Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 46)

Со всех сторон на Ардо смотрели люди. Их было много, и ему было по-настоящему не по себе: он не помнил другого такого положения в своей жизни, когда бы он был объектом такого всеобщего недоброжелательного внимания.

Матиуша поставили в самый центр помещения. Под его ногами располагался круг с все той же разинутой в реве мордой бурого медведя.

– Снимите с него оковы, – прозвучал голос, и с рук пленника сняли цепи.

Ардо повернул голову, ища, откуда прозвучал этот повелительный голос. Но это было не так просто. Люди были со всех сторон. Они сидели в креслах и на каменных скамьях вдоль стен. Скамьи поднимались рядами один над другим, как в театре, – так что там, где находились разодетые в шелка и меха торсы и головы одних зрителей, виднелись облаченные в сафьян ступни других. За спиной у Матиуша вокруг дверей, через которые его ввели, расположились люди попроще, сплошь в военных доспехах. Стояли группами и поодиночке, и все смотрели на него. Столько разных гербов – не только медвежьи. Горящая башня, рука с золотой подковой, скрещенные стрелы, голое дерево… Все чужие и незнакомые. Над гербами и доспехами, над бобровыми и жестяными воротниками блестели десятки глаз. В одних было презрение, в других – злоба или равнодушие, в каких-то азарт и предвкушение, как будто на него делали ставки, но все они были недоброжелательны к нему.

Возле одной из стен Матиуш увидел приподнятую трибуну. Там сидели трое старцев на одной скамье, покрытой медвежьей шкурой.

– Назови себя, – прозвучал опять голос.

Нет, приказ исходил не от этих пожилых мужей. Стражник рядом с Ардо толкнул его в плечо и заставил повернуться правее. Туда, где на полу лежала каменная плита коричневого песчаника, а на ней находился деревянный стул с высокой спинкой. Наверху была вырезана рычащая медвежья пасть. Клыки выкрашены красной краской.

В кресле сидел человек, похожий на Кади, словно его постаревший брат-близнец. Над его глазами поднимались кустистые брови, буйная растительность на щеках тронута сединой.

– Я лорд Хеспенский. Мне кто-нибудь объяснит, по какому праву меня схватили и удерживают? Почему меня привели в это собрание вопреки моей воле? И с кем я говорю? – Неловкость положения подталкивала Матиуша к дерзости, как всегда это с ним бывало.

Лицо мужа на троне налилось багровым цветом. Он поднял руку, останавливая выступившего вперед глашатая, разодетого в пестрые одежды.

– Перед тобой Реин Берн, наглый Сонетр. Я ярл Первого Уступа и лорд всех медведей. Ты на моей земле, и здесь судят преступников законом Бернов, если они на свою беду умудрились избежать мечей наших воинов.

– Разве кто-нибудь доказал мою виновность в каком-либо преступлении? Или быть Сонетром уже преступление?

– Преступление – с тех пор, как единороги, надев черные плащи, стали нападать и жечь селения медведей.

Ярл повернул голову в сторону старцев.

– Я не желаю больше говорить с этим бастардом. Он твой, Великий ареопаг. Пусть никто не упрекнет медведя, что он руководствовался яростью, а не правосудием.

Только что Матиуш уговаривал себя быть умнее и не задираться с правителем медведей, но последняя фраза ярла опять заставила его набычиться. Он даже отставил в сторону ногу и положил руку на бок, на место отсутствующего меча.

– Лорд Хеспенский, верите ли вы в каких-нибудь богов? – прозвучал старческий голос. В этот раз он знал, что нужно повернуться к скамье на возвышении, но ограничился только поворотом головы.

Несколько секунд Матиуш решал, стоит ли вовсе отвечать на этот вопрос. Он подозревал в нем какой-нибудь подвох. Ардо не помнил, чему поклоняются медведи. Может быть, устраивают хороводы вокруг деревянного тотема. Припишут что-нибудь… Но любопытство переселило.

– Пожалуй, порой я допускаю существование Непознаваемого Творца, – соизволил ответить он.

– Мы пытаемся привести вас к присяге, молодой человек, – сказал старец по левую руку от председательствующего, его лысую голову покрывали пигментные пятна так, что она очень убедительно напоминала несоразмерное перепелиное яйцо. – Можете вы перед лицом Непознаваемого поднять руку и поклясться, что из ваших уст не изойдет ни одного слова лжи?

Матиуш не отвечал.

– Вы выбрали неверный путь, молодой человек, – вздохнул судья в центре. Его глаза смотрели на рыцаря перед собой даже с сожалением. – Вы обвиняетесь в убийстве нашего эрла. В страшном преступлении, которое карается очень жестоко, лорд Хеспенский. Очень жестоко, смерть может показаться вам избавлением… – Тут он приподнял сухие руки и звонко ударил в ладоши два раза. – Пригласите в зал мейстера наказаний!

В зале появился давешний тюремщик с фигурой воина. Он встал рядом с Матиушем, не глядя на него. Ардо почему-то тоже не смел повернуть в его сторону голову.

– Я здесь, мудрейший, – произнес мейстер.

– Нашел ли ты наказание для этого человека, которое соответствовало бы мере той вины, в которой его обвиняют?

– Да, мудрейший.

– Ну да. Ну да… – покивал старик. Выглядело это так, словно он на мгновение выпал из происходящего и теперь собирает по крохам сознание, вспоминая, где он и что здесь происходит. – Так что же это?

– Его следует отдать в лапы лесного скакуна…

У Матиуша закружилась голова. Он собрал все свои силы, чтобы на глазах у всех не грохнуться в обморок. Перед глазами плавали зеленые круги, и во рту появился вкус крови. Он неосторожно прокусил себе нижнюю губу.

В зале стоял легкий гул. Собравшиеся обсуждали с соседями экзотичное наказание, уготованное Сонетру. Кто-то одиноко хлопнул пару раз в ладоши.

– Благодарю тебя, мейстер. – Судья перевел глаза на Матиуша.

Он, несомненно, видел по лицу подсудимого, что мастер наказаний искусно исполнил свое дело.

– Вот, лорд Хеспенский, что вас ждет, если вы не сможете доказать свою невиновность. И вашего слугу – сына кожевника из Вехта. Его участь отныне связана с вашей. Нам придется потрудиться, обеспечивая эту вашу встречу с членистоногим чудовищем, но мы справимся… Уверяю вас.

– По какому праву меня судят этим судом? – спросил Матиуш.

Он старался смотреть прямо в глаза старику в центре. За двумя другими судьями светились серебром оконные проемы, так напоминающие сейчас смертельную паутину.

– Ты стоишь на земле Бернов…

– Берны схватили меня. Берны обвиняют меня в убийстве Берна и судят судом Бернов в присутствии повелителя Бернов. Чего я могу ждать еще от этого теплого междусобойчика, как не мучительной смерти? Я требую правосудия!

– Ты получишь его прямо сейчас! – Один из воинов, стоящих возле стены, выступил вперед. Рука его вытягивала треугольный клинок.

Ардо подождал, пока горячего сумасброда не остановили и не заставили вложить кинжал в ножны.

– Я могу продолжить? Или Берны слушают только свои речи?

– Говори, Сонетр, – согласно покашлял главный старик.

– Вы сами называете меня Сонетром, хотя я Матиуш Ардо. Благодатный край моего отца лорда Стевариуса Сонетра находится под рукой короля. Как и земли медведей, и все земли вашего сеньора, ярла Дерика. Пусть в ваших глазах я только бастард, но я дворянин, рыцарь и свободный человек. Я вассал только своему отцу и королю. Меня обвиняют в убийстве другого свободного человека. Я вправе требовать королевского правосудия. Пусть меня судит сам король.

Последние слова ему пришлось почти кричать – в зале поднялся шум.

Ардо обвел всех ненавидящих его людей гордым взглядом. Если бы под ним было бы кресло, он с этим выражением опустился бы в него или, еще лучше, упал, а так он только церемонно развел руки и склонил голову.

Медведи не успокаивались. Были даже такие, которые кричали друг на друга. Ардо знал, что в любом собрании найдутся горячие ревнители рыцарского статута. Молча сидел только ярл Реин. Он крепко держался руками за резные подлокотники своего кресла, грозя отломать ревущие головы медведей, венчающие их. Судьи ареопага наклонились к старику в центре. Тот слушал их, соединив пальцы сухоньких ладоней домиком.

– Вы не можете отказать мне в моем исконном праве, – сказал Ардо, возвышая голос над общим гулом, в сторону судей.

Он сложил руки на груди и усмехнулся. Но ему было не до смеха. Он чувствовал, как быстро бьется сердце под скрещенными руками. Неужели в самом деле это может сработать. Пусть потом в Эдинси-Орте его обвинят сразу в двух преступлениях: убийстве собственного брата – капитана королевской гвардии и эрла Бернов. Да, заодно еще и в бегстве из-под стражи. Это будет не скоро… И потом он ничего не совершал, ну, кроме побега. Главное сейчас – вырваться из этой паутины до процесса. Если начнется судебное разбирательство, он почти наверняка окажется в лапах скакуна… Его опять замутило.

– Ареопаг решил! – провозгласил старик в центре. Глаза его слезились, он бросил быстрый взгляд в сторону своего ярла. – Тихо все! Уважайте высокий суд! Слушайте! Лорд Хеспенский, рыцарь Железного леса, известный также как Матиуш Ардо, в связи с тяжестью предъявленного ему обвинения и ожидающего в этом случае наказания будет передан в руки королевского правосудия по его собственному требованию и как велит хартия дворянских вольностей…

Последние слова судьи покрыл уже совсем невообразимый шум. Вельможи и рыцари кричали и стучали руками и ногами по скамьям и полу. Матиуш увидел, как повскакивали со своих мест все в зале и как тяжело поднялся в своем кресле ярл.