Александр Яблонский – Президент Московии: Невероятная история в четырех частях (страница 11)

Как прекрасно изменилась жизнь при Отце Наций. Вот, к примеру, – мэрия Нижнего Схорона. Раньше был и пол затоптан, и окурками стены залеплены, и туалеты засраны и заблеваны, и народ днем и ночью толпился – всё что-то выясняли, требовали, канючили, бухали – как в мэрии без этого, – а иные даже слова непотребные иностранные из трех или пяти букв произносили прилюдно и снаружи малевали – суки, блядь, позорные. А ныне! Чистота и порядок. Навсегда исчезли страшные кабинки – ужас родителей: любопытствующие детишки часто забегали в эти западни, обтянутые кумачом, поди потом докажи, ребенка там искал или вычеркивал фамилию народного избранника – кандидата блока коммунистов и беспартийных или, значительно позже, блока «Единой и Неделимой» и национал-патриотов. При Отце Наций – не сразу, а так, на пятый, примерно, срок, убрали эти чертовы атрибуты буржуазной демократии, эти мышеловки-провокаторы с невидимыми глазками, магнитофончиками и прочей давно устаревшей хреновиной. Сейчас стало просторно, вольготно, широко – по-русски: раззудись плечо… Нет ни кабинок, ни столиков, ни наблюдателей. Столики исчезли сами собой, как только чипы избирательные придумали: вошел в дверной проем – чик – и ты уже зарегистрирован. Вшивать эти чипы было больновато, за Стеной, говорят, это под наркозом делают, а так – больновато, но зато как удобно: ни паспортов не надо – их за ненадобностью и отобрали недавно, – ни в бумажках рыскать, свое имя искать, подошел, поздоровался, получил бюллетень – и к урне. Для желающих кого вычеркнуть – специальный стол – подходи, вычеркивай, карандаши разноцветные дореволюционные лежат, всё честно, без глазков, без соглядатаев, без принуждения. Как совесть подскажет. А как совесть может подсказать? – Оглядись! – Пол выскоблен, стены украшены портретами Людей Новой Эпохи – первых Добровольно Обчипенных, туалеты вычищены и закрыты – погадить можно и дома, да и на улице один открыт – ишь очередь скопилась, все лампы дневного света работают (две, правда, мигают, но это – от волнения), а при входе – огромный, метров двадцать шириной плакат: три русских богатыря. Посередке – самый высокий, самый молодой и румяный Отец Наций – глаза улыбчивые, рубашка на мощной груди распахнута, обнажая переливающиеся мышцы, фарфор зубов блистает на ярком солнце, морщинок как не бывало, правая рука волевым жестом вперед указывает: туда, значит, господа, в светлое будущее. Слева – ростом поменьше, но кряжистый богатырь, борода белая до пояса, взгляд суров, глаза темны, лишь праведным гневом горят ко врагам Отчизны и Веры, губы сжаты, лицо морщинисто, похоже на легендарного архимандрита Митрофания – воспитателя о. Филофил акта, духовника Президента. Льняной подрясник темно-фиолетового цвета облегает тело атлета, рука с Православным крестом высоко вознесена – всему миру видно. Справа же молодой лейтенант Чрезвычайного отдела – опора демократии, надежда нации, будущее страны. Щеки розовеют, губы алые, глаза голубые, волосы русые из-под фуражки с синим околышком выбиваются. Он поменьше других росточком вышел – метр девяносто, не больше, но тоже силушку немалую имеет – одной рукой палицу держит, такую и двум здоровякам не поднять. Под горячую руку не попадись. Но справедлив – руки чистые, глаза честные, ум сметлив. Все трое – справедливость, духовность, сила. В.-Демократия, Православие, Свобода. И таких плакатов – от трех метров в ширину, до сорока пяти – по всей Московии-матушке – тысячи и тысячи, и бьются восторженно сердца, и звучат звонко детские голоса, славящие чудную страну, и скатываются скупые слезы у ветеранов чеченских, грузинских, молдавской, дальневосточной, крымской, арктической и гражданских войн.

На входе очередь с пяти утра. И на выходе. На выходе пиво дают. Не продают, а именно каждому по бутылке. Кто до 7 утра проголосовал, тому темное вьетнамское, кто до восьми – светлое… И так далее. Последние, кто до десяти утра мудохался, тем «Жигулевское» белое. Одно название, что пиво. Пиво в Светлое Воскресенье Единодушных особое значение имеет. В другие дни – иди, покупай, залейся. И в политцентрах «Единой и Неделимой» – настоящим пивом затариться можно, и в ларях – поддельным, самопальным, и Интернете – его полгода ждать надо, если дойдет, и у спекулянтов, что из-за Стены ящиками чешское таскают (правда, цена, что молодая корова). В Светлый День пиво не для опохмела нужно, а для единения нации. Ровно в одиннадцать утра из Спасских ворот Кремля не торопясь, спокойно и величаво выходят Отец Русского народа, он же – Лидер Наций, он же – Душа партии «Единая и Неделимая», он же – Президент Великой Московии, он же – Великое Воплощение Вертикальной (В.) Демократии, а с ним – соратники его верные: о. Фиофилакт, замглавы Администрации, Верховный комиссар Особого отдела, спикер Единой палаты, министры, мэр Центральной Москвы, комиссар Молодежного отряда партии, главный бойскаут страны, главный постельничий, старший астролог, сын Чубайка, Патриарх Всея Московии и другие официальные лица. Их уже ожидает взволнованная толпа компатриотов-единоверцев. В руках у каждого – бутылка праздничного пива. У простых горожан – какая придется, кто когда проголосовал. А у правителей – особое: в руках Президента – непочатая бутыль темного английского Имперского Портера, у Верховного комиссара-особиста – бельгийское Leffe, у главного бойскаута – безалкогольное немецкое, у сына Чубайка – Старопрамен, в руках Председателя «Единой и Неделимой» – голландский Grolsch, у о. Фиофилакта, Патриарха и других иерархов – по литровой кружке монастырского черного крепкого… И подходят они к толпе своих сограждан, и обмениваются непочатыми бутылками, и вместе открывают их, и пьют вместе. Президенту, как нарочно, достается «Жигулевское» белое (как такое можно в рот заталкивать?!). Но он ничего, не смущается, достает из кармана простую электронную открывалку, хлоп – и из горла хлобысть. Люди смеются, аплодируют, радуются, женщины, которые в задних рядах сгрудились, детей поднимают, чтобы видели и запомнили… А впереди – молодцы, как на подбор: молодые рабочие, студенты, инженеры, крестьяне-фермеры, интеллигенция, все высокие, стройные, плечи – косая сажень, выправка, как у президента – спортсмены, наверное… И все радостно обмениваются бутылками и пьют дружно и вместе, – как живут. И так по всей стране, от Москвы до самых до окраин. Конечно, в каком-нибудь Схороне или в Перми, Питере или в «Черных песках» уполномоченный Полномочного представителя, либо мэр деревни, либо начальник лагеря выходит не с Westmalle или Moretti, а с вьетнамским Hanoi или китайским Tsingtao, но всё одно – счастье единения, родства неописуемо, и радуются люди планеты, глядя на светлый лик великого народа великой страны.

В этот день и прилетел в Уральский федеральный округ журналист Л., страдающий циррозом печени. До столицы округа – Екатеринбурга он долетел на рейсовом самолете элитной компании «ОТ СТЕНЫ К СТЕНЕ» в первом классе, ну а дальше добирался на личном «Фиолетовом питоне» Полномочного представителя. Полномочный представитель в этот Счастливый день отдыхал в кругу семьи. В пятницу он рапортовал в Кремль о явке избирателей (99,9 %) и результатах выборов: «ЗА» – 99, 99 %. В субботу утром его поблагодарил сам замглавы Администрации. Поэтому в Светлое Воскресение Единодушных он мог расслабиться. Честно говоря, его волновала мысль о том, что всевидящие Родные Органы могут поинтересоваться, кто конкретно наполняет эту одну сотую процента, голосовавшую «против». Надо было выдумать, так как «ЗА» проголосовало 100 % избирателей, стопроцентно явившихся на избирательные пункты, но в Кремле такие круглые цифры не любили, посему приходилось изворачиваться и даже врать. Делать это Полномочный представитель не любил и не умел. Поэтому он решил списать эту сотую процента на какой-нибудь «дом душевно ущербных» или «умственно удрученных»: там – все без имен, без паспортов, даже чипы не всем впарили – некоторые буйные не дались; не найдут и спишут на кого попало. А тому бедолаге всё одно, где дни свои скорбные закончить: в доме печали или на урановых, неизвестно, что хуже. Так что отдыхал в тот день посланник Кремля на Урале. Вышел на площадь в одиннадцать утра – у него была припасена бутылка французского Kronenbourg 1664, поменяв которую на «Мартовское» и распив её с ветераном заградотрядов Арктической войны, он мог предаться душевной расслабухе.

Как ни уговаривали домочадцы Полномочного остаться до понедельника, отдохнуть с дороги, перекусить чем Бог послал, рассказать о столичных новостях, но журналист Л. был непреклонен. Пришлось Полномочному связаться с Балаболом – мэра Нижнего Схорона найти не удалось, запил, видимо, на радостях, а мэрию вымели, продезинфицировали и заколотили до следующих выборов. Балабола нашли, правда, в разобранном виде, но строго наказали знаменитого журналиста устроить по высшему разряду и оказать все виды внимания по реестру «А/1».

Вот на «Фиолетовом питоне» и прикатил Л. к бабке Ев-докуше. Прямо в ночь. Старуха уж и спать собралась.

– Что же это такое? Это черт знает, что такое! Получается, Мостогаз, построивший совместно со SOC (SwazilandOilCorporation) и E. On Ruhrgas самое большое в Королевстве газохранилище, вложивший миллионы юаней и песо, не может бесплатно им пользоваться? Да это почище наперсточников! Мы не крысы, чтоб над нами экскременты производить… Эксперименты, я хотел сказать. Смотрите в глаза, смотрите, когда я говорю… А то тут некоторые думают, что нас можно схватить за одно место – надорветесь, господа…