Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 42)
В глазах оруженосца Баррион увидел смертельную безнадежность.
Фюргарт поспешил к нему, позабыв о слабости. Оруженосец уронил щит и схватил меч двумя руками. Еще немного – Хонг потеряет и его, и тогда мальчишку просто затопчут лошадьми.
Сам рискуя получить удар в незащищенную спину, Баррион бросился к всаднику со знаком ладони на шлеме. Смятый наплечник на правом плече мешал ему двигаться быстро. Он даже не пытался дотянуться до воина и повторил прежний прием, ударив лошадь противника с тыла по ногам. Конь заржал, задняя часть его корпуса осела. Всадник схватился за узду, но не смог удержаться и завалился на бок. Оружие в его руках стало только помехой. Он неуклюже пытался освободить правую ногу, застрявшую под упавшим животным.
Риард сразу воспрянул духом. Заорав что-то грозное, он бросился на другого своего противника. Фюргарт уже повернулся к Барнабе, вполне уверенный, что увидит того мертвым. Но он был тоже жив! Врагов вокруг него было навалом, они облепили его, как муравьи гусеницу. Только по злобной ругани было понятно, что их проводник еще отбивается.
В этот момент все изменилось. Из-за деревенских домов появилось не меньше трех дюжин мужиков. Главным их вооружением были трезубые вилы, надетые на чрезмерно длинные жердины. Видно было, что крестьяне готовились: на их одеждах были нашиты куски толстой вареной кожи, у некоторых имелись даже железные нагрудники грубой деревенской работы.
Вновь прибывшие с каким-то остервенением набросились на всадников, которые уже почти одолели маленький отряд Фюргарта. Прежде всего мужики отбили своего предводителя Барнабу. При этом один из всадников Охоты получил смертельный удар вилами под ребра.
Теперь в меньшинстве были воины Охоты. Сражаться при таком раскладе они явно не жаждали. Оставив на месте сражения убитых и раненых, потрепанная и разоблаченная Охота поскакала прочь по дороге, ведущей из урочища.
У Фюргарта не было сил удивляться, что они с Хонгом выжили. Хотя и понесли серьезный ущерб. Он был опрометчив. Все могло кончиться по-другому. Если бы не поспели вовремя люди из деревни.
Что теперь? Они оба потеряли своих лошадей. Голова все еще гудела, плечо травмировано. Баррион наклонил голову и посмотрел на себя, он был весь в крови своего коня. Где-то потерял одну перчатку. Доспехи посечены, щит расколот.
Риард опустился на землю рядом и положил тяжелые руки на колени. Выронил меч.
Фюргарт не мог себе позволить такой роскоши – быть слабым. Он оттянул край покореженного наплечника, терзающего тело, и подошел к Незамаю.
Вот у кого сил было через край!
Его лошадка заполошно бегала среди людей, на ее толстом крупе горел длинный рубец, но сам Барнаба был жив и, похоже, даже не ранен. Он наклонился над поверженным воином, которого сразил Фюргарт. Вдруг Барнаба плюнул ему в лицо и провел ладонью, стирая белую краску, которая придавала смертельную бледность всаднику.
– То-то я вижу – знакомая мордожопа. Смотри, Фюргарт, кого ты проткнул. Поздравляю тебя, ты только что отправил в отставку своего констебля.
Баррион подошел. Действительно это был Базыль Гук. Лицо его вместе с кошачьими бакенбардами было покрыто какой-то пудрой или мукой. Судя по гримасе, смерть констебля была мучительной. Удар Барриона вспорол живот, выпустив сизые кишки ему на колени. В нос ударил тошнотворный запах.
– Так, кто здесь еще из знакомцев… ага, смотри, кого порешил твой молодой оруженосец.
Крестьянские парни перевернули воина, зарубленного возле стены, лицом вверх.
Хонг превозмог себя и, пошатываясь, тоже подошел к своему поверженному противнику. Это был Варлась Шибеко. Из него вытекло много крови, и лицо его осталось бледным и после того, как с него стерли краску. Теперь оно действительно было мертвенным.
– Это… мой первый, – произнес оруженосец, наклонив голову.
– Он заслужил это тысячу раз, – сказал Баррион.
Еще двое убитых всадников оказались дружинниками констебля. Один, раненный Барнабой, был тот самый офицер, которого они встретили у каприцы.
Он лежал прижатый павшей лошадью. Лицо его изображало муку.
Баррион присел возле него на колени. Глаза офицера остановились на его лице.
– Значит, все дело в золоте Матюшевских? Которое никто не видел? – спросил Фюргарт. – Куда они поскакали? Остальные. Скажи нам и будешь жить…
– Никто, кроме Гука, не верил в золото, спрятанное в Гнезде, – простонал офицер. – Он снюхался с Сонетрами. Вот они и дали ему золото. И еще больше обещали. Он хотел возродить королевство Витовда… Барриона Окаянного. Проклятый бастард… всем нам заморочил головы.
– Сонетры? – Баррион был поражен. Значит, ему не показалось – это был единорог. – Что они забыли здесь?
Офицер не отвечал. От боли он потерял сознание. С него стащили тело лошади. Нога была раздроблена в нескольких местах и быстро наливалась черной кровью.
Барриону было нужно что-то еще, кроме слов. Он спустился в оплывший от времени защитный ров. Там лежал его противник. Он был раздавлен своей раненой лошадью. Баррион быстрым движением кинжала добил животное и наклонился над всадником. Он с трудом стащил с его головы помятый шлем с привинченными рогами зубра. Под шлемом он увидел загорелое лицо южанина.
Баррион откинул в сторону черный плащ. Действительно, на сюрко висел серебряный единорог.
Сжимая в кулаке застежку, он поднялся наверх.
Подъехали спутники Барриона. Они рассказали, что не напрасно поскакали в Гнездо. Когда они появились там, мальчишку Матюшевского, крепко связанного, грузили на лошадь. Два воина с белыми лицами никак не ожидали увидеть вооруженный отряд Фюргарта.
– И лошади у них были вымазаны чем-то белым. Вот как и эти… – сказал Утес. – Теперь все хорошо. Одного заколол Уго, а второго разбойника я хорошенько поспрашивал, когда несколько пальцев сломал, он все и выложил. И про Дикую Охоту короля Витовда, и про Базыля Гука, и про то, что сегодня они пожгут пана Веразуба. Мы освободили слуг, они были заперты в подвале, и поскакали что есть мочи в Воуканосовку. Мусса на полдороге встретили…
– Кажется, вы попали в большую передрягу, мой господин, – сказал бард Текс.
Его бледно-голубые глаза с ужасом оглядывали место битвы. Убитых людей, кровь, пытающуюся встать на ноги и падающую раненую лошадь. Крестьянский парень рядом на земле деловито снимал блестящую кирасу с мертвого красавца Шибеко.
– Кажется? Так и есть – поэтому тебе кажется! – крикнул весело Барнаба.
– Знал я, влезли в семейные разборки, – сказал Утес. – Как это я оставил вас с одним мальчишкой? Даже непонятно, как они не перебили вас всех… Никогда такого не видел, все в крови, а отделались лишь ушибами.
– Они просто не успели нас убить, но все к тому шло… А тут дела мудренее оказались, чем простые семейные склоки, – ответил Баррион и раскрыл кулак с единорогом. – Видишь, кто тут мутил воду.
– А эти что забыли так далеко от своего Благодатного края?
– Вот это и хотелось бы выяснить. Если поспешим, сможем их нагнать. Вот кого стоит разговорить.
Старую крепость Веразубов удалось погасить. Сгорело только несколько деревянных построек. Над округой стелился вонючий дым. В хлеву погибла запертая скотина. Каменные стены и древние башни только немного закоптились.
На пороге хозяйского дома нашли безжалостно зарубленных Алеся Веразуба и двух его слуг. Они были без доспехов и явно захвачены врасплох. Даже шляхтич не успел вынуть свой меч из ножен. Рыдать над ним было некому. Семьей рыцарь по молодости не успел обзавестись.
Баррион уже все решил. Ему не хотелось терять время понапрасну.
Барнабу Незамая он назначил новым констеблем и поручил ему взять под свою руку молодого пана Кастуся. Прямо здесь он написал грамоту о даровании чина. Мусс принес кофр, достал письменные принадлежности, сургуч. Баррион приложил свой перстень.
– Бойкости тебе не занимать, – протянул он патент бывшему проводнику, – но, если найдутся горячие шляхтичи и будут зариться на твое место, погрозишь моим именем. Дружину снаряди. Когда оглядишься и все справишь, пришли птицу с отчетом в Капертаум. Все – прощай. За лошадей и на первое время – получи четыре империала у Мусса. Дальше сам. И смени имя. Даже для однодворца прозвище твое неподходящее, а теперь ты констебль ярла. Возьми имя пана Алеся. Всем ври, что ты его родственник, забудь, что слыл однодворцем. Иначе яблокощекие старички съедят тебя здесь, интригами изведут. Будешь отныне лордом Веразубом, так донесение и подписывай. Понял?
– Прощай и ты, лыцарь Фюргарт. Дам тебе проводника, с ним ты единорогов обязательно нагонишь. Есть здесь короткий путь через болота. Возле Щавелевой Гати их подстережешь. Они чужаки, без Гука и его людей по шляху поскачут, – сказал Барнаба. – А про Кастуся Матюшевского не тревожься. Женить его надо на какой-нито паненке. Веселее глядеть будет на наши болота.
В дороге Баррион послал коренную птицу в Капертаум. Поначалу он хотел отправить с ней застежку Сонетров, но такая ноша только ворону не была бы в тягость, а ему в поход снарядили сизарей. Ограничился запиской, где предупреждал отца о дерзкой вылазке людей лорда Стевариуса. Сообщал, что вынужден пока оставить прежние планы и преследовать отряд чужаков. Требовалось понять, от чьего имени они действовали.
К вечеру, еще только стало темнеть, они добрались до той старой просеки возле Щавелевой Гати, где намедни нашли крестьянских детей.