Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 57)
Качемас засопел.
– Ну, хорошо. Ты прав, пожалуй. Проститесь с дочерью моей.
– Благодарю тебя…
– Но только здесь, сейчас. При мне и Хрорике. Чтобы оказии последней не случилось…
…Пришла взволнованная Ингеборга. Не ведающая, чего ждать и что ей объявят. Служанка убежала, прогнанная сердитой рукой конунга.
Принцесса прижала руки к груди. Переводила взгляд свой с Биорка на отца, на брата, насупленно сидевшего на высоком кресле.
Что думал юный конунг Хрорик, Ассандр даже не мог представить. Он осуждал своего отца или чужеземца, пренебрегшего его красавицей-сестрой и не ставшего ему родичем, или, может быть, Ингеборгу за то, что она позволила себе быть такой откровенно влюбленной?
– Что ждет меня? – спросила она, обращаясь к отцу. – Скажите мне скорее, зачем позвали вы меня к себе.
Качемас молчал. Биорк видел, что он не знает, как подступиться к этому разговору, и предпочел бы, чтобы этот труд взял на себя гость. Но Ассандр не хотел облегчать конунгу задачу. Ведь это его решение.
– Сестра, Ассандр Биорк нас покидает, – громко сказал с трона Хрорик.
– Совсем?! – воскликнула Ингеборга. – Сейчас?
– Да, дочка. Должен он покинуть Рош. Корабль его, мне доложили, сейчас причаливает к сходням. – Качемас подошел к принцессе и обнял ее за плечи. – Уже отдал свое я повеленье снабдить героя всем, что нужно. Ждет долгий путь его обратно в далекие от нас другие земли… Ты должна проститься с героем нашим навсегда.
– Навсегда?!
Ингеборга теперь смотрела на Ассандра.
– Но почему не может он остаться? Хоть ненадолго.
– Долг рыцаря зовет, и мы не вправе препятствовать его пути своим гостеприимством даже…
Качемас взял со стола рог и протянул его дочери. Принцесса расширенными глазами посмотрела на него, но послушно протянула руки и приняла сосуд.
– Ты знаешь наш обычай: встречаем гостя сладким медом мы и провожаем горькою полынью. Не льем мы слез, напиток наш за нас рыдает.
– Последний жест… – тихо произнесла Ингеборга.
– А мне нальешь? – донесся чистый и звонкий голос от дверей.
К столу грациозно приближалась высокая и красивая молодая женщина. Она была облачена в черное струящееся платье, поверх него был накинут золотой плащ, расшитый серебряными цветами и птицами. Светлые длинные волосы спускались на его сверкающую ткань. Из-под края одеяния были видны красные сапожки с золотыми каблучками.
Ассандр увидел, что Качемас смотрит на гостью ошеломленным взглядом. Он отпустил руку с плеч Ингеборги, сделал навстречу неожиданной гостье шаг и остановился.
– Гивьон! Ты? Но как это возможно…
– Узнал?
– Где пропадала ты?
– А это что? Твое, наверное, семейство здесь. Да, вижу я в лице девчонки и отрока на троне черты твои… Где пропадала я? Как смеешь спрашивать меня ты? Когда ты сам прогнал меня недрогнувшей рукой в холодный мрак. Блестящий юный рыцарь, наследник Роша Качемас, дружок мой тайный. Какой ты статный был. И как любила я твоими кудрями играть златыми. Когда ты околдовывал меня любовными медовыми речами. И все, что я могла отдать тебе, ты получил до самого конца. И как не взять. Что ж, усы кота уже в сметане. Наелся он. И сыто смотрит на другую. Она принцесса, не чета мне. Ей руку жмет, в глаза глядит. При всех гостях они обряд проходят и прыгают через огонь. Ему теперь она супруга, ну а меня он гонит прочь. Ему священный долг велит так поступить.
– Но как же молода ты… Разве так бывает? Как сохранила молодость свою ты? Это – чудо!
– И я должна была отныне забыть все ласки, все слова, что ты дарил мне изобильно, и удалиться в ночь, и навсегда.
– Но это была воля моего отца. Нашел он мне невесту. И как послушный сын, я должен был жениться на девушке, что стала позже матерью для Ингеборги.
– Зачем ты прах отца тревожишь? Что было дальше в брачную ту ночь? Напомнить? Тайком ты с пиршества ушел, ходил по пляжу и в темноте кричал над морем мое имя. Я сжалилась, пришла к тебе…
– Хотел с тобою попрощаться… – Качемас был смущен и украдкой бросил взгляд в сторону недоумевающей дочери.
– Той ночью я понесла ребенка от тебя.
– Ребенка?
– Сына.
– Но… ведь спустя… быть может, год иль два ты вновь пришла ко мне. И почему тогда ты не открылась?
– Твоя жена узнала о моих ночных визитах. Чем кончилось? Опять напомнить?
– Чем кончилось? – эхом повторила Ингеборга.
Она, не отводя глаз, смотрела на незнакомку.
– Узнав, что ей супруг неверен, мать твоя… она была тогда, как ты, юна, взошла на самую высокую в замке башню и бросилась с вершины в море. Я знаю. На дне ее теперь могила.
Гивьон смотрела на блюдо в центре стола, на его страшное украшение – косматую голову тролля. Глаза сраженного монстра были полузакрыты, серые губы сложены в скорбную гримасу.
– Я никому несчастья не хотел доставить, – сказал Качемас.
– Теперь опять ты счастливо женат, – медленно произнесла гостья, переводя взгляд на своего старого любовника.
– Я никогда тебя не забывал… Но как ты молодость свою доныне сохранила?
– Зачем пришла сюда ты? – воскликнул сверху Хрорик.
– Пришла за головою моего я сына. Искромсанное тело мне его вернули. А голову оставили на поруганье. Еще… твою… я жизнь возьму! Детоубийца!
Красавица угрожающе вскинула обе руки, позолоченные ногти показались Биорку когтями. Плащ взметнулся в стороны крыльями огромной хищной птицы. По потолку зала Свиглов побежали золотые и серебряные всполохи.
В руках у разъяренной гостьи сверкнули вытянутые из-за пояса узкие клинки, то ли ножи, то ли кинжалы.
Качемас сильно оттолкнул дочь в сторону, к стене, выхватил меч и вскочил на стол. Гивьон зашипела на него, как змея, в мгновение ока она была на другом конце стола. Ее разделяло с бывшим любовником блюдо с головой их отпрыска.
Спина ее согнулась, она вытянула вперед шею и обнажила резцы, как дикая кошка.
– Да ты – идиза фьорда, ведьма водяная, исчадье темноты, блуждающий и кровожадный дух морской! – крикнул Качемас.
– Узнай, любовник мой, с кем ложе ты делил! – ответила Гивьон с искаженным лицом. – С кем предпочел ты мед утех собрать. Отвергнув глупую девчонку.
Она совершила первый свой молниеносный выпад. Клинок угодил Качемасу в плечо, проткнув сталь наплечника, словно тонкую кожу. Ведьма громко засмеялась, закинула в смехе голову и закружилась по столу, как в танце. Она наслаждалась.
Ассандр, ужасаясь тому, что видит, поспешил подбежать к упавшей принцессе. Хотя она больно ударилась о стену, Ингеборга была в сознании и жадно следила за поединком на столе.
Хрорик как завороженный медленно спускался по ступеням вниз.
Качемас справился с болью, он повернулся к ведьме левой стороной, поднял тяжелый меч над седой головой, готовый нанести мощный удар.
Ведьма остановила свой безумный танец и повернулась к нему.
– А… так ты готов меня сразить! Но знай, супруг мой тайный, что бессилен меч твой пред Гивьон. Я стали не боюсь твоей!
Качемас коротко шагнул и сокрушительно опустил свой меч на идизу. Она подняла руку с краем плаща. Тяжелый клинок скользнул по золотой ткани, как по гранитному камню, высекая острые искры, и глубоко воткнулся в стол.
– А вот теперь – ты мой! – закричала ведьма.
Она прыгнула к Качемасу и вонзила ему в грудь оба сверкающих кинжала.
Ингеборга закричала. Ассандр встал на ноги, отпуская из ладони голову девушки.
Качемас упал на колени. Гивьон висела у него на груди. Руки ведьмы вцепились в богатырские плечи. Лицо ее прижалось к лицу умирающего любовника.
– Нет. Подожди немного – не так быстро. Узнай, что не уйдешь ты в мире. Убив тебя, я погублю твоих детей. Пока сочится кровь из ран твоих, я на твоих глазах разделаюсь и с ними.
Она птичьим движением дернула головой в сторону Хрорика. Юный конунг был на столе, двумя руками он держал меч, отведя его в сторону для удара.
– Мальчишка… – прошипела ведьма. – Мой сын был должен занять по праву этот трон. Он первенец конунга. Тебя я сил одним движением лишу, твоею кровью сына голову любимую умою.