Александр Воронин – Попаданец и его друзья (страница 22)

— Это что же, в тебе партийное прошлое проснулось и заговорило? — усмехнулся, Виктор. — Что тебе не живётся спокойно. Занимайся спортом, кушай вкусно и пей сладко. И жди свою невесту или жену, уж не знаю как правильно назвать её. А то вот сейчас изменишь исторический материализм и она не приедет к тебе, в твои объятия. И что тогда ты будешь делать?

— Ну и язва ты, Витя. Все лучшие порывы души моей хочешь испортить. Да куда она от меня денется. Сама не приедет, так я за ней поеду и привезу. Тем более, что мне это сделать пара пустяков, конечно, с твоей помощью. Главное чтобы она свой институт закончила, а то я её знаю, потом укорять будет, что из-за меня не получила высшего образования. Хотя не в этом смысл жизни. Не в этом.

— Так как же ты представляешь механизм изменения работы чиновничьего аппарата?

— Каждый руководитель аппарата власти должен быть предупреждён, что за любые его прегрешения он будет наказан. И составляется перечень наказаний от увольнения как самого незначительного наказания и до бессрочной каторги как максимального наказания, а в промежутке там и конфискация имущества, и заключение на разные сроки. А также перечень поощрений за хорошую государственную службу. Варианты там могут быть всякие. И тогда не каждый будет рваться на руководящую работу, а только самые толковые и учёные люди. И вот всё это будет изложено на бумаге и положено на стол перед самим товарищем Брежневым Леонидом Ильичом. И, соответственно, с предупреждением, что за игнорирование сего документа будут проведены показательные казни чиновников особо запятнавших себя воровством, взяточничеством, покрытием преступников разного рода, а также негосударственных руководителей таких как, директора предприятий, магазинов и прочих торговых и сервисных организаций. И тогда пусть попробуют поворовать. Будет себе дороже. А средствам массовой информации будет предписано принимать от граждан жалобы на плохое руководство тех или иных чиновников, естественно, за подписью и принесённых самолично.

— А ты не думаешь, что по этой бумаге нас с тобой вычислят и нам будет очень плохо?

— А для чего у нас есть Виктория, с её техникой. Там можно напечатать любую бумагу и никто и никогда следов не сыщет.

— И где мы его найдём, Москва, Кремль?

— Ну зачем, адресок мне известен ещё с будущих времён, в смысле ещё с той жизни. Он тогда жил на Кутузовском проспекте, дом 26, квартира 91, пятый подъезд, пятый этаж. Это сейчас всё засекречивают, а в 2000-х годах всё стало известно. Так что давай сейчас смотаемся в Викторию, продиктуем нашу декларацию и заодно пообедаем. Ты ведь ещё не ел?

Я взял Виктора за руку, представил парк около моего дворца и мы плавно переместились в другой мир, мир, который я выдумал для себя и моих друзей. Это как будто едешь на эскалаторе и в конце пути переступаешь на другой этаж. Мы по аллее подошли к дворцовой площади, где нас обступили радостные девушки в своих откровенных нарядах. И мы пошли составлять письмо Генеральному секретарю КПСС. Это заняло у нас где-то часа три, после чего письмо было отпечатано в чём-то похожем на принтер. Ох и красиво было отпечатано, просто залюбуешься.

— А попроще нельзя было сделать, — спросил я у ближайшей девушки, на что последовал ответ, что для нас всё должно быть прекрасным. Да, их не исправишь уже, надо принимать всё как есть. Я распорядился поместить бумаги в пластиковый пакет и заклеить, чтобы случайно не оставить свои отпечатки. И мы пошли обедать, что бог послал. А он сегодня послал… и дальше по «12 стульям».

* Глава третья *

И стали мы с Виктором тренироваться, чтобы не ошибиться адресом. Через пространственное окно мы смотрели, как Брежнев работает в кремлёвском кабинете, а он не любил там бывать слишком часто, говорил, что у него до хрена помощников, вот и пусть отрабатывают свой хлеб. Так что в основном он проводил время или в своей квартире или на даче в Заречье. Значит в кремлёвском кабинете подсунуть ему наше письмо нельзя, обнаружат его помощники и о нём сразу будет известно всему политбюро. А это ни к чему. На даче Леонид Ильич практически не работал, а развлекался с своими близкими. Любил играть в домино с женой и охранниками. Так что и на даче ему некогда разбираться с нашим посланием. Значит только дома. И мы стали подсматривать его домашнюю жизнь. Он с женой Викторией Петровной. Однажды он сидел в своём кабинете и курил свои любимые сигареты «Новость», кстати, сигареты мне не понравились, ну и просматривал письма. Вот тут-то мы и подкинули ему свою корреспонденцию. Пакет был довольно объёмистый и он звучно шлёпнулся на стол прямо перед Брежневым, да так, что он даже малость перепугался. Он вместо того чтобы посмотреть письмо, стал вертеть головой во все стороны, но само собой так ничего не увидел. Охранник обычно был рядом в кремлёвском кабинете, а тут его не было. Леонид Ильич не стал вызывать охрану, так как в это время он ещё хорошо соображал и, поразмыслив, понял, что если бы ему хотели причинить вред, то никто не помешал бы это сделать. И к тому же в пакете сверху на бумагах лежала записка, с извинениями и уверениями, что ему ничего не угрожает. И он успокоился и вскрыл пакет.

На другой день в Заречье приехали несколько членов Политбюро ЦК КПСС, а именно — Ю. В. Андропов, А. А. Гречко, А. А. Громыко и М. А. Суслов. Л. И. Брежнев, после того как все прибывшие расположились за большим столом, доложил о полученном послании, а также о том как оно прибыло. Когда все услышали о том, что СССР развалится в 1991 году, если не будут приняты соответственные меры, то все одновременно стали возмущаться и говорить, что этого не может быть и, что СССР силён как никогда и не допустит такого неправдоподобного исхода. На что Леонид Ильич заметил, что в послании написано, что в случае непринятия мер по искоренению коррупции, то автор или авторы письма нанесут превентивный удар по главным виновникам криминализации власти в СССР и в первую очередь будет уничтожен министр МВД СССР Щёлоков Н. А. несмотря на то, что он является личным другом Л. И. Брежнева.

— Но откуда известно, что он главный виновник? — подал голос М. А. Суслов.

— Я же всё зачитал и тут ясно указаны неопровержимые доказательства, в которые можно, конечно не верить, но это только усложнит дело и завтра, если не будет снят с поста, а также не отдан под суд с имеющимися доказательствами Николай Щёлоков, то мы будем виновниками его смерти.

— В наших силах его так запрятать, что никто его не найдёт, хоть перероют всю землю в стране, — заметил Ю. В. Андропов, — и это при том, что я критически отношусь к его деятельности на посту министра МВД.

Мы с Виктором больше не стали слушать этот спор, направленность которого явно прослеживалась не в сторону исправления недостатков, а даже наоборот в желании спрятать концы в воду.

— Ладно, — сказал я, — подождём пару дней и если они ничего не предпримут положительного, то тогда уж мы нанесём первый и надеюсь, последний предупредительный выстрел.

На следующий день в газетах и на радио ничего неожиданного мы не услышали и не прочитали. Не произошло этого и в последующие дни. Дальше ждать было бессмысленно и мы приступили к действиям. Найти министра МВД Щёлокова было парой пустяков, достаточно было послушать его домочадцев. К его исчезновению отнеслись довольно небрежно. Поместили его на авиабазе Кубинка и вот 30. 06. 1973 года мы направили своё окно в сторону его убежища. Как раз проходили полёты МиГ-25. Они в паре с грохотом проносились над аэродромом. Щёлоков стоял у окна и с интересом смотрел на полёты. В это время один из самолётов резко клюнул носом и беспорядочно крутясь, стал падать в сторону жилгородка обслуживающего подразделения. Взрыв был очень сильный и части самолёта разлетелись во все стороны. В этот момент Виктор сделал проходимость пространственного окна и я, тщательно прицелившись, выстрелил из Магнума с глушителем. На фоне шума авиакатастрофы, никто даже не заметил, что Щёлоков покачнувшись и цепляясь за подоконник, осел на пол. На полу возле его головы растеклась тёмно-вишнёвая лужа крови. Приговор был исполнен и нам осталось только ждать, как отреагирует на это Брежнев и его коллеги по политбюро.

* Глава четвёртая *

Через месяц в центральных газетах появились решения Политбюро ЦК КПСС о мерах по преодолению коррупции в советских, административных и общественных органах Советского Союза. Ну что же, будем надеяться, что руководство страны взялось за ум, а то нам некогда за ними постоянно следить, у нас и своих дел хватает.

И вот тут Виктор не согласился о мной.

— Как же мы можем бросить это дело на самотёк, если нам даже пришлось приговорить одного из них к смерти. Да они только из-за этого и согласились на проведение реформ, чтобы мы больше никого не расстреляли. И если в течение некоторого времени о нас не будет слышно, то они всё забросят и жизнь пойдёт по старому сценарию.

— Витя, мы расписали как им жить и, что делать на тридцать лет вперёд. Вот и пусть занимаются. А если мы будем их всё время контролировать, то и у нас не будет времени на личную жизнь, и у них совершенно отпадёт желание заниматься государственной деятельностью. Ведь под дулом пистолета не создашь шедевр. А мы, если уж они совсем не туда направят свои усилия, ещё разик их предупредим, но не часто. Кстати, а ты работать, что не собираешься?