Александр Воронин – Попаданец и его друзья (страница 21)
Просмотрели по карте все возможные места, где может скрываться беглец и Виктор активизировал пространственное окно. Я поглядел на Володю, как он, открыв рот наблюдал за действиями Виктора, усмехнулся про себя, нам-то это уже стало привычным и тоже стал смотреть как мелькают в окне разные пейзажи и сельские, и городские, и даже интерьеры домов и квартир. Да, Виктор не терял зря время и движения его рук были уверенные и точные. Внезапно он повернул мелькание картин назад.
— Я, кажется, его засёк. — произнёс Виктор возбуждённо. И действительно, в какой-то квартире, бывшей в предполагаемом списке, мы увидели его, нашего дорогого и ужасного преступника.
— Ну, Володя, дело за тобой, — сказал я и протянул ему свой пистолет с глушителем. — Мой Магнум жаждет крови, несколько театрально произнёс я. Дёрни за верёвочку, она и откроется.
Володя не стал строить из себя сомневающегося интеллигента и нажал на спуск. Беглец как сидел на диване перед телевизором, так и остался сидеть, а в стене сарая образовалась лишняя дырочка.
— Тьфу ты чёрт, — чертыхнулся Виктор, — забыл прохождение включить. — Давай ещё разок, стрельни, — сказал он Володе. Володя последовал его совету и ещё раз нажал на спусковой крючок. На этот раз у нашего визави образовалась дырка в голове. И ещё, на всякий случай, Володя выстрелил в него и у того, уже упавшего с дивана, появилось ещё одно отверстие в голове, но с другой стороны. Кровь толчками выливалась из ран, заливая расстеленный на полу коврик. Мы посмотрели табличку на доме, улицу. Город мы уже знали, видели на карте.
— Ну, ребята, спасибо вам. Я ваш вечный должник. — Пожал нам руки Володя.
— Не должник, а товарищ и член нашего общества, — торжественно объявил я. — Надеюсь, что ты со временем, участвуя в наших экспедициях, тоже получишь дополнительные возможности или как говорят — бонусы. Мы пошли обмывать успешное завершение нашего дела и не заметили, что из незакрытого пространственного окна в сарайчик скользнула какая-то тень.
* Глава вторая *
Когда я появился в 1972 году, мой отец только что пошёл на пенсию в звании майор милиции. В последние годы он служил комендантом спецкомендатуры МВД. Для тех кто не знает скажу, что спецкомендатура, это учреждение, которое размещает на жительство и наблюдает за поведением условно освобождённых из мест лишения свободы. Надо сказать, что он был строг, но справедлив и зря своих подопечных не дёргал. Но всё равно некоторые затаили на него злобу, считая его причиной своих бед и несчастий. Ну что же, на чужой роток не накинешь платок, как гласит народная мудрость. И ещё, языком болтай, а рукам воли не давай. Так бы и жили они, каждый сам по себе. Но нет.
Ещё в прошлой жизни, в молодости, я не раз видел как отец на улице дрался с разными мужиками, как он потом объяснял нарушителями общественного порядка. И с одним и сразу с двумя, и всегда выходил победителем в схватках, после чего тащил их в отделение для выяснения. Я по молодости лет в эти разборки не вмешивался, слаб был, да и боялся ещё. Сообщал всё матери, а она уж его ругала, что всё это до добра не доведёт. И вот сейчас иду я по улице Володарского, мимо центрального рынка, в просторечье называемым Зелёным базаром и вижу, что в парке напротив рынка собралась толпа, активно, что-то обсуждающая. Я подошёл ближе и, приподнявшись на носках, заглянул внутрь толпы. Там мой отец, что-то очень возбуждённо говорил каким-то невзрачным с виду двум мужикам, что так нельзя себя вести и, что они должны пройти с ним в отделение милиции для составления протокола. На что те гогоча, отвечали ему в нецензурном изложении, куда ему следует пойти, кто он такой, и что они с ним сделают. Мне не понравилось как и куда двигалось событие и я, расталкивая толпу руками и локтями, пролез внутрь арены. Увидев меня отец воодушевился и в приказном порядке велел мне, хватать и не пущать нарушителей социалистической законности. На что я прореагировал несколько своеобразно и, подойдя к тому мужику, который уж очень громко выражал свою индивидуальность, просто и без размаха пнул его носком правой ноги по яйцам. Он сложился пополам и стал падать на меня, ухватив свои причиндалы в обе руки. Я не удержался и ещё раз пнул его, на этот раз по мордасам. Больше он кричать не стал. Его друган, видя такой исход сражения, решил покинуть ристалище досрочно и уже намылился бежать, но я его остановил окриком.
— Ту куда, дорогой, а кто протокол будет подписывать? — на что он не прореагировал и, молча пытался покинуть наше общество. Пришлось его притормозить ударом по шее и, когда я приволок его к его приятелю и уложил рядом, то вытащил у них ремни из штанов и крепко связал им руки. На ноги не хватило материала. И вот здесь толпа, сначала замолчавшая при моём появлении, начала взрываться отдельными криками.
— Это жестоко. Так нельзя поступать работникам советской милиции. И прочими умными замечаниями. На что я прореагировал следующими словами.
— Это кто там такой умный, выходи, я сейчас тебе объясню содержание кодекса строителя коммунизма и заодно и уголовный кодекс, где есть статья о неоказании помощи работникам милиции при нападении вооружённых бандитов. И я вытащил у них из карманов перочинные ножики. А что, сойдут за финки. Тут толпа поскучнела и стала очень быстро расходиться, если не сказать круче.
— Ну что, сынок, надо их в отдел тащить, — подошёл отец.
— Нет, папаня, ты иди в милицию и пусть они сами отвозят этот хлам, а мне тяжёлое врачи не велели носить после аварии. У меня ещё здоровье слабое.
— Да уж, я это заметил, — сказал папа не без иронии, но в ментовку пошёл, а я закурил и стал прохаживаться вокруг тел в одиночестве, так как никого из толпы не осталось. Не захотели они изучать уголовный кодекс РСФСР. Когда приехал газик с милиционерами, то мне пришлось тоже проследовать с ними для дачи свидетельских показаний. В результате оказалось, что отцовы партнёры по инциденту оказались его подопечными из общаги спецкомендатуры, которые подпив слегка, решили объяснить коменданту какой он нехороший, и как они его презирают. А мне старший наряда сделал выговор, что я слишком сильно их избил и, что так можно и превысить статью о необходимой обороне. На что я заметил, что я никогда до этого не дрался и поэтому не рассчитал своей силы. А старшой поиграл бровями и что-то пробормотал про себя, вроде — Ну, ни х… себе, мальчонка. И я пошёл дальше гулять, думая про себя, что я действительно не дерусь, да и зачем, когда лучше пулю в лоб и трындец.
Если кто из вас, дорогие читатели, жили в те времена, то они помнят, что даже на главных улицах славного города Оренбурга днём можно было посетить в целях развлечения только кинотеатры, музей краеведческий, парки, где можно было покачаться на качелях, ну и ресторан, если у вас есть деньги в количестве 10–15 рублей и есть желание выпить и закусить, конечно, довольно скудно. К тому же надо иметь в виду, что главных улиц была одна, Советская. Кажется, что все города Советского Союза вышли из одной книги «12 стульев», в том или ином масштабе. И вот погуляв вволю по главным улицам, я задумался — куда бы пойти ещё погулять. Если только в книжный магазин «Когиз», посмотреть на книги, которые уже читал раз десять, потому что новых книг в продаже не было, их присваивали продавцы и начальники продавцов, а также начальники начальников, а также хорошие знакомые этих, несомненно очень порядочных, советских людей, а именно мясники, обычно татарской национальности, модные врачи, обычно еврейской национальности, портные, тоже из этой группы населения, ну и, конечно, партийные и советские работники. Всё, на этом элита заканчивалась. Остальной советский народ, должен только ударно работать и ходить в кино и библиотеки, повышая свой интеллектуальный уровень. И решил я всё таки пойти к Виктору и развлечься обсуждением наших предстоящих путешествий. Ну и выпить хорошего вина, а не того болгарского с осадком, что продавали в гастрономе. На моё счастье Виктор был дома, он только что вернулся с велопрогулки и сейчас плескался во дворе, смывая с себя пыль дальних дорог.
— А, Сашок, заходи и будь как дома, но не забывай, что в гостях. Сейчас я домоюсь и пойдём побеседуем, а ты пока покури. Надо сказать, что из последнего турне по Сирии, мы вернулись не только с багажом впечатлений и еды, но и с блоком хороших сигарет «KAMEL», которые я переложил в пачку от «Opal», которые ходили в анекдотах — у тебя опять опал? но которые не расстреливали знакомые, не престижные они были. И вот я сижу на лавочке и курю, а мысли в голове как пчёлы роем летают и каждая мысль старается опередить другую. Готовятся, так сказать к бенефису.
И вот, наконец, Виктор закончил своё омовение и пригласил меня в апартаменты, где мы уселись за стол и пригубили уже знакомое вино.
— Вижу у тебя какое-то новое предложение, — начал разговор Виктор, — давай, излагай, я весь внимание. И я начал рассказывать о том, что пришло мне в голову сегодня, после моего приключения с хулиганами и последующим гулянием по широким проспектам нашего города.
— Гулял я сегодня по городу, смотрел на жизненную активность горожан, наблюдал как работает сфера обслуживания, вспоминал свою всю прожитую жизнь и пришёл к выводу — как не абстрагируйся от внешней жизни, как не старайся не замечать все недостатки общества вокруг нас, но всё-таки придётся что-то менять. Как говорится — скучно, девушки. Ну ладно, мы с тобой можем развлекаться сколько угодно, путешествовать по другим мирам, наслаждаться всем, чем только мы можем пожелать и даже воевать с разными монстрами и инопланетянами. Но как подумаешь, как скучно и бедно живут наши родственники, друзья и просто живущие рядом советские люди, то становится не по себе и даже немного стыдно. Я, конечно, против того чтобы заниматься просто благотворительностью, это развращает людей, порождает иждивенчество, но ведь и никакого выбора у них нет, делай, что велят и всё. Вот я и предлагаю немного подстегнуть наших слишком успокоенных руководителей к действиям, которые бы немного изменили общество и сделали бы его более живым, но не криминальном. Я как-то читал в одной книге, конечно, фантастической, но там были очень здравые мысли как обустроить жизнь в России, да и в других республиках, так там писали, что надо первым делам изменить жизнь чиновникам. Нельзя допускать, чтобы любой чинуша мог творить, что угодно, занимать должность по блату и даже по наследству. Каждый должен всей своей жизнью отвечать за всё, что он сделает или натворит. И, конечно, мы сами ничего не сможем изменить, но пусть меняют те кто сейчас у власти, пусть даже по принуждению, если не захотят по хорошему. И вот это мы с тобой можем сделать.