Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 60)
– Королева этого не писала. Она не могла. Я точно это знаю. Это – Вильгельт…
Альда прикусила губу и задумалась.
– Значит, ты оттуда – с Королевского холма. Я сразу увидел…
Альда замотала головой, даже слезы выступили от испуга и гнева на себя.
Сквайр схватил ее за руку.
– Не бойся. Правильно. Никому не вздумай говорить – добром по нынешним временам не кончится. Кто-нибудь донесет… Но меня не бойся. Я стразу увидел, что никакая ты не белошвейка. У меня глаз верный. Теперь вижу, что ты камеристкой была у какой-нибудь знатной дамы. В чистом ходить, спать на белье привыкла. Манеры не скроешь… А муж что?
Альда не отвечала.
– Наверное, в королевской страже лямку тянул. Погиб? В ту ночь? Ну не плачь, милая…
Альда позволила сквайру ласково полуобнять ее за плечо. Она замерла от горячей волны, которая пошла по ее телу от этого прикосновения. Сердце ее быстро застучало, дыхание перехватило; она даже не вполне осознавала, что они находятся почти на улице и многие нескромные глаза могут наблюдать эту пасторальную картинку… но тут она сама увидела, как из-за угла появился вице-канцлер, и торопливо отстранилась.
Луций Аорн шел не один – с ним был грузный господин с нелепой фигурой грушевого плода. Из-под джутовой длинной куртки у него торчал живот и худые ноги в плюшевых панталонах. На одутловатом лице застыло недоумевающее выражение. Луций держал его за рукав, как дитя.
Увидев Альду на крыльце рядом с черноглазым сквайром, вице-канцлер на миг растерялся и даже споткнулся. Но подходил он к ним уже с деловитым, жестким лицом.
– Ты что здесь, Карина? – сказал барон, с неудовольствием глянув на Моугеста из Геста. – Я же говорил тебе, держись подальше от этого молодчика. Зачем ты вышла? Ты должна меня слушаться, я твой дядя и отвечаю за тебя.
Сквайр хмыкнул, хлопнулся на стул, рискуя его сломать, закинул ногу на ногу, сложил руки на груди и вперился насмешливым взглядом в лицо Луция.
– Пойдем, пойдем. – Вице-канцлер чувствовал себя неуверенно под взглядом черных глаз нахального молодого человека.
– Я Узи искала.
– Я пришлю его… – сказал сквайр. – Не беспокойся, милая.
– Хм. – Аорн отвел в сторону глаза. Он неловко топтался вокруг двери в комнату, уступая проход приведенному им толстяку. – Проходите же внутрь, сударь!
– Фу-ты ну-ты, еще и «сударь»! Купчина! Иди уже! – Сквайр распахнул перед ними дверь ногой и, когда они вошли, толкаясь, поспешно вскочил. Он прикрыл дверь и задержал Альду за руку.
– Милая, не связывайся ты с ним. Это только начало – сейчас повадится старых толстяков к тебе таскать. Вижу, какой он тебе дядя. Сводник! Пропадешь ты с ним… – горячо зашептал рыцарь.
– В самом деле? – спросила Альда, смеясь и выкручивая руку.
– Бежать тебе нужно из города. Немедля. Скоро здесь такое начнется. Это еще все цветочками окажется.
– С тобой, конечно, бежать?
– Ну а что?
– Пусти руку, рыцарь. Пришли ко мне… сорванца моего. А сейчас – ступай.
– Слушаюсь, моя королева!
Луций был сердит, но он ничего не стал выговаривать Альде. А она уже была готова ответить что-нибудь насмешливое и примиряющее… Все-таки барон оказался таким верным человеком.
Она переключилась на его спутника.
Толстяк вскочил со стула, когда она вошла в комнату, и прижал к груди мятую шляпу.
– Неведомые боги! – воскликнула Альда. – Я не могу поверить, канцлер Прушан, неужели это вы?
– Прошу вас, ваше… – Глаза на рыхлом лице сделались испуганными. – Не называйте меня… Я Бру Тоссон. Торговец шерстью Бру Тоссон из Чедера.
– Ага, – сказала Альда. – Как вы поживаете, Бру Тоссон? Давно вас не видела. Рада, что вы в добром здравии… Прошу вас садиться. Без церемоний. Вы не хотите отведать немного ветчины с хлебом? Или молока? Сделайте нам честь. Или вы подождете, пока не принесут охлажденных устриц и игристого вина?
Канцлер слабо улыбнулся и махнул на нее сжатой в руке шляпой.
– Так что, сударь, – требовательно спросил у него Луций, – вам удалось донести наше предложение до секретаря Ахетона?
– Да, нашелся один человек. Я не знаю его имени… Он крутится там, в этих, с позволения сказать, высших кругах господина секретаря. По крайней мере, меня уверили, что деньги ушли по назначению… чтобы донести наше послание.
– Айдук с ними, с этими деньгами, – перебил его вице-канцлер. – Что он ответил?
– Он ответил, что не видит причин для беспокойства. В скором времени в Эдинси-Орте, как и во всем королевстве, наступит абсолютный порядок. Более того – он уже наступил, и если мы этого не видим, то мы подлые клеветники и враги отечества и всего народа. Впрочем, в наших услугах не нуждаются. Мы вели государство к пропасти… Если мы хотим заслужить прощение народа и его – правителя Ахетона, нам следует помочь молодому народному приаму Восточного Предела…
– Так королевство или он хочет установить приам? – схватился за голову Луций. – Чего он ждет? Он не видит, что город давно уже в руках этих лавочников. Это что-то совсем новое. Кончится тем, что все дворяне будут болтаться на фонарных столбах.
Дитрих Прушан оттопырил губу и пожал плечами.
– Нам следует, говорит он, выдать королевскую сокровищницу… Вот настоящий его ответ. Секретаря Ахетона. Этого прохвоста. Если мы хотим сохранить наши жизни. Он все равно найдет нас сам, и тогда нам не поздоровится…
Альда, прижав руки к груди, слушала канцлера. Она старалась не упустить ни одного слова.
– Так, значит – Вильгельт жив? Ведь это он секретарь Ахетон… Он сам тогда признался, – добавила королева растерянно. – Разве мне это почудилось?
– Это точно не… Вильгельт. – Канцлер шаркнул ножкой в онучах под стулом.
– Я говорил вам. Я уже объяснял, – сморщил лицо Луций Аорн. – Теперь этой интригой короля… его выдумкой будут пользоваться другие ловкие негодяи. Король вложил в свою затею очень много сил. Она стала очень убедительной… Даже у меня была мысль предстать перед всеми секретарем Ахетоном и унять эту стихию. Но момент был упущен. Теперь мы видим вот эти отвязавшиеся гильдии – Крепкое Братство.
– Ваше величество, – сказал канцлер, забывшись. – Это уже второй Ахетон на этой луне. И это обычный мошенник. Мне сказали, что он был простым капралом. Что творится! Увы, король мертв. Нам всем нужно с этим смириться. В дни хаоса его тело возили показывать по городу. Мне очень жаль… И королевства Восточный Предел больше не существует. Даже ближайшие графства уже отпали. Ахетон рассылает своих эмиссаров, но их в лучшем случае бьют палками и прогоняют, а у Фокков, говорили, его посланника повесили на воротах. Вверх ногами… Так что сохранить хотя бы королевство Сусвитания. А то останется одно лишь графство Эдинси и полоска суши вдоль залива Урбанта.
– Почему же вы не попытаетесь наладить диалог с этими цеховыми гильдиями, с этим Крепким Братством. Они же смогли навести порядок на улицах. Значит, они не просто разбойники, – спросила королева.
– Потому что не хочу, чтобы меня повесили, – сказал Луций почти злобно, хлопая себя по грязной шее. – И не хочу, чтобы перед этим у меня выдрали все ногти и сняли шкуру! Эти крепкие парни с красными розами на рукаве – большие выдумщики на этот счет, а их мастера из гильдии не просто озверевшие торгаши, а еще и начинающие мистики. Они решили, что главное зло – от несвежей дворянской крови и необъяснимой тяги к грамотности…
Королева стушевалась, она, конечно, видела этих несчастных, которых «смотрящие» водили по улицам… Впрочем, что она могла знать, сидя почти взаперти в этих стенах. Зато Альда хорошо помнит первые дни, которые тогда называли «днями восторжествовавшей свободы». Они прятались в какой-то очередной квартирке, а за окнами люди громили богатую лавку. Отблески факелов проникали между сдвинутыми шторами и плясали на потолке.
Прушан пожевал губами. Альде показалось, что канцлер готов заплакать.
– Знаете, что я ношу с собой? Сейчас…
Он откинул в сторону полу длинной курки и, пыхтя, полез рукой себе за спину. С трудом Прушан извлек небольшую металлическую штуковину, изогнутую сверкающей дугой. Вещица была размером с ладонь.
– Что это?
– Да она у вас заряжена! Вы в своем уме? – зашипел на него вице-канцлер. – Вы прострелите себе спину. Или раните королеву…
– Здесь вот есть предохранительный крючок… – показал Прушан грязным пальцем. – Это арбалет, ваше величество. В Генте делают такие вещицы. Очень большие деньги стоит. Весь из пружинной стали. Ювелирная работа.
– Вы собрались сражаться? – ехидно спросил Луций. – Поднимете восстание? Убьете тирана?
– Это для меня, сударь. Я тоже видел, что они делают с вельможами…
– Главное – не промахнитесь… – посоветовал вице-канцлер. – Лучше цельтесь в висок. Там кости тонкие…
– Господа! – воскликнула Альда.
– Простите… Ну, нельзя же опускать руки. Нужно что-то делать.
– Да, – сказал Дитрих Прушан. – И нужно обезопасить королеву и принцессу. Что переговоры с Эссортом?
– Они готовы меня купить, – сказала Альда. – Вернее, мою девочку.
– Ясно… Этого следовало ожидать. Так мы не вернем королевство. Может – Чедер? Я знаю, что у вас были не самые теплые отношения с леди Эдиф…
– Я смирю свой нрав, – сказала Альда. – Ради моей девочки и королевства.
– Сейчас стало так трудно с посланиями, – проговорил Луций. – Но я уже отправил птицу в Калле-Орт. Я все сделал. Нужно немного подождать. Я жду ответа каждый день.