Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 64)
Гримаса ее шута превратилась… Он был изумлен… и счастлив… и недоверчив. Словно выиграл главный приз в своей жизни, будто выпала на брошенных костях единственная комбинация, позволяющая забрать с игрового стола все ставки…
В сердце Альды проснулась надежда. Ведь он ее друг. Она всегда была добра к нему. И она спасла его. Королева беспомощно улыбнулась и беззвучно прошептала, глядя ему в глаза: «Нет!»
Шут тоже ей улыбался нежно… и поднимал в ее сторону руку с пальцем.
Вдруг кто-то толкнул Альду грубо и жестко. Было очень больно, но королева вскрикнула почти неслышно, ведь в этот момент она затаила дыхание перед неумолимым жестом Касселя.
Это был канцлер Прушан.
Он бросился вперед, навстречу всадникам. Людей он расталкивал своим грушеподобным нелепым телом, как будто даже не осознавая их присутствия. Он двигался странно, полубоком, неуклюже, как большая марионетка, и что-то доставал на ходу из-за спины. Из-под одежды. И длинная куртка очень мешала ему.
Ему удалось это что-то достать, и в следующий миг он протянул эту сверкающую штуку в сторону Касселя.
Это был маленький блестящий арбалет, который он демонстрировал вчера в таверне.
Раздался неслышный выстрел, и чудным образом этот неловкий человек – придворный, который никогда раньше не пользовался оружием, с первого выстрела пронзил арбалетным болтом грудь бывшего королевского шута.
Кассель покачнулся в седле и стал падать на шею коня.
Люди, словно пескари по речному мелководью, веером шарахнулись в стороны. Раздались истеричные крики. Возглас команды. К канцлеру подскочили солдаты и уже схватили его за руки. Кто-то замахнулся на него мечом.
– Меня нельзя! Я нужен. Я канцлер, – закричал Дитрих высоким женским голосом. – Господин барон. Вы должны помнить меня!
От этого крика очнулась Альда. Она в возникшей сутолоке стала отступать назад, за чашу фонтана, крепко держа Узону за руку.
Все бежали от этого места, и они побежали тоже. Сломя голову. Вскочили в ближайшую подворотню. Попали в небольшой двор. Нашли за брошенной, недогруженной скарбом повозкой узкий проход. Пробежали между домами и неожиданно выскочили на другую улицу, которая почему-то оказалась почти пустой.
Они вдруг очутились на мостовой, и Альду чуть не сбила широкогрудая белая лошадь. Королева отпрянула, мимо них пронеслась закрытая джутом повозка. Ее большое колесо прокатилось возле самых их ног.
– Карина, милая, как ты здесь? – перед ними гарцевал на разгоряченном жеребце знакомый сквайр Моугест из Геста.
– Ромул, – простонала королева. – Спаси нас, дружок!
При появлении рыцаря ноги ее предательски подкосились. Она осела на мостовую, не выпуская руки дочери.
– Говорил я, не связывайся с ним… дядя, дядя. Слава творцу – сбежала… – Он увидел лицо Альды и замолчал на полуслове.
Сквайр свистнул, останавливая кибитку, и в один миг соскочил с высокой лошади. Ребра крыши повозки под парусиной заходили ходуном, полог ее откинулся, на мостовую выскочил оруженосец сквайра. Вместе с Узоной и рыцарем они помогли Альде подняться в кибитку.
– Гони мимо королевского парка, вдоль Эльды! – бешено заорал сквайр своему племяннику. – Не останавливайся! Я рядом!
Он оглянулся назад. В конце улицы появился ряд копьеносцев. Ромул с размаху влепил рукой белой кобыле по крупу.
Кибитка рванула с места. Внутри ее пассажиры попадали друг на друга.
– Куда навалился, головастик!
– Узи, не будь девчонкой, я тебе сейчас двину!
Глава 31
– Я же говорила, – произнесла с досадой Анна.
Они выехали на склон, чтобы в очередной раз убедиться, что здесь спуститься на лошадях тоже не получится.
– Не дергай меня, – сказал Франц. – Я помню, что где-то в этом лесу есть хороший спуск к реке. Попаданцы должны быть заодно и не ругаться по мелочам.
– Попаданцы?
– Ты все-таки темная старушка, ваше сиятельство. Не знаешь даже таких элементарных вещей. Мы с тобой – попаданцы. Это те, кто провалился в прошлое или в другой мир. Это типа такой избитый ход. В книжках, в сериалах… Мы – все из себя такие умные, прокачанные силой своих современных технологий или там знаний, мы все тут покоряем и становимся императорами, заводим себе слуг… Короче, живем – как хотим… Вон твой спуск. Видишь? А вон и мост. Что я говорил?
– Ты много чего говоришь, – пробурчала Анна. – Всего и не упомнишь. А еще больше – куда попадаешь, откуда мне твою задницу приходится вытаскивать… Попаданец. Как будто ты бессмертный. Книжки – они на то и книжки, чтобы в них обо всем было написано, что только можно себе представить. А вот хорошее руководство, как держать в узде своих рыцарей недоделанных или, например, вести партизанскую войну в средневековых условиях, – этого вот нигде не найдешь.
Она чувствовала себя не в своей тарелке и оттого сердилась. Они выехали слишком близко к обрыву, и она боролась со страхом высоты. Ее лошадь Веспа вела себя спокойно, но кто знает этих нервных животных, что им придет в голову. Они иногда пугаются совсем уж безобидных вещей. Даже других лошадей. В общем, выходило, что лошади – транспорт так себе, всегда ненадежный руль и тормоза с непредсказуемой реакцией. Не то что ее верный мотороллер. Потому она и назвала так свою кобылку.
– Вернемся к отряду, – сказала Анна и осторожно потянула повод в сторону. – До спуска лучше проедем скрытно. Единороги могли у моста оставить схрон.
– Нет, иначе вот та парочка уже попалась бы.
Анна обернулась и увидела, как мост пересекают двое конных воинов. У одного из них была весьма внушительная фигура. Это было видно даже на таком расстоянии.
Она прищурила глаза, вглядываясь, и в который раз пожалела, что у нее нет никакого бинокля. Обязательно нужно будет озаботиться в Пархиме. Вот что там за цвета на плаще у этого – который пониже?
– Думаю, что это не Сонетры, – понял ее мысль Франц. – Их желто-белые цвета издалека видны.
– Это могут быть Неисторы. Ладно, попробуем догнать – их всего двое…
Анна отвела в сторону вислую ветвь и въехала в березняк, покрывающий холм.
Их отряд расположился в двух сотнях метров на открытом месте в березовой роще. Воины обедали и давали отдых лошадям. Четырнадцать человек, по местным меркам вполне себе реальное воинское подразделение. Все не раз побывали в схватках с сонетровскими оккупантами. Каждый проверен на личную храбрость и на преданность графине Несельграде.
Старшиной отряда был Гектор Шу – тот самый офицер, которому Анна отсекла ухо. Удивительное дело, но с тех пор, как под ее импульсивным руководством они разбили отряд соседа – баронета Мульчи, он с удовольствием демонстрировал своей новой госпоже преданность, граничащую с обожанием. Вот и пойми этих мужчин…
После того боя Анна заперлась ото всех в спальне уже испытанным способом, пододвинув комод к двери.
Она опустила полог балдахина, зарылась в одеяла на огромной кровати и свернулась калачиком, обхватив подушку руками и ногами. Ее страшно мутило. Перед глазами стояло мельтешение боя, когда она ворвалась в середину вражеского отряда баронета Мульчи. Анна испытывала страшную панику, лежа в полумраке, спрятав лицо в огромную, терзаемую ею подушку.
Она преступница. Она убийца. Она полицейский, который бесконтрольно палил во все стороны, в гражданских… Хорошо, пусть не гражданских, а вооруженных холодным оружием лиц. Ведь она предполагала – даже была уверена, что пули, выпущенные ею, попадали в людей, она же видела, как падали лошади. Кто-то обязательно пострадал, был ранен.
Нет – она врет сама себе. Она точно видела кровавое пятно на груди одного…
Анна судорожно рванулась, перегнулась через край кровати и содрогнулась в рвотном движении. Из нее ничего не вышло. Только немного желчи. И легче ей не стало.
Она как большая раненая ящерица заползла обратно под одеяло.
Ей хотелось, чтобы за ней пришли. Пришли обычные полицейские. Обыскали ее, зачитали ее права и увели… Только пусть это будут ребята не из ее участка. Нет. Нужно собраться с силами и поехать в Пархим. Самой сдаться и все рассказать. Она объяснит, как это случилось. Она не хотела. Нужно прямо сейчас подняться…
Вместо этого она уснула.
Когда она очнулась от забытья, то долго сидела на краю кровати и смотрела в высокое трюмо напротив. Его зеркало было собрано из отдельных кусочков разного размера. Некоторые были совсем тусклые, некоторые почище.
Она ощущала себя другой Анной. Ей казалось, что все в ней изменилось, и изменилось навсегда…
То, как она выглядит, даже то, как пахнет. Изменилось, как она воспринимала себя, как воспринимала других, этих местных людей, живущих в средневековой сказке, и своих – Франца, Чарли… Решительно все изменилось. Даже ее отражение в этом дурацком зеркале – она вся была другой.
Она приподняла свои руки, одну за другой, и посмотрела на них в зеркале, а потом – так… Руки убийцы.
…Анна отогнала от себя воспоминание привычным усилием. Это приходилось делать все реже. Она теперь не Анна Нойманн. Анна Нойманн была не такая. Она графиня Анна Несельграде. А это сильный человек и на все способный. Ради своих…
Они въехали в лагерь, и Франц отдал приказ немедленно собираться.
Не дожидаясь, пока солдаты зальют костер, поймают лошадей и затянут на них подпруги, Анна поехала среди старых берез в сторону найденного спуска к мосту. Нужно было срочно догнать ту пару всадников.