Александр Воропаев – Новые люди. Том 1 (страница 45)

– Да моя тетя была просто дочкой мельника, хотя и очень красивой. И, конечно, я ей не поверил, – сказал боцман. – Но ведь вышла же она замуж за настоящего рыцаря из вольных всадников…

Опять открылась дверь, и на палубе появился черный сифассец с птицей. Слуга чародея поднял руку выше, ворон тряхнул головой, недовольно сказал «крух» и прыгнул боком за борт. Раздался звук сильных крыльев, но их обладатель больше не показался на глаза людей, исчезнув в черноте ночи.

На следующий день об этом событии уже вела пересуды вся команда, и Биорк не осуждал их. Он и сам рассказал об эффектном прибытии к чародею черного шептуна своему помощнику Ри. Тот очень сожалел, что не был этому свидетелем.

– Я бы не растерялся. Нужно было задать шептуну любой вопрос, и ответ был бы обязательно правдивым.

– И что бы ты спросил? – поинтересовался Биорк.

– Это же так просто! Где, во имя морских богов, закопан ближайший пиратский клад.

Эта же мысль, похоже, посетила и остальных моряков, но вечером того же дня на глазах уже всей команды произошло еще одно событие, которое затмило предыдущее.

Был третий день похода, и большая часть команды собралась на носу корабля. Старый матрос Корти проводил обряд, посвященный Тритону. Еще трое уроженцев Бискании помогали ему, остальные участвовали из чувства товарищества или из суеверия. Сладкий дым воскурений разносился свежим ветром по всей палубе.

Внизу Венвет Ри и матрос Дизак под руководством боцмана осваивали снасть для ловли угрей. Они растянули шелковые нити между фок-мачтой и бортом и навязывали стальные крючки с приманкой.

Внезапно распахнулась дверь в кормовые каюты, и на нижнюю палубу вышел один из носильщиков ковчега. Он тяжело ступал по доскам, лицо его было скрыто под низко надвинутым капюшоном. Двигался он прямо на рыболовную снасть. Боцман Рефаг заволновался первым. Он был заядлый рыболов, а крученые шелковые шнуры продавались за звонкую монету.

– Эй ты, пугало, разуй глаза! – закричал он, разгибаясь от чаши с приманкой.

Но пассажир на это никак не отреагировал и через два следующих шага влетел в натянутую рыболовную снасть. Десятки крючков надежно впились в грубую ткань сутаны. Боцман с проклятиями схватился за голову. Дизак упал на четвереньки и пополз под леской и пляшущими крючками наперерез носильщику. Тот ни на что не обращал внимания и продолжал свое разрушительное движение. Леска натянулась, ткань с треском поползла с его тела, и появилась бугристая сизая голова и такое же серо-синее плечо.

Дизак замер и крабом попятился назад. У боцмана в глотке застряло очередное ругательство. Ассандр бережно опустил астролябию в футляр у ног. Кинжал сам выскочил к нему в руку из ножен. Моряки на носу быстро разбирали абордажные багры и кошки.

Существо дернулось с усилием, и снасть, не рассчитанная на такую добычу, начала с треньканьем рваться. Грубо оформленные синие руки вцепились в бочонок воды, стоящий возле фок-мачты, и оторвали его от палубы.

Из двери выскочил служка в коричневой хламиде. Капюшон был откинут на спину, и Ассандр впервые рассмотрел его. Это оказался щуплый паренек не старше шестнадцати лет со спутанными прядями желтых волос. В руке у него был посох чародея. Он был испуган, как школяр, не подготовивший урока. Его бледно-голубые глаза в панике метнулись по палубе, но через мгновение он наконец вспомнил о своем жезле. Паренек поднял его и выкрикнул какое-то гортанное слово, направляя посох в сторону существа.

Существо дернулось всей спиной, но не бросило своего занятия. Оно подняло бочонок над головой и принялось его трясти, расплескивая воду на себя и на палубу. Паренек метался вокруг синего человека, выкрикивая время от времени новые заклинания. Моряки таращились на эту сцену, сжимая в руках разнообразное оружие.

Ассандр спустился по лестнице на палубу и увидел, как в проходе появился мейстер. Лицо у чародея было сонное, под черными бровями он прятал глаза от вечернего солнца. Воон глянул на синего человека и, протянув в его сторону руку, что-то негромко сказал. Бочонок с треском упал на палубу. Существо неловко повернулось в сторону своего повелителя, обрывая оставшиеся нити. Плечи его покорно опустились.

Мейстер быстро обвел взглядом оцепеневших моряков, оружие в их руках и скрылся в проходе. Понукаемый парнишкой синий человек последовал в свою каюту.

Биорк колебался. Следовало переговорить о происшедшем с мейстером Вооном, но он не хотел, чтобы это выглядело как претензия. В конечном счете, кроме рыболовной снасти и бочонка, никто не пострадал. А ведь бывали происшествия намного серьезнее, и не раз.

Однажды они везли на Эссорт изумрудного хаоцена. Редкая и ужасно дорогая ящерица была предназначена в дар старому дожу. Измученный морской перевозкой зверь воспользовался головотяпством сопровождающего, во время кормежки вырвался из клетки и своим двойным хвостом разнес в щепки румпель. Только благодаря удивительному мастерству прежнего боцмана они тогда смогли зайти в порт без руля. Но зато покупатель оплатил установку на «Утреннюю» этой корабельной новинки – штурвала. Этим и сейчас могли похвастаться совсем немногие суда.

Или происшествие в Бизане, тогда поднимали на борт чугунный колокол. Биорк так тщательно следил, чтобы никто из команды не подсунул под груз никакую свою конечность, что когда пеньковый трос все же не выдержал и лопнул, именно капитан оказался тем, чью ногу придавил колокол. Тогда ему пришлось четыре луны ходить с лубком на ноге, чтобы дать срастись двум пальцам.

Ассандр немного беспокоился, как команда отреагирует на то, что был прерван обряд в честь Тритона, к которому моряки относились весьма серьезно. Но через одну склянку, когда солнце коснулось своим диском морского горизонта, вдоль борта, изгибая мокрые спины, проскакали дельфины. Это был верный знак, что воскурения достигли получателя.

Когда почти совсем стемнело, в каюту, которую он делил с Венветом Ри, пришел боцман Рефаг и привел с собой Терна Грошика. Терн был уроженцем Вдовьих островов, не самого Ригата, но одного из малых островов, раскиданных к северу от главного.

– Я хотел бы, капитан, чтобы вы послушали, о чем треплется Грошик уже битый час.

Биорк, перерисовывающий со свитка чародея очертания запретного края, отодвинул свою работу.

Грошик засмущался от всеобщего внимания, демонстрируя в улыбке отсутствие двух зубов.

– Давай, Терн, не тяни кота за хвост, – толкнул его в худое плечо боцман. И, не дождавшись ответа, нетерпеливо начал сам: – Ну, в общем, он говорит, что знает, что это за синий парень, который уничтожил мою снасть, и они в своей деревне с таким уже имели дело. Так я говорю?

Моряк обрадованно закивал головой.

– Так, капитан. Клянусь старыми богами, я мальчишкой видел такое. И не человек это вовсе, а истукан. На нашем острове, а называется он Колено, жил отшельником чародей на дальней косе, а может, и не по своей воле один он там жил, а прогнали его туда другие волшебники с Ригата. Только сделал он себе глиняных болванов и оживил их темной магией и птичьей кровью.

– И ты говоришь, что сам видел живых истуканов? – спросил Биорк, играя в руке сверкающим циркулем.

– Да. Колдун сделал их, чтобы они натесали ему камень и построили дом. Потом они работали для него в поле и пасли скот. Он все делал их и делал, и они уже стали появляться в деревне. Старейшины тогда отправили посыльного на Ригат, и оттуда очень быстро пришел челн с двумя сильными чародеями. Все это прекратилось. Чародеи разрушили капище, где он лепил големов – так они их называли, – сожгли дом и увезли колдуна. Не знаю, что с ним сталось.

– А големы?

– Тех, которые попадались им на глаза, они убивали огненными шарами. Говорили, что голем – мерзость перед естеством и злая насмешка над человеком. Ну а остальные, которые уцелели, разбрелись по дальним берегам. Деревенские потом иногда их встречали. При колдуне истуканы были страшно сильные и опасные, но без хозяина они стали совсем бестолковые, и, если привязывались к человеку, их легко было завести в ручей или в море. А вот чего они боятся, так это воды.

– Воды? А зачем же этот поливал себя из бочонка? – спросил Венвет.

– А зачем мы пьем ром? – спросил его хитро Грошик. – Они без воды не могут: засохнут и члены сгибаться не будут. Но если упадут в реку – тут им смерть и пришла, расползутся опять в глину.

Через два дня, как и обещал верховный чародей, на горизонте появился темный конус и растянутые луковые кольца выбросов. Это был Денешь.

За несколько часов узкая полоска суши заполонила собой весь горизонт, и на палубе появился мейстер Воон с черным слугой. Он пристально смотрел на приближающийся остров. Голова его едва возвышалась над фальшбортом.

Чародей простоял на своем месте больше часа, вглядываясь в зеленый берег, пока команда слаженно занималась своей работой. Корабль со спущенными парусами был остановлен далеко от желтеющего пляжа. Берег здесь был пологий, и капитан опасался посадить шхуну на отмель.

Когда были брошены якоря, Воон потребовал шлюпку в свое распоряжение.

Капитан не ожидал найти у чародеев мастерства в обращении с парусом, поэтому на воду спустили четырехвесельный ялик.

Вся команда сгрудилась по левому борту, когда верховный чародей в сопровождении двух истуканов и молодого служки спускались в лодку.