Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 59)

Ей помогала какая-то женщина.

Беспрестанно было холодно. Стыли ноги… Утром они смогли выбраться через стену в парке и покинуть Королевский холм. Стоял такой густой туман… Нужно было избавиться от шелков. Она переодевалась за деревьями в это свое теперешнее платье, а мальчишка в треуголке, не мигая, смотрел Альде в спину. А ей было все равно…

За несколько дней они успели сменить не менее дюжины разных убежищ. Только здесь, в этой таверне на улице Кривой Овражек, наконец прекратился бесконечный бег. Барон извинялся, что вынужден был поселить их в этом месте… За то, что тут слишком бедно и грязно, но зато «безусловно, безопасно и всего рукой подать до причалов».

Это странное место называется «Обезьянье плечо». Слишком бедно? Но какое ей дело до того, хороша ли таверна? Она никогда раньше не бывала в тавернах. Она что, сделана из фарфора, в самом деле? Ее заботило только то, что впереди была полная неопределенность. И она не понимала, чего дальше ждать от судьбы. Что ей следовало предпринять самой, а в чем довериться Луцию. Во всем? Все же он оказался самым преданным из всех придворных. До самого конца. И это поразительно, совершенно неожиданно…

Вице-канцлер пытался теперь найти способы выйти на великие дома. Нужно было найти покровительство и приют для королевы Альды и кронпринцессы… Статус дочери должен был измениться. Теперь уже очевидно, что у короля Вильгельта не будет других наследников.

Аорну уже удалось провести переговоры с послом Эссорта Реббом Гларусом. Посольство торгового приама Эссорт без малейшего ущерба пережило эти сумасшедшие дни. Оно находилось в восточном конце города и занимало небольшую крепость на холме. По словам вице-канцлера, толпа мародеров попробовала на зубок и ее твердость. В ответ они получили дождь из стрел и арбалетных болтов. Это не сразу остановило нападающих, тогда на их головы была вылита хорошая порция горящего масла. Многие дома в округе в результате этой схватки выгорели, но крепость эссортийцев осталась нетронутой. Разгулявшийся люд предпочел найти для разграбления более подходящие объекты: столичные виллы вельмож, смотрящие с холмов в сторону Эльды.

Посол Гларус весьма быстро дал вице-канцлеру свой ответ. Приам Эссорт был готов незамедлительно предоставить королеве Альде и принцессе Узоне свое покровительство. И даже снарядить для этого спешную экспедицию. Ставилось только одно немаловажное условие: сразу по прибытии в приам принцесса должна была стать супругой трибуна Фиделя – сына великого дожа. Ослиные уши откровенного негоцианства торчали из этого наглого предложения, которое больше походило на ультиматум.

Аорн, предвидя гнев Альды, передал его королеве с извиняющимися интонациями в голосе. Было ясно, что дожа интересует только возможность в дальнейшем предъявить свои права на весь Восточный Предел. Господин Соно не прочь был посадить на трон королевства своего сына. Видимо, выборная должность в торговом приаме не была таким уж надежным пристанищем.

Но Альда не выказала гнева. Она уже была не та. И ей не хотелось обидеть своего последнего слугу, оставшегося верным долгу. Она попросила искать дальше и, может быть, попытаться найти пути воспользоваться отцовской защитой в Капертауме, несмотря на эту ужасную войну…

– Несносная девчонка, ну как можно быть такой беспечной. Целый день проводит на улице. Ну совершенно отбилась от рук, – волновалась Альда. – Делает то, что считает нужным. Вот что прикажете с ней делать? И как она изменилась. И слова ей не скажи! В прошлый раз, когда она в присутствии барона корила дочь, он в шутку… в шутку ли?.. Предложил ее выпороть. Как тогда вскочила принцесса после этих слов! «Только попробуйте, сударь! Тогда вам не жить, барон, так и знайте!» Как звереныш! Она же это не всерьез?

Альда не выдержала, набросила на плечи шаль и вышла за дверь.

На крыльце, прикрытом от солнца широкой маркизой, она остановилась. Прищурившись, из-под руки принялась осматривать многолюдную улицу.

– Здравствуй, милая. Что-то давно не было видно тебя и твоих синих глазок.

Молодой сквайр с черными вихрами отвел от своего лица сверкающую полоску бритвы. По какой-то прихоти он совершал процедуру бритья собственноручно и вне стен своей комнаты. Видимо, ему доставляло удовольствие рассматривать спешащую в обе стороны по улице столичную толпу, а то, что в ответ глазеют на него, его нисколько не смущало. Скорее напротив.

По тротуару, по-хозяйски держа руки на ремнях и расставив локти, медленно проходили два молодчика из Крепкого Братства. Они были облачены в одинаковые палевые куртки. На плече у одного красовалась повязка с шипастой красной розой.

Поток людей осторожно огибал патруль «смотрящих», а ополченцы лениво скользили глазами по лицам проходящих мимо горожан.

– Вы не видели, сударь, мою… моего сорванца? – спросила Альда соседа по гостинице.

– Почему ты опять говоришь мне «вы», милая Карина? Это ранит меня в самое сердце.

Сквайр вытер бритву о полотенце на плече и попытался поцеловать Альду. Она отстранилась рукой, и теплые губы брюнета угодили ей в ладонь. Но ему и этого вполне хватило. Он удовлетворенно изогнул черную бровь и поставил ногу в мягком сапожке на стул.

– За парнишку не беспокойся. Он где-то ошивается с моим племянником. Мой оруженосец возьмет его под крыло. Я сказал ему присмотреть за твоим. Мы же должны помогать друг другу. Так ведь? По-соседски… Твой мальчишка хиловат для улицы. Вот я и велел.

– Он твой оруженосец?

– Да. Обещал его отцу пристроить к делу. Натаскать немного железо в руке держать. В общем, ничего малый – не промах. Толк будет. Только вот никогда нет его под рукой. Ты не поможешь мне? – Он протянул Альде намыленный помазок. – Зеркальце у меня маленькое.

Альда улыбнулась и неловко взяла двумя пальцами протянутый инструмент. Что же с этим делать?

– Здравствуй, красотка. – Уперев руки в бока, внизу остановился худой парень с треугольным лицом – хозяйский сын. Он был одет в сиреневую бархатную куртку и такой же берет с пышным белым пером. Прежде чем продолжить, он решил переменить позу и сложил руки на груди.

– Сегодня гулянка перед домом Кромза. Его сына взяли капралом в «смотрящие», – сказал он важным голосом. – Он мой свояк. Будут пляски. Свиные колбаски и эль. Пойдешь со мной? Угощу тебя славно, красотка.

– Красотка – ржавленная сковородка. Ну-ка убирай от моих дверей свою тощую задницу, – крикнул ему черноглазый сквайр. – У-у… Сколько надежды на твоей глупой роже – хорошо быть идиотом. Ты думаешь, ты с кухаркой разговариваешь. Нужны ей твои пляски-колбаски. Ты посмотри на нее – к кому ты подкатываешь! Такие женщины созданы не для того, чтобы их лапали лавочники. Иди – побереги свои гроши для поломоек.

Парень, наверное, не приметил сначала сквайра. Услышав его голос, он опустил руки и поспешно прошел по улице вперед, но затем, уже с безопасного расстояния, все же повернулся и выкрикнул:

– У меня монет, может быть, больше, чем у тебя ушей. Понял!.. И ты наш постоялец, а сам не платил еще… отцу скажу – он тебя попросит… с вещами…

– У тятьки взял две свои монеты? Теперь вздумал огрызаться?! Иди и не смей женихаться здесь, шельма. А то смотри, свисток отрежу, не будь я сам Ромул Моугест из Геста. Правда, милая Карина? – спросил, улыбаясь, сквайр.

Тон его голоса сразу сделался другим, бархатным и глубоким, как у урчащего кота, выпрашивающего у хозяйки кусок из рук. Он задрал подбородок, подставляя Альде щеку.

– Так что, поможешь мне справиться с этим? Давай мажь смелее своей славной ручкой. Никогда я не видел таких изящных ручек с такой нежной белой кожей. Не жалей пены. Гуще, гуще…

Пена капала на белую свободную рубаху, на обнаженную грудь сквайра в широком ее вырезе. Альда поспешно отвела глаза от смуглой кожи на мускулистом торсе.

– Зачем такая девушка остается в Эдинси-Орте в такое неспокойное время? Ты думаешь, что эти молодчики из Крепкого Братства на этом остановятся? Они вышли на улицы не для того, чтобы уберечь от толпы свои лавки и цеховые дома. Братство навело порядок, но этот порядок ляжет на город тяжелее, чем ладонь голодного завоевателя. Это они только начинают. Вот такие хлыщи вроде этого… Они еще покажут, на что они горазды. Скоро здесь будет тоскливо, как в Веселой башне. Мы еще будем вспоминать хаос после падения Вильгельта как праздник жизни… Пока на Королевском холме секретарь Ахетон, – последние слова сквайр произнес, уняв немного голос, – они еще остерегаются, что на них найдется управа. В ближайшее время Братство на что-то решится. Власть берут не для того, чтобы ею делиться…

– Куда же можно уехать? Вокруг ведь тоже неспокойно, – сказала Альда.

На ее взгляд, она уже чрезмерно напенила симпатичное лицо молодого рыцаря.

– Ты откуда сама, милая? – спросил Моугест из Геста.

– С Овечьих Холмов, – сказала Альда.

Она решила, что не будет ничего страшного, если хоть в этом она скажет правду.

– Издалека… Эка тебя занесло. Трудновато будет тебе туда добраться, если ты вдруг решишь отправиться домой под родительское крылышко. Война между красным львом и единорогом полыхает вовсю…

– Зачем же они затеяли это?

– А виновата во всем королева. Она всю эту крутую похлебку заварила. Написала на отца пасквиль и отправила Сонетрам. Слухи верные, – тряхнул черными локонами Ромул, увидев расширившиеся глаза Альды. – У Стевариуса ее письмо, и он всем его показывает.