросил я, когда Эрен закончила перечитывать мое эпистолярное творчество.

— Если бы такое письмо написал графу Зильбеверу кто-нибудь другой, это стало бы огромным скандалом, — выдохнула моя жена. — Совершенно никакого уважения, Виктор! Ты обращаешься к Фридриху на «ты»!

— Так мы перед отъездом на «ты» и общались, — удивился я.

— Но не в письме же! — выдохнула моя жена. — Виктор, нельзя вести переписку с лордом центрального надела подобным языком! Это просто неприлично!

— А мне нравится, — я покачал головой и аккуратно вытащил лист с текстом из пальцев жены, пока она его не смяла, словно злая учительница, или не бросила в камин, в котором сейчас ярко полыхало пламя, потому что мы с самого утра сидели в кабинете. — И я его отправлю. Эрен, ты же знаешь, я не хочу кланяться Фридриху. Пусть он и намного богаче и влиятельнее нас, но и я должен сохранять собственное достоинство. Он получил от нашего знакомства едва ли не больше, чем мы. Так зачем мне пресмыкаться?

Я искренне не понимал, зачем мне резко охлаждать отношения с Фридрихом Зильбевером, если граф был изначально довольно открыт и доброжелателен, а после суда и заседания мы и вовсе, казалось, стали неплохими знакомыми. О дружбе речи не шло — люди калибра Фридриха, как мне казалось, вообще друзей не заводят, но держаться с достоинством в его присутствии для меня было просто необходимо.

Жизнь в инвалидном кресле научила меня не только пролезать в любые щели, манипулировать и писать докладные записки на имена различных чиновников и главврачей. Она еще научила меня тому, что не стоит позволять людям смотреть на тебя свысока, как бы парадоксально это не звучало.

Да, между мной и графом Зильбевером была пропасть в финансах, возможностях и происхождении, но мы оба были аристократами. Он — потомственный дворянин и лорд богатого надела, я — жалованный пограничный варлорд. Но на заседании аристократии мы сидели рядом и имели, формально, одинаковые аристократические права.

Понятно, что Зильбеверы были «ровнее» таких дворян, как я. Имущественный ценз всегда имеет значение и играет свою роль. Но если более богатый готов закрывать глаза на различия в достатке, то этим надо пользоваться — и просто вести себя так, будто бы в этом нет ничего сверхъестественного. Если проводить параллели с моим миром, то я был долларовым миллионером с небольшим заводом в собственности, тогда как Фридрих — владельцем целой корпорации. Но оба мы были вхожи в одни и те же места и относились к тому самому одному проценту населения, в руках которого сконцентрированы не только финансы, но и власть.

Кроме того, я подкреплял свои слова еще и делами. Я на самом деле считал, что технология консервации сможет помочь Зильбеверам, а сам Фридрих не будет столь мелочным, чтобы конкурировать со мной на этом рынке, емкость которого составляла пока, в лучшем случае, сотню-другую серебряных фунтов в год. Графу будет намного выгоднее сосредоточиться на других вещах и проектах, чем отбирать у северного соседа его небольшое предприятие. Любое знакомство на подобном уровне должно быть взаимовыгодно. Я не стоял на пороге Зильбеверов с протянутой рукой — мне и не нужны были от них подачки. Взамен же я демонстрировал, что ожидаю к себе равного отношения, как к аристократу.

— Пресмыкаться перед графом не стоит, — согласилась Эрен. — Но ты должен понимать, что аристократ в столице и на своих землях, это всегда два разных человека. Люди Зильбеверов просто не поймут графа, если он будет слишком доброжелателен к какому-то пограничному барону. Так что я бы не ожидала от этой поездки слишком многого.

— Ты же поедешь со мной? — спросил я, аккуратно складывая письмо и укладывая его в футляр для посланий. — Путешествие по реке будет быстрым.

Эрен поджала губы, задумавшись над моими словами. Мы пока так и не пришли к единому решению, стоит ли ей отправляться на юг вместе со мной. Поездку я запланировал на конец июля, чтобы успеть вернуться до конца сезона жатвы. Все равно мое участие в уборочной не требовалось — только подвести итоги в самом конце. Да и если события будут развиваться так, как говорила Эрен, то подсчитывать будет особо нечего, и я своей жене в этом верил. Сложно игнорировать такие предсказания, когда погода за окном буквально кричит о том, что год будет паршивый.