Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том III (страница 8)
— Не в курсе, — спокойно ответила девица Морделов. — Они думают, что я пытаюсь охомутать вашего заместителя, чтобы сделать его зятем и открыть на него торговую гильдию в городе. Всё, как и обсуждалось ранее с маменькой и папенькой.
— Но у тебя интерес возник раньше, чем у твоих родителей нужда в таком зяте, — то ли спросил, то ли продолжил я за дочь Морделов.
— Я… подсказала маменьке решение. И честно рассказала, что мне нравится мужчина из дружины, которому милорд Гросс лично доверяет, — ответила Хильда.
Она стояла, опустив подбородок, будто готовая драться, но взгляда не отводила. Точно не забитая крестьянка или зашуганная аристократка, которой была Эрен, едва мы познакомились и поженились. Прав был Ларс — это девица из другого теста, и растили ее совершенно иначе, чем других женщин в это время. У купчихи должна быть крепкая рука и крутой норов, если она хочет качественно управляться с семейными делами в отсутствие супруга. И если аристократы могли оставить своих сыновей, заместителей или доверенных лиц присматривать за наделом и помогать женам в их отсутствие, то купчихам, зачастую, положиться было не на кого. Они должны быть самостоятельными.
Ну, тут все понятно. Обложили Ларса со всех сторон. Я мог бы сыграть на его чувстве вины и в наказание за проступок женить на этой Хильде. Да и, строго говоря, я прекрасно знал, как легко этот жучара пользовался доверчивыми девчонками в любом городе или поселке, куда заходил наш отряд. И с какой легкостью он отвергал любые попытки на повторную связь. А тут его не просто соблазнили, хоть он и отпирался, но завалили, как школьника, прямо на сундуке в комнате для шитья моей жены… Это у него должно было все там крепко дымиться при виде купеческой дочери, если он все же поддался. Потому что в любом случае, каким бы треплом не был Ларс, он все же являлся военным профессионалом. Границы дозволенного он знал четко и общался со мной, никогда не переступая невидимую черту. До сегодняшнего дня.
— А не пожалеешь? — спросил я. — Ларс кобель. Будешь слезы лить.
— Все мужики кобели, — фыркнула девица Морделов, а потом поняла, что я вообще-то тоже мужчина. — Ой! В смысле…
— Я понял, — устало перебил я девушку. Второй раз за час слышать, что все вокруг кобели, одного меня женщины не интересуют, я не хотел. — И что, смиришься с этим?
— Главное чтобы в мою постель возвращался и ублюдков в дом не тащил от шлюх, своих детей в доме будет хватать, — упрямо ответила Хильда, демонстративно упирая ладони в широкие бедра. В своих физических способностях заполонить Херцкальт и округу маленькими копиями Ларса она определенно не сомневалась. — На все остальное я управу найду. Тем более, мы же в Херцкальте останемся, при вас, милорд. И будем семьей, которая служит наделу и барону Гроссу не за страх, а за совесть.
— Купцы отдельное сословие, — заметил я. — Вы не служите лордам. Только королю Эдуарду. Долгих лет жизни ему.
— Долгих лет жизни… — эхом повторила Хильда.
— Но ты говоришь так, будто бы уже все сама решаешь, — продолжил я. — Если я вызову в замок сейчас купца и купчиху, что они скажут?
— Папенька уже стар и скоро не сможет вести дела, они долго с маменькой молились Алдиру, но ответил он им только на склоне лет, и родилась я. Так что вся надежда семьи сейчас только на зятя. И меня готовили к этому, милорд, — ответила Хильда, склоняя голову. — Так что ничто не мешает быть нам в добрых отношениях со своим лордом.
Я еще раз посмотрел на эту рослую и не по годам упорную блондинку, после чего сделал то, чего не делал со времен, когда мне жаловали титул и весь мой отряд присягал мне на верность, из наемников превращаясь в личную дружину барона Гросса.
Не вставая с места, я вытянул ладонь перед собой и, пальцами вниз, направил в сторону Хильды.
Девушка поняла все и без слов. Едва завидев мою руку, купеческая дочь бросилась вперед, и, рухнув на колени, едва-едва прикоснулась губами к моим вымазанным чернилами пальцам. После чего — прижала тыльную сторону ладони к своему лбу.
Раз уж говорит, что хочет служить барону Гроссу, то пусть делает это на самом деле. Хоть это было и против местных сословных правил и традиций.
— Не смей потом жаловаться, Хильда Мордел. Сама так выбрала, — сказал я, давая девушке понять, что она наконец-то добилась своего. — Будет тебе свадьба. Когда мы вернемся с турнира.
Купеческая дочь вскочила на ноги, и без конца повторяя слова благодарности, попятилась к выходу. Я же остался в раздумьях в кабинете, не заметив, как на улице стемнело. Вывел меня из ступора Грегор, который сейчас безвылазно занимался варкой тушенки на четвертом этаже — процесс этот был несложный, а после изготовления котла-скороварки, который плотно закрывался железной крышкой с медным кантом, это стало еще и намного быстрее.
— Милорд, вам уже накрыли ужин, вы просили заходить, если заработаетесь… — начал оруженосец, но увидел, что я даже свечи толком не зажег. Сидел в полутьме.
— Миледи Эрен меня уже ждет? — спросил я.
— Конечно, — ответил Грегор. — Она и отправила ко мне Лили, чтобы я справился, как ваши дела.
Я тяжело выдохнул и наконец-то встал из-за стола. Не знаю, какого разговора или неловкого молчания ожидает Эрен, но Хильда показала мне своим примером, как следует поступать. Лучше действовать, чем ждать, пока счастье само приплывет в твои руки.
Моей жене непонятны мои вкусы в женщинах, раз она думает, что мне они вовсе неинтересны? Что же, сейчас я планировал ей объяснить, какие именно женщины меня привлекают. В этом не будет ничего сложного.
Ведь мне будет достаточно просто описать саму Эрен.
Глава 5
Эрен
Прятаться вечно от собственного мужа у меня бы в любом случае не получилось. Но все равно, словно несмышленая девчонка, я выбежала из кабинета, полная смущения за собственные слова. При этом пошла не в покои или комнату для шитья, где Виктор мог меня быстро найти и поговорить, а ушла с инспекцией на кухню, а после — на прогулку в город. При этом даже не стала дожидаться Ларса, который обычно сопровождал меня в городе, просто ткнула пальцем в двух попавшихся бойцов и сбежала из замка.
Однако за любую неосторожную фразу наступает расплата, и моя — состоится за ужином.
Жизнь научила меня смирению, и пусть я сумела перевести дух, прогулявшись по рынку и заглянув в пару лавок, мои мысли все еще были в беспорядке.
Как можно было настолько потерять хватку и опозориться перед мужем⁈ Барон Гросс был милостив и терпим, так зачем же задевать человека, который столь благосклонно относится к подобной мне? А то, что мои слова задели барона, я знала доподлинно: выражение растерянности и непонимания на лице Виктора Гросса преследовало меня целый день, немой тенью стоя перед глазами. Иногда я вовсе переставала что-либо видеть, а лишь погружалась в этот взгляд черных глаз, в которых вместо привычной иронии и искры добродушной насмешки замерло выражение разочарования и тоски.
За годы служения в Храме я нарастила толстую шкуру, привыкла к жестокости и пренебрежению. Там не было мужчин, не было и женщин — все мы лишь служили Алдиру, а Храм был проводником воли его. Никого не интересовали оскорбления персон и личные чувства, ведь все наше рвение должно было быть направлено на служение Творцу. Благодаря Храму я смогла отпустить множество обид и страстей, что терзали меня призраками прошлых жизней, но сейчас эта моя жестокая сторона начала прорываться наружу, почуяв безопасность, переходящую в пошлую вседозволенность.
Я как обычно проследила, чтобы слуги накрыли на стол, после чего отправила Лили на поиски Грегора, чтобы он позвал моего супруга трапезничать. Я знала, что этот мужчина может остаться в кабинете до глубокой ночи, терзаться думами или же вовсе погрузиться с головой в работу. Виктор Гросс обладал куда более тонкой натурой, чем могло показаться на первый взгляд. В груди моего мужа жил мечтатель, который смотрит по ночам в звездное небо и воображает другие эпохи и времена, либо же рассуждает о смысле всего сущего. Такие люди становились либо талантливыми реформаторами и дельцами, либо всеми забытыми неудачниками и пьяницами, и мне повезло, что Виктор относился к первой категории. И сейчас мой долг состоял в том, чтобы хотя бы попытаться исправить ущерб, нанесенный моими неловкими словами.
За день размышлений я поняла, что не смею обсуждать или осуждать своего супруга. Я и так получила больше, чем могла рассчитывать в любой из своих жизней: даже когда я истребила семейство Фиано, в моих руках было сосредоточено намного меньше власти и возможностей. Храм же и служение Алдиру накладывали свои, явные и неявные ограничения, и там я больше принадлежала богу, чем самой себе.
Так что…
Я знала, что мой муж скоро войдет в покои, но все равно, это случилось внезапно. От неожиданности я вздрогнула, подняла плечи, словно стараясь вжать голову, но быстро взяла себя в руки. Не стоит пытаться спрятаться, этого я делать более не намерена. Тем более я понимала, что это не сработает. С любым другим мужчиной мне бы стоило просто залиться слезами или превратиться в тень самой себя, не дышать, не говорить и даже не мыслить, в ожидании, когда гнев или обида мужа утихнут. Но это совершенно не работало с Виктором, и могло только усугубить мое внезапно ставшее шатким положение. Так что я приняла вид нейтральный, стараясь показать, что случившееся ранее хоть и требует обсуждения — но не столь значительно. Единственное, чего я по-настоящему опасалась, что Виктор примет мою сдержанность за надменную холодность, но тут я ничего поделать не могла.