Александр Воропаев – Новые люди. Том 1 (страница 19)

– Например, Северное море? – спросила вдруг с непонятной грустью сестра.

– Например, Северное море, – согласился он.

Тем же днем пришел королевский сокольничий Ольд Исхор. Он вежливо осведомился о познаниях гостя в охоте с хищной птицей, удовлетворенно покивал и перепоручил Фюргарта двум своим сыновьям. Один был чуть младше Барриона, другой – его ровесником.

Баррион коротко сошелся с ними обоими, особенно со старшим – Эллом.

Вместе с братьями Исхорами юный Фюргарт открыл для себя настоящий Эдинси-Орт. Тот, который лежал у подножия Королевского холма. Тысячи людей жили в устье Эльды, впадающей широкой дельтой в залив Урбанта. День и ночь кипела жизнь в королевском порту. Десятки судов с разными флагами стояли на рейде. Люди со всеми оттенками кожи сновали по набережной и улочкам, сбегающим в гавань.

Элл и Эст были отчаянными повесами и знали все самые замечательные места столицы. Они провели Фюргарта в игорные дома, и он увидел, как за ночь проигрываются состояния. В сияющих огнями музыкальных домах он видел девиц со всех марок Восточного Предела и темнокожих южанок из-за перешейка Гигантов. В портовых тавернах друзья посещали петушиные и собачьи бои. А в квартале ломовых видели схватку грузчиков за денежный приз. Обнаженные по пояс бойцы кружили в свете факела, сжимая в руках рыбацкие ножи. Ценой жизни одного из них было всего два форинта.

Утомленные очередным ночным рейдом юноши отдыхали в тавернах, положа гудящие ноги на бочки из-под рома, и внимали рассказам о землях, лежащих далеко на западе, где встретить человека было такой же редкостью, как у нас – полурослика. Мир был бесконечно велик, и Эдинси-Орт был дверью, открывающей вход в этот мир, как тайная калитка возле флигеля открывала проход в мир соблазнов столицы.

И Фюргарт стал привычно пользоваться заветной дверцей в королевском парке. Стражники доброжелательно ухмылялись, когда Баррион возвращался с рассветом в свой флигель. Иногда, чтобы добраться до своей норы, он не мог обойтись без помощи слуги или верного Элла.

Деньги, полученные от отца при отъезде в столицу, давно закончились. Иссякли и те золотые, которые мать втайне от супруга вложила в кармашек его камзола. И вот как-то при встрече с сестрой молодой Фюргарт был вынужден начать неприятный разговор. Но сестра сразу все поняла, смеясь, прервала его неуклюжее бормотание и стала посылать ему раз в луну кошелек черного бархата со своими инициалами на вензеле. Хорошо, что королева была осмотрительна, и кошелек был скорее пуст, чем полон.

Однажды в ночь безумного школяра Фюргарт с сыновьями королевского сокольничего был остановлен шумной группой гуляющих студентов, которые потребовали, чтобы досточтимые лорды выпили во славу цеха корабелов. «Досточтимые» охотно завопили «ура!» и продолжили ночь с бузящими студентами.

В эту ночь школярам не возбранялось гулять в свое удовольствие. Стражники старались к ним не цепляться и закрывали глаза на мелкие шалости. Поэтому горожане крепко запирали окна и двери и смотрели за своими дочерьми.

Даже уже закаленному ночной жизнью Фюргарту в этот раз пришлось нелегко. Пасмурным утром сонный Баррион шел по узкой портовой улочке, пытаясь сориентироваться и найти верное направление к королевскому парку. Он где-то разминулся минувшей ночью с братьями Исхорами. Плащ его был помят и забрызган проехавшей каретой. Голова неприятно гудела, словно улей с сердитыми пчелами. Поскользнувшись на свежем навозе, он остановился очистить сапог о каменный желоб водостока. Его тяжелый взгляд упал на вывеску аптекаря – змея, обвивающая чашу. Баррион с надеждой подумал о кружке горячего шоколада и поднялся по каменной лестнице. Над головой противно тренькнул злой колокольчик.

Фюргарт зашел в небольшое помещение лавки. Аптека была пуста. Сквозь небольшое витражное стекло падал приглушенный свет. Возле высокого дубового прилавка стоял тяжелый табурет, за ним – стеллажи, наполненные склянками с разноцветными жидкостями. Пахло полынью и чем-то сладким.

Баррион взобрался на табурет и облегченно сомкнул тяжелые веки. Он сразу стал проваливаться в сон, но, вздрогнув, открыл глаза и сердито потянулся к латунному звоночку на прилавке. Несколько раз он нетерпеливо нажал на большую кнопку. Из-за прилавка вдруг показалась девичья головка с гладко стянутыми на затылке волосами. Девушка растерянно смотрела на посетителя, поднимаясь с низенького стульчика, в руках она держала солидный фолиант в сафьяновой обложке.

– Простите, – сказала она дрожащим голосом, – я, наверное, опять зачиталась. Вы давно здесь сидите?

Досада Барриона при виде полудетских губ и озадаченной складочки между бровей тут же улетучилась.

– С вечера, – пошутил он, невольно улыбаясь испугу девушки.

В ответ на его слова она тоже облегченно улыбнулась и спрятала книгу под прилавок.

– Вы хотели что-то? – спросила она Фюргарта. – Дядя в отъезде, я смогу только принять заказ…

– Горячий шоколад вы мне сможете смастерить?

– Это я могу, – радостно согласилась девушка. Она посмотрела в его усталое лицо и понимающе кивнула. – Ночь школяра. Тяжело пришлось?

Она легкими шагами подошла к стеллажу и пробежала руками по ящичкам, доставая нужные ингредиенты. Баррион смотрел на ее точные, мягкие движения. Как она зажигает горелку, наливает воду медным ковшиком из ведра. Сыпет темный порошок в джезву.

– Что же это за ремесло, которому вы обучаетесь? – спросила девушка и бросила на него быстрый взгляд, пока ее руки ловко занимались приготовлением напитка.

– А вы угадайте.

Она оценивающе посмотрела на него. Пробежала серыми глазами по грязной, но изысканной одежде. Ступила чуть ближе и задержала взгляд на дорогих яловых сапогах.

– Да я вижу, что вы не мастеровой, пожалуй. Только если ювелир. Нет? Не угадала? Ну, тогда вы будущий зодчий! – просияла она.

Баррион не ответил, с улыбкой глядя в ее лицо своими фиолетовыми глазами.

Девушка смутилась под его пытливым взглядом и наклонилась над закипающим шоколадом.

– А что это за книга, в которую вы погрузились так глубоко? – спросил он.

– Это записки баронета Ренно. О путешествии через перешеек Гигантов. – Она поправила выбившуюся прядь волос, не поднимая глаз от сосуда на огне.

– Действительно интересная книга, – сказал Баррион, – только я думаю, что он там много насочинял, если только не все.

Ему хотелось, чтобы девушка опять посмотрела на него, но она была очень занята изготовлением напитка и слегка хмурила брови, помешивая ложечкой в медной емкости.

– Да, вы, может быть, и правы. Но это такой стиль… это не книга познаний. Скорее особая игра со словами, как поэзия древних, – объяснила она, извлекая из пакетика зернышко кориандра и окуная его на несколько мгновений в напиток.

– Вот. – Она перелила темную густую жидкость в глиняную кружечку и поставила перед ним на стойку. – Теперь вы можете восстановить ваши силы перед занятиями.

Девушка упорно продолжала избегать его взгляда.

– А как вас зовут, милая барышня? – спросил Баррион, делая скупой глоток. Он не хотел теперь спешить.

Она все-таки взглянула на него быстрым взглядом и, поколебавшись, произнесла:

– Марта.

– Марта, – повторил он, прислушиваясь к звуку имени. – Очень необычно. Никогда не слышал такого имени.

– А ваше имя? – спросила она, взяв в руки какую-то склянку со стеллажа.

– У меня как раз очень обычное имя – Баррион. Так звали многих предшественников в моем роду, и, может быть, вы знаете, что самым известным Баррионом в Восточном Пределе был Баррион Окаянный. Но вы не думайте, вместе с именем я не обязательно унаследовал все кровожадные черты его носителей.

Она кивнула и, явно не зная, что делать с баночкой в руке, поставила ее на подоконник.

За спиной звякнул колокольчик, и Баррион с сожалением поставил пустую кружечку на прилавок.

– Сколько я должен за спасение? – спросил он и покосился на входившую фигуру старика в шелковом зеленом плаще и жабо.

– Один серций или семь либр, – ответила девушка и торопливо продолжила, когда он полез в кармашек за монетами: – Но если сейчас вы не при деньгах, вы можете занести их позже. Я обычно всегда здесь по вечерам…

Она добавила это, коротко взглянув Барриону в глаза и краснея ушами.

На следующий день, когда солнце упало в залив Урбанта, Баррион в чистом, но скромном платье был на кривой Аптекарской улочке с новеньким серцием в руке.

Жизнь Фюргарта в столице пошла совсем по другой колее. Он стал неохотно выбираться на ночные приключения с братьями Исхорами и теперь чаще требовал от них сопровождения на соколиную охоту в Заповедный лес. Особенно по утрам.

Вечера он приберегал для посещения аптеки в Школярном квартале.

Марта оказалась очень начитанной девушкой, и, пока она была занята в лавке, им было о чем поговорить. А позже Марта открыла ему существование в Эдинси-Орте маленького театра, в котором не только ставили постановки по драмам Золотого века, но и дерзко исполняли пьесы новых, неизвестных в высшем свете авторов. Отсутствие богатого реквизита и декораций с лихвой компенсировалось страстью и преданностью лицедейству.

Маленький зал тонул в полутьме, и на узкой сцене, подсвеченной закопченными лампами, перед юношей и девушкой открывался совсем другой мир. Мир страстей, неожиданных убеждений и странных вопросов…