Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том IV (страница 6)

— Твою дивизию… — прошипел я себе под нос, вскакивая на ноги.

Вместе со мной подорвались и все остальные бойцы, но я жестом осадил людей, выбрав двоих, которые пойдут со мной. Остальным коротко приказал идти в десяти шагах позади.

Мы еще не перегородили поток воды, но вокруг дамбы лежало немало тяжелых бревен, которые могли покатиться под откос и устроить тут очередную серию фильма «Пункт назначения», только без лесовоза. Так что двигаться стоило осторожно.

Да и по технике безопасности, если где-то что-то бахнуло, то пусть первым идет прораб, а работяги должны стоять и ждать приказов руководства в белых касках. Или двигаться на выход со строительной площадки до дальнейших распоряжений.

— Берегись!

Мои опасения, что бревна покатятся, к сожалению, оправдались.

Откуда-то из-за стволов сосен послышался треск и глухие удары, после чего я расслышал пару вскриков.

Аккуратно лавируя между деревьев, я двигался к месту строительства, постоянно озираясь по сторонам. Подставиться под катящееся бревно мне совершенно не улыбалось, но вот то, что у нас уже случилась травма на производстве — я знал точно. По глухим стонам, которые доносились из-за ближайшего кустарника.

Когда я наконец-то вышел к дамбе, обогнув тот самый кустарник, то понял, что дело совсем плохо.

Бревна, натасканные к самой дамбе и уже готовые к укладке перед щитами, покатились вниз. Уклон тут был небольшой, но собственной массы им хватило для того, чтобы набрать скорость и буквально намотать на себя пару крепостных.

По переломанным фигурам мужиков я видел, что даже если там что-то дергается, помочь им уже просто невозможно, даже с медициной моего родного мира. Скорее, это были просто предсмертные конвульсии. А вот один из рабочих отделался намного легче, чем его товарищи — молодого парня лет двадцати зацепило по касательной, по ногам. Сейчас он лежал на вытоптанной земле и старался отползти в сторону, из-за шока не понимая, что происходит. Сломанные ниже колена ноги волоклись за ним следом, а через левую штанину проступала белесая кость.

Твою-то…

Еще раз окинув взглядом площадку и убедившись, что все бревна, которые могли укатиться уже укатились, и больше никакой угрозы для людей на склоне нет, я отправил двух сопровождавших меня парней за подмогой — строительный лагерь находился чуть ниже от мельницы, потому что тут был уклон и разбивать палатки прямо на месте работы было не с руки — а сам двинулся к единственному выжившему.

— Эй! Эй! — я склонился над все еще куда-то ползущим парнем и схватил его за плечо.

Крепостной вздрогнул, попытался перевернуться с живота на спину, но только взвыл от боли в сломанных ногах.

— Тихо! — я с силой прижал раненого к земле, чтобы он лишний раз не дергался.

Вблизи сломанные ноги выглядели еще хуже, чем с дистанции. Скорее всего, этот молодой крестьянин останется инвалидом…

Я зло посмотрел на то место, где складировали древесину для стройки дамбы. Рогатина, которая должна была удерживать бревна, переломилась — просто не выдержала нагрузки, что привело к такой трагедии. А я ведь думал приказать закрепить бревна еще дополнительно веревками, но пожалел материалов… Дурак…

— Милорд! Милорд!

Вокруг в момент стало очень многолюдно. Дружинники, которые первыми вместе со мной сориентировались в опасной ситуации, обступили меня и раненого, спешили на место происшествия и строители. В целом, народ по округе был размазан тонким слоем — некоторые землекопы вообще были в метрах шестистах от основной дамбы, занимаясь проверкой боковых склонов будущего пруда — так что парню еще повезло, что беда случилась во время обеда. Так бы к нему на помощь могли прийти и через минут десять, за которые бы он истек кровью.

Я же времени зря не терял. Стянул с себя грязную рубаху, тут же распустил льняную ткань на несколько жгутов и с помощью простой ветки перетянул ногу с открытым переломом на уровне бедра, замедляя кровоток. Что конкретно нужно делать в этой ситуации я не знал — я же не полевой медик — так что действовал по наитию.

Раны ног опасны тем, что там проходят крупные сосуды и артерии, так что человек может быстро истечь кровью. Судя по тому, как промокла штанина парня, какую-то вену скорее всего зацепило, так что нужно сделать тугую перевязку…

Я задрал голову и попытался понять, где находится солнце, но увидел только сосновые кроны.

— Сколько сейчас после полудня⁈ — рыкнул я на ближайшего бойца.

— Что?..

— Время! Сколько⁈

— Часа два, милорд!

Заходит солнце сейчас поздно, темнеет после десяти, все же, начало лета. Сколько там безопасно держать тугую повязку? Часа два-три? Или можно дольше?

С такими ранами я еще не сталкивался. У всех парней, которых я выходил в рейде, раны были или резаные, или колотые. Там все было одновременно и сложнее, и проще — почистить, обработать, следить за инфекциями и температурой тела, чтобы позволить организму делать свою работу.

И ни разу, ни единого случая такого тяжелого перелома. Ломали пальцы — да! Еще как! Но что такое сломанный палец? Да даже сломанная рука? Да, подвижность хуже, но вправить и зафиксировать кость предплечья тут умельцы были и без меня.

Но вот ноги…

При виде торчащей белой кости перед глазами полетели воспоминания о прошлом. Больничные коридоры, инвалидное кресло. Самомассажи, тихо воющая в своей комнате мама — плакать у нее с определенного момента сил не было, так что она просто тихо-тихо подвывала, а потом и это прекратилось — и бесконечная, беспросветная тоска.

Здесь же открытый перелом ноги выглядел как приговор.

Но у меня уже было решение.

— Так! Держите его! И соберите носилки! — начал командовать я.

Кровь стучала в ушах, перед глазами мелькали черные круги, но голова была невероятно ясная, а слова приказов словно сами вылетали изо рта.

— Телегу готовьте, погрузим и повезем в сторону города! И нужен гонец!

— Здесь!

— Бери коня, несись в Херцкальт! Бери Петера, мою сумку в замке и скачите обратно! Или отправь вместо себя кого! Но живо!

Про какую сумку шла речь, уточнять не пришлось — каждый в дружине знал, что у командира, а потом и барона, есть набор трав и микстур для лечения. Так что боец, выслушав приказ, мигом бросился в сторону, где мы держали лошадей.

Если Петер мог исцелять раны, то и с этим он справится. Если мы вставим на место кость, а парень доживет до момента, когда толстый жрец окажется рядом.

Через пять минут мы погрузили стонущего крепостного, чьего имени я не знал, на импровизированные носилки, и понесли вниз со склона. Я лица парня даже не узнавал — будто бы вовсе впервые видел этого крестьянина — но почему-то сейчас он казался мне невероятно важным. Будто бы если я позволю ему умереть или остаться инвалидом, то это будет мое личное поражение.

Глава 4

Эрен

Дни в отсутствии Виктора проходили удивительно спокойно. Пообвыкший к огромной фигуре барона люд даже не стал валить ко мне на поклон, едва муж выехал за пределы городских стен, спокойно решая свои проблемы и конфликты между собой.

Немалую роль в установившемся спокойствии сыграла как свадьба Ларса — люди поняли, что власть не кровожадна и с бароном можно договориться по примеру семьи Морделов — так и появление в нашем пограничном граде господина Камуса.

Королевский стряпчий взял на себя уйму работы, за совершенно символическую плату оформляя договоры и расписки для всех желающих, работая с приезжими купцами и общинниками.

То, что раньше обсуждалось на словах, а потом приходилось решать уже мне — то есть допрашивать стороны и узнавать, кто прав, а кто виноват — теперь фиксировалось в небольшой конторке писаря прямо на рыночной площади, которую и занял королевский стряпчий.

Появление столь спокойного, но при этом трудолюбивого человека короны в Херцкальте было большой удачей. Вполне могло сложиться так, что вместо стандартной пошлины на оформление документов — медяк за долговую расписку и три медяка за простенький договор, плюс стоимость листа бумаги в четвертушку — господин Камус мог требовать много больше. Например, по серебряной монете. И был бы полностью в своем праве.

Завышенные расценки оставили бы в его клиентах только купцов да видных мастеровых, таких как кузнец или внезапно поднявшийся на заказе моего мужа гончар, при этом никак не сказавшись на доходе господина Камуса, но королевский стряпчий оказался человеком чрезвычайно принципиальным и трудолюбивым. А значит, предоставлял свои услуги по минимальной стоимости, как это делают в столице или крупных городах, где стряпчих хватает.

Так что впервые в отсутствие Виктора в городе я откровенно скучала. Баронская цепь, которую мой муж уже традиционно надел на мою шею перед отбытием, сейчас пылилась в своей деревянной шкатулке на нашем рабочем столе, а подготовленный для арбитража главный зал стоял пустым. Ведь даже половина дружинников, которые в этом помещении обычно столовались, сейчас трудились вместе с моим мужем на строительстве мельницы. Еще троих забрал с собой Арчибальд, остальные же ходили в патрули и работали на торговых воротах. Принимали же пищу мужчины где попало — на конюшне, на казармах или вовсе брали с кухни харчей с собой в город, если это были стражники. Поэтому и на замковой кухне работы особо не было. Вообще, мне казалось, что с отъездом Виктора из замка ушла сама жизнь.