Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 48)

– Но где находится мой отец? – Матиуш подивился значительности происходящих событий. Мурашки пробежали у него по спине.

– Последнюю птицу от него я получил с Кедрового ручья. Он направлял свое войско от осажденного Лехорда на Капертаум. Думаю, что вам следует идти ему навстречу.

– Значит, на восток по королевской дороге.

– До самого Пархима там нет сколь-нибудь значительных укрепленных поселений, – отвечал ему сэр Чеккер.

Их отряд объехал Пархим по большой дуге. До города, в который так мечтал попасть Казимир Коч, по словам офицера, был еще день пути. Они съехали с хорошо натоптанной и накатанной новой дороги. Дальше пришлось пробираться по дремучему лесу. С одной звериной тропы на другую.

Офицер, который возглавлял приданный Матиушу в сопровождение отряд, объяснил, что статус нового города не вполне очевиден. Разведчики докладывали, что вассалитет Пархима от Фюргартов ничем не подтвержден. По приказу ярла категорически возбранялось вступать с новыми людьми в конфликт. До поры следовало вовсе избегать с ними какого-либо взаимодействия.

Они объезжали новые земли еще целых два дня. Наконец снова выехали на королевскую дорогу. Теперь можно было быть уверенными, что Пархим остался позади.

Через час или чуть больше они увидели над лесом высокую башню. Это была Речная башня у Рыбьих ворот. В ней находилась женская половина замка и размещалась светлица Селиты.

Матиуш не мог всего этого знать, но офицер указал на башню и сообщил, что это и есть их цель – Капертаум. Главный город подлых убийц Фюргартов.

Скоро показались и остальные башни. Твердыня противника представлялась все более значительной. Здесь они неожиданно нагнали большой отряд, движущийся в ту же сторону, к Капертауму. Еще издали они увидели желто-белые знамена Сонетров и поспешили за вооруженными людьми. Больше можно было не опасаться налететь на засаду.

Матиуш проехал мычащий и блеющий обозный скот и первые повозки, он направлялся в авангард отряда. Настроение у него было приподнятое, как перед новым большим делом. Глаз зацепился за черно-синее полотнище флага Неисторов с прыгающим волком, он видел его впервые. Знамя вез статный юноша, облаченный в полосатые доспехи. Он что-то громко и насмешливо говорил другому всаднику, едущему вовсе без всяких доспехов и даже с непокрытой головой, тот был в одном дублете с широко расстегнутым верхом и перевязанной рукой поверх одежды. В глаза бросилось знакомое бесстрастное лицо с правильными чертами. Ардо придержал своего коня…

Это был Баррион Фюргарт! Тот рыцарь, который встретился ему в Гусином лесу. Он не мог проехать мимо.

– Я буду еще пить из твоего черепа, Фюргарт, – говорил между тем молодой рыцарь под флагом. Он вещал громко, не заботясь, что его слышат несколько рядов воинов и спешащий мимо незнакомый рыцарь с оруженосцем. – Больше ни на что ваши головы не годятся. Нужно быть таким идиотом – потребовать от целой армии сложить оружие. Имея за спиной отряд всего в дюжину человек!

Всадник на коне перед ним охотно засмеялся шутке приятеля и оживленно обернулся в седле:

– Сэр Мерх так удивился, что даже особо велел его не убивать. Хотел лично посмотреть, что это за наглец наскочил на нас. Оказалось – это младший отпрыск ярла Дерика. Был в истории рыцарства Баррион Окаянный, теперь появится еще Баррион Пустоголовый.

Матиуш впервые увидел на лице фиолетовоглазого Фюргарта какую-то эмоцию. Это была легкая улыбка. В ней не было даже презрения к рыцарям, отпускающим в его адрес остроты, а только… пожалуй, это можно назвать сожалением.

– Мало доблести – нападать на связанного льва, – сказал громко Ардо. – Вы опасаетесь, что он и одной рукой надерет вам зад?

Он смотрел молодому знаменосцу прямо в глаза.

Неистор немедленно вспыхнул, как сухая береста. Рука его потянула клинок из ножен.

Ардо на это только усмехнулся. Было очевидно, что юнец Неисторов в запале не разглядел на его плече золотого единорога.

– Я лорд Хеспенский, сын и знаменосец лорда Благодатного края Стевариуса Сонетра. – Он подождал секунду, пока его слова не дойдут до сознания молодых Неисторов. Увидев по их лицам, что это произошло, повернулся к Фюргарту: – Если вы считаете, что с вами обращаются неподобающе – заявите об этом.

– Вы отвечаете мне той же монетой. И так скоро. Забавно… – сказал фиолетовоглазый рыцарь, провожая взглядом недавних спутников. – Поверьте, я не думал, что задену вас своим вопросом тогда, в трактире. Я лишь исполнял свой долг Фюргарта.

– Нет, вы нисколько не задели. Моя душа не так тонко устроена. Скорее меня тогда удивило выражение вашего лица…

– Ах это…

Матиуш не спешил проехать дальше. Он с интересом смотрел на этого книжного рыцаря.

– Военное счастье изменило вам…

Фюргарт пожал плечами.

– Вы, сударь, знаете, что это может случиться со всяким… Вы ведь наверняка рыцарь Закрытых Ворот? – продолжил Ардо. Он непременно хотел разговорить пленника.

– А вы, конечно, рыцарь Железного Леса… как и многие здесь.

– Да.

– Не понимаю в таком случае, что вы делаете со своим орденом так далеко от южной границы.

– Хм… Мне самому только на днях сказали – у нас с вами война. А вообще наше дворянство давно предпочитает южным степям и соколиной охоте удовольствия Эдинси-Орта. Что касается меня, вы в самом деле думаете, что я могу выбирать свои пути? Если я отказываюсь следовать предназначенной мне дорогой за своей судьбой, она тащит меня по ней насильно, за волосы… Сам бы я с удовольствием предпочел оказаться дома. Вы знаете, как хорошо в Благодатном краю? Южная ночь пахнет лимоном и лавром… Но мой лорд, он же – мой отец, всегда находит для меня приятное времяпровождение на чужбине.

– Я слышал… мне говорили…

– Что я бастард? – весело спросил Матиуш.

Его позабавило, с каким удивлением на его реакцию вскинул глаза Фюргарт. Это была настоящая живая эмоция.

– Конечно! Это – такая тайна, такая тайна… что о ней знает в королевстве каждая свинья. Вы думаете, то маленькое происшествие, которое произошло уже довольно внушительное количество лет назад с моей матерью и лордом Стевариусом, сильно отравляет мне жизнь?

Он видел, что полностью завладел вниманием рыцаря Закрытых Ворот, и внезапная догадка как молния сверкнула в его уме. Он сделал значительное усилие, чтобы не позволить ей проявиться на лице.

– Я буду с вами предельно честен: ваше нынешнее положение пленника Сонетров меня отчего-то ко многому обязывает. В детстве мое бастардство доставило мне некоторые огорчения. Знакомство с особенностями моего статуса не всегда проходило гладко, но… Посмотрите на меня, сударь, – я ничуть не менее живой человек, чем вы. И не менее вашего люблю припадать к сладким плодам суетной жизни. И при этом, может быть, я даже могу вам дать фору – страдания выковывают характер.

– Я, пожалуй, могу признать, – сказал Фюргарт, наклоняя голову, – что вы один из самых жизнерадостных собеседников, что мне встречались.

– Благодарю вас, сударь. Я, в свою очередь, хотел бы совершить небольшую бестактность и уверить вас, что вы представляете в некотором роде обратное существо. На вашем лице трудно ухватить хоть какое-то живое чувство… Как вам это удается? И почему… то есть как такое случилось? Вы же не могли быть таким всегда.

Фюргарт опять пожал плечами. Ардо решил, что перегнул палку и его собеседник сейчас совершенно закроется, как неумолимо смыкает края жемчужная раковина, поднятая на сушу.

– Не знаю… Мне кажется – я был таким всегда. И я отдаю себе отчет, каким видят меня люди. Мой отец… и старший брат часто по этому поводу проявляли недоумение и… раздражение. Неудовольствие…

– А ваша мать? А… я помню, леди Стиона из дома Кертов рано умерла…

– Да. И я рос… как положено: знаменосцем моему ярлу-отцу и эрлу-брату…

Они некоторое время молча ехали рядом. Матиуш отчего-то все больше проникался к этому Фюргарту симпатией. И лицо плененного рыцаря больше не выглядело таким нарисованным.

– Я думаю, сударь, – прервал паузу Матиуш, – что эта история для вас обойдется. В обычаях войны брать за благородных пленников богатый выкуп. Вы ведь знаете. Мне хотелось бы с вами когда-нибудь еще встретиться. Когда между нашими домами будут сняты последние рогатки.

– Пожалуй… Чем обернется мое пленение, меня сейчас не очень занимает. Со мной был небольшой отряд. Они все мне не посторонние люди. Я ничего не знаю об их судьбе, я получил тяжелую контузию в плечо…

– Сделаю все, что могу.

– Благодарю вас. Этого я не забуду… Оруженосцы Риард Хонг и Утес, слуга Мусс… Однодворца Стерна я, к несчастью, видел убитым.

Фюргарт наклонил голову. Матиушу показалось, что собеседнику в этот раз тяжело справиться с эмоциями, и он отвернул лицо в сторону.

– Я выполню вашу просьбу. Это в обычаях войны, – сказал Ардо.

Нужно было ехать.

– Скажите… Значит… с этим можно жить? – вдруг с усилием произнес Фюргарт.

– Определенно! – Ардо сразу понял, о чем его спрашивают. – Все зависит от самого человека. На мой взгляд, не стоит корить себя, если ты где-то невольно поспособствовал зарождению новой жизни. Ведь это все, я уверен, было не по принуждению. И еще, что немаловажно… В силу характера вы не готовы раскрыться, а я, напротив, поведаю вам о сокровенном. У меня в детстве была маленькая сестра. Чтобы снять все вопросы, сразу скажу, что она была мне родная. Так вот она заболела быстрой хворью и умерла на моих глазах. Моя мать безутешно горевала, но затем очень быстро смирилась с этой потерей. Она просто запретила при ней говорить о крошке Агнесс. И сама никогда более не упоминала о ее существовании. Это помогло матери, но не помогло мне. Горечь этой утраты живет со мной всю мою жизнь. Я часто вспоминаю ее чудные голубые глазки и пухлые губки. Ручки, которые крепко хватали меня за края одежды. Если бы она выросла, она была бы прекрасным созданием. Не смотрите на мой выдающийся нос – у Агнесс был маленький, хорошенький носик. Думаю, отец поступил так же, как и мать: он просто пошел по жизни дальше. Никто в целом мире не вспоминает мою сестру. Если бы и я позабыл ее, вышло бы так, что Агнесс словно никогда и не жила на этом свете. А ведь это неправильно. Для чего-то же Создатель впустил ее в наш мир. Вы понимаете, куда я клоню?