Александр Вовк – Слава КВКИУ! (страница 12)

Вижу, он, нет-нет, да поглядывает в мою сторону. Сначала я думал, будто беспокоится о моём состоянии, но скоро догадался, что всё не так, ведь слишком хитро улыбается!

«Теперь точно при всех опозорит! – думаю. – Потом никогда не отмоюсь!»

Сержант Панкратов доложил Володину о наличии людей и готовности. Он по-доброму усмехнулся, поздравил нас с первым финишем, смягчив строгости военных ритуалов, и объявил, что хоть одно хорошее дело нами уже сделано! Точных результатов забега пока нет, но теперь ясно, что все постарались! Не уронили ни честь взвода, не свою собственную!

– Помните, – добавил Володин, – как я перед стартом всех призывал, чтоб кровь из носу, но первый разряд сделать… И кое-кто это воспринял чересчур буквально!

Наши ребята, видевшие меня на финише, засмеялись, а командир взвода продолжил, одобрительно поглядывая в мою сторону:

– Прекрасный дебют! Едва ни первый разряд! Такими темпами скоро и мастеров сделаем!

Теперь уже все поглядели на меня, понимая эту похвалу каждый по-своему, а я совсем растерялся. «Какой уж там первый разряд, если за бугром отлежался! Скоро об этом все узнают! Как говорится, что скажут в коллективе? Какой позор!»

– Сержант Панкратов, ведите взвод в казарму! До обеда всем можно отдыхать! – скомандовал Володин.

25

Разложив всё по местам, мы расслабились, занимаясь, кто чем. Я подгадал момент, когда из канцелярии выйдут все, кроме Володина, и постучался:

– Товарищ старший лейтенант, разрешите войти?

– А! Герой дня! – с улыбкой приветствовал меня командир взвода. – Проходи и садись поближе! – пригласил он. – Кровь-то перестала идти? Часто у тебя такое?

Я не стал садиться и отвечать на его вопросы, а сразу взял быка за рога:

– Товарищ старший лейтенант, я вас обманул… Я на развороте не отмечался. Не добежал… – моя воля с каждой секундой размягчалась, но всё-таки я свалил с себя эту тяжесть.

– Я знаю! – подтвердил Виктор Александрович, не проявляя эмоций, будто мои слова вообще не имели никакого значения.

– Тогда зачем так… Ещё и героем обозвали!

– Ты садись… Садись к столу! – опять пригласил командир взвода и продолжил, видя, что я не шелохнулся. – Ладно уж, стой, если не набегался! – я дернулся от его насмешки, но он примирительно махнул рукой. – Ты же из Байрам-Али призывался? Там ещё наша 111-я ракетная бригада дислоцируется! Верно? И в Каракумах лыж, конечно, никогда не видел? Так ведь? Вот я и подозреваю, что ты там мог на верблюдах кататься, но не на лыжах! Так?

У меня отлегло. «Он всё правильно понял!»

– В общем-то, и на верблюдах не пришлось! – засмеялся я.

– И в этом не повезло? – весело среагировал командир. – Пустяки! Ещё наверстаешь! А на сегодня тебе достаточно и такого результата! – утвердительно произнёс Володин. – Не унывай! Наша служба всему научит! Но к лыжам и к морозу привыкать придётся! Надо закаляться! Сегодня всего-то пятнадцать, но скоро ударит двадцать пять. А потом и все сорок! А ты не пугайся – многие на моих глазах привыкали. Сам ведь знаешь, сколько твоих товарищей из Краснодара поступали и, так называемого Прохладного, где тоже зимы не бывает. Полгода обычно всем хватает, если по тёплым щелям не прятаться! Значит, и тебе хватит! Как сам-то думаешь?

Я неопределенно пожал плечами, но теперь-то я знал, что мне делать дальше.

26

Поначалу мы не представляли, и представить не могли, насколько же нам повезло с командирами! Думали, будто в армии везде всё одинаково, всё по уставу, везде, как и у нас. Теперь радуюсь вполне искренне. И восхищаюсь не памятниками, а живыми людьми, которые нас на совесть воспитывали и учили! Строго к нам относились, но человечно воспитывали и правильному учили!

А ведь командиры, между прочим, тоже люди! И бывают они очень разными. Им тоже свойственны самые различные качества, в том числе, глупо это скрывать, не очень привлекательные.

Ну, а подчиненным приходиться лишь мечтать, чтобы командир оказался настоящим человеком. Именно это во всех ситуациях остаётся самым главным качеством для любого командира.

Но при спокойном течении жизни сложно разобраться, кто есть кто? Кто на что способен? Кто и как поведёт себя в сложной и опасной ситуации?

Людям несведущим, ну тем, которые искренне верят, будто вооруженные силы созданы для красивых парадов, всегда кажется, будто любые воинские подразделения, части и соединения сплочены, монолитны, управляемы и готовы в любой момент вступить в бой… И так далее.

Для большинства штатских все военные кажутся оловянными солдатиками. Одинаковыми и послушными, разве что, живыми и активными!

Я часто встречался с такими представлениями об армии. Многим почему-то кажется, будто любого человека достаточно переодеть в военную робу, и он сам станет военнослужащим всей своей сутью. Но всё не так! Не понимаю, кто заражает общество таким примитивизмом? Но он распространён. Население не понимает, что мало призывника переодеть, мало его даже обучить! Всегда остаётся вопрос:

«А станет ли он воевать за отечество?»

Обычно думают, будто это произойдёт автоматически. А как же иначе? Ведь есть командиры – они якобы заставят! Впрочем, подобный примитивизм и поверхностное понимание (скорее, непонимание) теперь заметны во всех сферах жизни. Не только в военной. Общество деградирует, что ли?

А ведь вооруженные силы – это, прежде всего, люди! Люди с их индивидуальными настроениями, убеждениями, принципами, проблемами, наклонностями, привычками, желаниями и нежеланиями! Неужели они все мечтают воевать, убивать и быть убитыми, или даже просто гарцевать на парадах, словно размалеванные кони на цирковых аренах? Нет, конечно! Но их об этом и не спрашивают. Их заставляют! Им внушают, что так надо!

Но неужели это всех призывников убеждает? Не уверен! Но считается, будто так и есть! Однако любые заблуждения всегда приводят хотя бы к разочарованиям. Часто с тяжелыми последствиями.

И вот уже призывники собраны в воинские коллективы (иногда очень крупные). И в каждом назначен свой руководитель, за всё и за всех отвечающий. Всё это – почти как на гражданке.

Но воинские коллективы помимо обычных задач, проблем и целей всегда имеют еще и весьма специфические задачи, проблемы и цели – военные. Причём они, решаемые, как правило, в бескомпромиссной и кровавой борьбе, значительно опаснее, труднее и сложнее, нежели любые гражданские.

Истинные военные люди к этому приучены. Они стремятся разрешать любые конфликты преимущественно силой. А это уже – бой! Или даже сражение! Это – не мирная беседа! В бою о гражданской безмятежности думать не приходится.

К чему я столько наворотил? Только к тому, чтобы показать – в боевой ситуации роль самого незначительного, самого рядового военного человека значительно выше, нежели она у любого даже самого крупного штатского руководителя. А уж что говорить о командире?!

Именно от командира подчас зависит всё! Он может обеспечить успех боя в проигрышной ситуации, но может привести к поражению даже в случае явного преимущества! И если командир на своей должности несостоятелен, если не справляется, не может подчинить воинский коллектив интересам победы, то гибель и самого коллектива становится неминуемой. Вопрос времени. Причем, приходится смотреть шире. Гибель вполне может угрожать и другим подразделениям и соединениям. На войне всё тесно увязано и взаимообусловлено. Значительно сильнее, нежели в обычной жизни.

Мораль проста и, казалось бы, она вполне очевидна! Не должно быть командиров, которые не «на высоте»! Вряд ли противник позволит что-то исправить со второй попытки! А непоправимые ошибки часто стоят настолько дорого, что их просто нельзя допускать, не подвергая риску потерять всё и вся!

В этом нехитром выводе, в общем-то, и сокрыта вся важность и сложность воинского труда. Можно ли, зная его, формировать армию из числа тех, кого всего лишь переодели и даже обучили, но не заглянули в душу, не нацелили на победу, не вдохновили на защиту родины, не выработали ответственность и убежденность в правоте и нужности своего опасного и кровавого дела?

Мне довелось в течение многих лет служить в Прибалтике. А тамошние призывники пользовались необычным для остальных союзных республик преимуществом. Они почему-то все служили поблизости с родными местами. И по выходным к ним лавиной наезжали на своих машинах родственники.

Мне ли не знать, насколько для солдата это важно! Впрочем, никто из наших офицеров и не возражал, мы только удивлялись, почему белорусы или казахи, украинцы или молдаване, считавшиеся равноправными с прибалтийцами, были лишены такой возможности. А для многих жителей Прибалтики такие путешествия не становились чрезвычайными, потому что Литва и Латвия сравнительно малы и все расстояния в них малы. Чуть дальше располагалась лишь Эстония, откуда добираться до Калининградской области было довольно-таки далеко и долго.

Видимо, в ответ на создание столь исключительных условий для солдат из числа местных, после их увольнения в запас в ракетной бригаде обнаруживались следы вредительства. Где-то электрическая проводка военной техники оказывалась перерезанной, где-то в картере неожиданно застучавшего двигателя боевого автомобиля обнаруживался песок.

Таковой на поверку оказывалась скрытая суть приспосабливающихся «защитничков», наносивших по всем правилам конспирации удары со спины. Хотя большинство коренных прибалтийцев служили абсолютно честно, добросовестно и показывали себя только с хорошей стороны.