Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 43)

Отряд Барриона отошел в лес на десяток метров, костер разводить не стали.

– Мальчишка-то их, – сказал спустя время Уго Стерн задумчиво, – юный лорд Матюшевский, где золото хранится, не выдал. Эти от него ничего не добились. В подвалы водили…

– Да, может, нет там никакого золота, – тихо ответил Утес. – И выдавать потому нечего.

– А чего же люди Гука искали? – поднял брови Стерн. – И не пойму я, почему констебль выпустил нас со своего двора живыми?

Баррион молчал, и ответил Утес, повторяя его собственные мысли:

– Двойную игру, видно, вел Базыль. С Сонетрами снюхался, да не был крепко уверен, что они его сами не бросят. А потом что? Мятеж? На открытое восстание ведь нужно еще решиться. Это значит все потерять и голову… Разве шляхта его поддержала бы? Так что он хотел и от Фюргартов карьеру сохранить, а может, и кресло лорда края занять. Всего-то мальчишку убрать и Веразуба оболгать. Вдруг Фюргарты его своими руками в кресло Матюшевских посадят?

– А один из них как раз заехал по случаю, – добавил Баррион.

Ночью они услышали, что по просеке движется конный отряд. В темноте нельзя было разобрать, что это за люди, но они ехали со стороны Рыгалей и были покрыты черными плащами.

Баррион решил атаковать без предупреждения.

Впереди на дорогу уронили заранее подрубленную ель. Дерево упало, произведя в ночном лесу большой переполох. Ветки хвои встали на пути всадников как непреодолимая преграда – колючим частоколом.

Отряд Барриона выскочил позади опешивших Сонетров и обрушился на них как ураган.

Ночь была темная. На небе светил только тонкий серп молодой Селены. Фюргарт боялся, чтобы не произошла путаница и общая свалка. Ему не хотелось терять по недоразумению своих людей. Поэтому он дал указание, чтобы после первого удара, когда еще лошади не смешались, отойти назад. Так и произошло, в первом ряду на врага налетели Утес и Уго Стерн. Верный оруженосец сказал, что больше не позволит Фюргарту лезть вперед очертя голову.

Зазвенела сталь, и испуганно закричали враги.

На землю упало чье-то тело, лошадь поверженного, не разбирая, ломанулась в сторону от дороги и через несколько шагов увязла в трясине.

Баррион закричал команду отхода.

Его отряд откатил назад. Это позволило единорогам рвануть в сторону леса. Они не приняли бой, они просто бежали, обогнув через кустарник комель упавшей ели.

Уго Стерн развернул свою лошадь и погнался за ними. Ему показалось, что кто-то запутался в черемуховом подлеске.

Баррион спрыгнул с коня и склонился над убитым. Велел подать огня. Мусс разжег трут и осветил фигуру на земле. Его рука откинула в сторону черный плащ. Под плащом было желто-белое сюрко поверх вареной кожи. Гербовой застежки не было, в этот раз им попался не офицер, но цвета сюрко были теми самыми – сонетровскими.

Мусс снял с трупа кинжал и поискал кошель. Воины Сонетров славились тем, что у них всегда водились деньги. Меч был так себе, его слуга не тронул.

– Это они, – сказал Фюргарт, вставляя ногу в стремя. – Теперь уже без ошибки.

Уго Стерн вернулся из черемухи ни с чем.

– Я такой взведенный, что готов убить и съесть человека, – сказал однодворец. – Он от меня ушел.

– Успеешь. Теперь они от нас никуда не денутся. Это наши земли. В каждой харчевне скажут, куда поскакали единороги. Меня жжет любопытство, что они забыли так далеко от своего дома.

Все же они поспешили собраться. На Щавелевой Гати нужно было успеть заметить, в какую сторону направились Сонетры.

Селена опустилась к лесу, но ее серп давал достаточно света, чтобы увидеть вдали силуэты всадников. Побитые остатки Охоты направлялись на восток. Они как раз прошли открытой участок и уходили за край чернеющей рощицы. Это удивило Барриона, он был почти уверен, что отряд отправится на запад, через земли Бернов. Придется опять отступить от своих планов и сделать петлю. Нужно было разобраться с этим делом.

Отряд Фюргарта вытянулся на гати, но, когда к рассвету они подъехали к камню Луитпольда Прекрасноволосого, опять собрался в кулак.

На стоянке перед болотами на этот раз стояли только две подводы. Купцы ждали еще попутчиков, возвращающихся из Пархима, или какого-нибудь военного отряда.

У купцов они узнали, что отряд всадников в черных плащах числом с дюжину или около того проследовал по королевской дороге совсем недавно. Они не сделали после гати никакого привала.

– Значит, остановятся подхарчеваться у Молчаливого Горна, – сказал Стерн.

Он знал все трактиры и постоялые дворы от твердыни Закрытых Ворот до Эдинси-Орта.

– Хорошее место, чтобы обложить сонетровских лис, – заметил Утес.

Они шли по горячим следам. Баррион начал на ходу поправлять ремешки наплечников.

Солнце уже было высоко, но еще не поднялось в зенит. Они выехали из густого бора на открытое место. Возле моста через лесную речушку приютился постоялый двор. Неказистое, но большое каменное строение блестело на солнце слюдяной крышей. До ближайшей стены леса было весьма приличное расстояние. Никто из врагов не сможет ускользнуть незамеченным.

Путники сразу увидели, что у коновязи стоит большое количество лошадей. Когда они подъехали ближе и пересекли мост, заметили, что снаряжены лошади по-боевому.

По всему выходило, что Уго Стерн был прав и они нагнали проголодавшихся и потерявших осторожность Сонетров.

– Только я вхожу первым, – предупреждающе поднял руку Утес, когда они спешились, проникли во двор и напряженно остановились возле дверей.

Баррион согласно кивнул головой.

– Я сразу от двери влево, ты за мной вправо, – сказал грозный оруженосец Уго Стерну. – Ты прикрывай милорду спину. – Это уже было сказано Хонгу. – Ну а дальше все остальные заваливайте с топорами.

Вышло все по-другому.

Отворилась дверь и, не таясь, вышел воин в круглой меховой шапочке и с булавой в руке. На груди у него висел нагрудник в виде разевающего пасть медведя. Это был ратник Бернов.

Он напряженно посмотрел на прибывших и, увидев львов на груди Фюргарта, опустил шипастую палицу от плеча. Воин наклонил голову и дотронулся кулаком до нагрудника. Он узнал Фюргарта.

Баррион вошел в харчевню. В лицо пахнуло спертым овечьим духом, луком и кислым элем.

Холл, который он успел позабыть, был полон воинов медведей, торговых людей и прочих путников. Этим объяснялось такое значительное количество лошадей на коновязи у реки.

От буфетной доски к входящим повернулся бернский офицер. На правом плече у него горел надраенным металлом широкий наплечник, переходящий в чешуйчатую броню по всей руке. Баррион направился к нему.

– Нет, Сонетров мы не видели, милорд, – ответил медведь Фюргарту. – Да и неудивительно…

Баррион схватил кружку эля, которую, не спрашивая, поставил перед ним трактирщик, и залпом осушил ее. Кроме двух сушеных рыбок, он ничего не ел с прошлого утра в замке у Матюшевского.

Офицер смотрел на его покореженный и выправленный наплечник.

– Думаю, они не решились сюда сунуться, зная, что вы гонитесь за ними. Да и не у вас одних с ними нынче счеты. Через пару часов верховой езды будет старая развилка на Лехорд. Они могут свернуть туда.

Баррион встал.

– Не будем терять времени, – сказал он.

Но Уго Стерн уже манил пальцем Молчаливого Горна. В его глазах горел огонек предвкушения сытного обеда и выпивки.

– Ладно, – сказал Фюргарт. – Четверть часа – не больше.

– Кстати, с нами едет один из Сонетров, – поднимаясь, сказал офицер.

– Он у вас на службе или попутчик? Я хотел бы в таком случае задать ему несколько вопросов.

– Да, скорее попутчик, но не по своей воле, – хохотнул медведь. – Пройдемте, сэр, вот в тот угол к моим ратникам…

Он провел Барриона в дальний конец каменного холла. За столом сидели двое воинов в одеяниях медведей, они плечами закрывали от прохода фигуру человека с покровом на голове.

Пленник был в дорогом темно-сером дублете из тонкой шерсти. На руки и плечи была нашита мелкая кольчуга. Одежда богатого человека, но не щеголя.

– Что за страшный зверь? – спросил с насмешкой Утес из-за спины.

Бернский офицер нахмурился:

– Отказывается дать слово, что не сбежит. А я головой отвечаю за него. Ну! Что же он у вас так и сидит в мешке. Дайте же ему поесть. Никуда он здесь не денется…

С пленника стащили мешок. Он заморгал глазами и быстрым взглядом оглянулся вокруг. Звякнула короткая цепь. Баррион увидел, что руки у него были скованы кандалами.

– Кто вы, сударь? – спросил Фюргарт.

Пленник поднял глаза и встретился с фиолетовым взглядом Барриона.

На Фюргарта смотрели усталые, но смеющиеся карие глаза уверенного в себе человека, приятное умное лицо несколько портил длинноватый нос. Он, несомненно, заметил застежку со львом и вышивку на дублете. Его внимательные глаза увидели и посеченные доспехи, и грязь на лице Барриона.

– Я Баррион Фюргарт, сын и знаменосец ярла Дерика Фюргарта. Если вы считаете, что с вами обращаются неподобающе, – заявите об этом.