Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том II (страница 42)

— Впереди еще пара мест прикорма, после чего станем на обед, — скомандовал Геберик.

С нами кроме Ларса и Грегора пошел еще один охотник, чтобы помочь донести мясо на прикорм. Кроме этого, по пути к кормушкам Геберик подбил из лука какую-то птицу — она пойдет в кормушки в качестве свеженины.

— И что, зверь точно придет? — пыхтя, спросил Ларс.

— Места эти прикормленные, они постоянно захаживают в поисках, чем бы поживиться, — ответил Геберик, продолжая шагать по неглубокому снегу.

У нас на ногах были плетеные снегоступы, а в руках — по охотничьему копью, так что все, кроме меня, в снег почти не проваливались. Мне же, из-за моего веса, приходилось тяжелее всего, но я воспринимал охоту просто как очередную тренировку на выносливость. А то зиму просидел в кабинете и в самом деле, уже совсем заплыл жиром, даже конный переход в сутки дался с большим трудом, чем такая же поездка осенью или весной, до свадьбы.

Возле каждой кормушки устанавливали и силки. Я старался помогать в этом деле, внимательно наблюдая за движениями рук охотников, но все равно, это выглядело как какая-то запретная магия.

Когда зимнее солнце прошло условный зенит и стало клониться к горизонту — то есть было уже часа три дня — Геберик объявил привал.

Быстро разожгли костер, сбросили промокшие сапоги и достали свежие портянки, перемотать ноги. Холодно не было, погода выдалась на удивление приятная, так что можно было спокойно просушить промокшую обувь.

— Милорд, — кивнул Геберик, подходя к полену, на котором я устроился и со знанием дела перематывал портянку. — Сейчас мы пойдем через старые кормушки в обратном направлении, но тут если не повезет, то ничего не попишешь и…

— Значит, выйдем еще и завтра, — ответил я старосте. — Я не тороплюсь. И мне очень нужно добыть хорошую шкуру.

Староста недовольно поджал губы, но только молча кивнул в ответ. Нам было необходимо дождаться возвращения связных.

Пока же на огне закипала вода в котелке, Грегор, следуя моему короткому приказу, полез в свою сумку, извлекая на свет пару горшочков с консервированной кашей. В безопасности продукта я уже не сомневался — эту партию благословил Петер, и если бы еда была опасна, жрец бы дал знать. Скажу больше, благодаря Петеру мы уже нашли пару бракованных горшочков, днища которых пошли трещинами, видимо, во время охлаждения. На них просто не легло благословение жреца, так мы и выявили брак. Так что взятые с собой в поход припасы были полностью безопасны.

Я пока не перевел свою дружину на консервы, но устроить полевые испытания хотелось. Грегор под удивленные взгляды охотников примостил оба горшочка к огню, предварительно сняв восковую пробку с крышек.

— Замороженная еда? — уточнил Геберик. — Милорд, вам не стоило так утруждаться. Если вы взяли недостаточно припасов, что приходится экономить, то у нас мяса в достатке… Пару дней прокормить ваших людей точно сможем.

— У нас хватает припасов, — ответил Грегор за меня, оглядываясь на охотника. — Это специальная долгохранящаяся мясная каша, мы привезли ее из Херцкальта. До года хранится!

Следующие полчаса Грегор отбивался от расспросов охотников, стараясь не сболтнуть лишнего про рецептуру и всячески предупреждая, что такое умеют делать только в замке и повторять точно не стоит. Хотя бы потому что последний, обязательный этап приготовления — благословение от жреца Алдира, без него еда будет ядовита. Мой оруженосец действовал как я и хотел — активно проводил первую тестовую рекламную кампанию консервирования среди целевой аудитории. Охотники постоянно носили с собой сушеное мясо, но на одном мясе можно и умом тронуться, особенно в долгих походах, и их реакция на новинку даст мне хотя бы примерное понимание, как на мой продукт отреагируют другие люди и о чем стоит говорить активнее, а о чем — умолчать.

Мы же с Ларсом орудовали ложками, набивая животы горячей едой. Вкус у моих консервов был все еще такой себе, слишком уксусный, но в целом было съедобно. А самое главное — просто и питательно.

Снялись с лагеря быстро, после чего пошли проверять кормушки. Первые две оказались пусты, а вот на третьей нам повезло — в силки угодило сразу несколько песцов, которые сейчас яростно пытались выбраться из западни.

— Повезло! Это… — воскликнул Ларс, но его быстро прервал Геберик, вскинув руку и громко шикнув.

Я почувствовал напряжение, исходящее от фигуры охотника, и неосознанно покрепче вцепился в тяжелое охотничье копье, которое до этого использовал как посох.

А потом где-то слева послышался треск сухостоя и глухое фырканье. Что-то большое и не очень дружелюбное сейчас рвалось в сторону кормушки, на запах приманок и тявканье песцов, и уклониться от этой встречи у нас, по всей видимости, не было ни единого шанса.

Глава 23

Виктор

— Шатун!.. — выдохнул Геберик, совершенно не двигаясь с места. — Может, пройдет мимо…

Треск же только усиливался. Вот, уже и видно движение сухих веток, через которые зверь прорывался к кормушке. От шума песцы в силках стали беситься еще сильнее, а их тявканье перешло буквально в непрекращающийся визг, почти крики отчаянья. Если с людьми эти зверьки были знакомы слабо, то уж медведя учуять они точно могли.

Вся наша группа сейчас стояла и не двигалась, а Ларс даже ладонь на грудь положил — молился Алдиру. И я понимал своего заместителя, был бы я верующим, последовал его примеру.

Встретиться в конце зимы с медведем-шатуном это последнее, чего хочет человек, оказавшийся в лесу, да еще и рядом с охотничьей ловушкой, которую совсем недавно заложили свежим мясом и потрохами, чтобы привлечь животных. Это может в эпоху огнестрела человек стал властелином мира, но в этом мире, где из доступных инструментов умерщвления зверя были только рогатины, одну из которых я сжимал в руке, железной уверенности в исходе такой встречи в нашу пользу не было. Пусть нас и было здесь пятеро взрослых мужчин.

Тем более — шатун. Это нормальный медведь не слишком хочет лезть в драку, предпочитая просто пошуметь и свалить, а вышедшие из спячки досрочно звери были злые, голодные и очень, очень агрессивные.

Наконец-то я увидел коричневый впалый бок, а после — и всего медведя целиком. Зверь прошел в дюжине шагов впереди, игнорируя наше присутствие и прорываясь к кормушкам.

— Как выйдет на поляну, тихо отходим назад… — дал команду Геберик.

Реакция охотника была ясна. Встрять в такое приключение, да еще когда повел барона охотиться — врагу не пожелаешь. Может, будь мужчина только в компании своего товарища, они бы попытались завалить шатуна, ведь такой зверь несет опасность и для поселка, и для молодых ребят, которых отправляют проверять ловушки или бить птицу. Но сейчас с ним была группа туристов — наши ратные навыки не имели никакого значения, когда дело касалось охоты, тем более на такого опасного зверя, как медведь. Мы больше мешали, чем помогали Геберику своим присутствием.

Медвежий профиль почти скрылся в очередных кустах, за которыми были наши ловушки, когда под моими снегоступами предательски затрещала ветка. Я попытался остановить ногу, дернулся, но сделал только хуже — зацепил копьем ближайшее дерево, глухо стукнув торчащим в сторону стопором рогатины о ствол.

Медведь замер, после чего повернулся в нашу сторону.

— Не делайте резких движений… — пробормотал Геберик, после чего скосил взгляд в мою сторону. — Милорд! Вы слишком большой! Пригнитесь!

Но было уже поздно. Взгляд мелких глазок-бусинок уже зацепился за мою фигуру, после чего зверь издал трубный рык и встал на задние лапы, тяжело втягивая ноздрями воздух. Я медведей вживую видел всего пару раз, но этот показался мне не таким и большим, метра два с хвостиком, он был даже ниже последнего косолапого, которого я видел в цирке.

— Если бросится… — продолжил шептать Геберик, едва шевеля губами, но закончить не успел.

Шатун долго не размышлял и перешел от демонстрации размеров сразу же к атаке — что было характерно для этих животных. Медведи вообще не слишком богаты на эмоции и сигналы, такова особенность их одиночного образа жизни. Там, где более мелкие или стайные животные вырабатывают целую сигнальную систему, а у многих есть еще и мимика для общения друг с другом и внешним миром, медведям все это без надобности. У них нет врагов кроме других медведей, которых они стараются избегать.

Так что когда на нас понеслась эта туша, выражение морды у зверя даже не изменилось — всё та же приоткрытая пасть, тяжелое сопение и немного опущенная, плоская голова. Только теперь он не стоит и не вынюхивает, кто тут шумит, а несется в нашу сторону с вполне понятными намерениями — разорвать противников в клочья.

Единственное правильное действие в такой ситуации — броситься врассыпную, укрываясь за деревьями, что мы и сделали. Медведь проигнорировал весь отряд и сфокусировался на мне, очевидно, посчитав меня своим главным противником. Зверь замер на том месте, где еще секунду назад стоял я, трубно зарычал, после чего, мотнув головой, сделал еще один бросок, огибая дерево, за которым я сейчас прятался.

— Милорд!!! — первым мне на помощь пришел Ларс.

Мужчина бросился вслед за медведем, выставив перед собой копье, и попытался пробить бок животного, но только повредил шкуру. Шатун на секунду отвлекся, повернулся к моему заместителю и с невероятной скоростью ударил лапой по древку, выбивая острыми когтями оружие из рук Ларса.