Александр Вольт – Архитектор душ (страница 33)

Наконец они прибыли к месту назначения. Здание Коронерской службы выглядело именно так, как Алиса его помнила. Большое. Желтое. Казенное. И теперь ей, судя по всему, предстоит тут работать.

Громов толкнул массивную дверь, пропуская их внутрь, и затем, войдя следом, почему-то замер.

Так, ладно. Нужно подумать. Скорее всего охранник должен дать мне ключи от кабинета, раз уж он тут сидит. Ну или электронную карту.

Я подошел к стойке ресепшена. Охранник продолжал дремать. Я откашлялся, привлекая внимание.

Он встрепенулся, проморгался и, узнав меня, тут же выпрямился.

— Доброе утро, господин коронер.

— Доброе. Можно мне ключ от кабинета?

— Так это… — он почесал затылок. — Они ж у вас были.

— Да, — соврал я, не моргнув глазом. — Но я их потерял. Нужно будет заменить. Запасных сейчас нет?

— Э-э-э… нет, господин Громов.

М-да, незадача.

Сзади донесся звук открывшейся двери. Я повернул голову.

В службу вошла Лизавета. И ее слегка сонное лицо недовольно скривилось при виде меня и моих спутниц.

— Доброе утро, господин Громов, — сказала она ровным голосом, хотя по мимике было понятно, что она испытывает немало негативных эмоций.

— Доброе. Ты в кабинет?

— А куда же еще? — недоуменно поинтересовалась она.

— Отлично. Я свои ключи потерял, пойдем, заодно откроешь двери.

Она удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Молча кивнув, она направилась к лифту в конце холла. Я последовал за ней, жестом велев девушкам идти следом.

Лифт в трехэтажном здании. На кой-ляд? Не понимаю. Но это удобно. Мы молча поднялись на третий этаж. Лизавета подошла к массивной двери и приложила к замку свою электронную карту. Щелчок. Она толкнула дверь, впуская нас в просторный рабочий кабинет.

На часах было пять минут девятого. Вспышка воспоминания тут же подсказала мне, где мое рабочее место. Да это и так было ясно. Самый большой и широкий стол у окна, заваленный кучей папок и бумаг.

Я осмотрелся по сторонам с чувством, что в кабинете чего-то на хватает. Вроде бы все было на своих местах, но чего-то все же недоставало. Я посмотрел на Лидию, на Алису и затем на Лизавету.

Осознание пришло спустя несколько секунд, и оно мне не понравилось.

Глава 16

— А где эти двое? — спросил я у Лизаветы, указав на два пустых стола. Она как раз подошла к своему и поставила сумочку.

— Откуда я знаю? — ответила она, не поворачиваясь. — Они мне не докладывают!

Намек был ясен как божий день. Будет дуть губы и выражать недовольство. Снова. Но это полбеды. Каким-то чудесным образом мне следовало теперь разместить в этой комнате еще двоих человек, хотя тут и вчетвером было не протолкнуться.

Зачем тогда такое большое трехэтажное здание для коронерской службы, когда в одном кабинете сидит руководитель и трое, а теперь уже пятеро, его подчиненных — неясно.

Ладно.

Я подвел девушек к своему столу, покопался в ящике, выбрал два чистых листа бумаги и пару ручек.

— Садитесь пока здесь, — сказал я, указывая на стулья для посетителей.

Сам же я сел в свое кресло и включил моноблок. Рабочий стол был завален нагромождением ярлыков со странными названиями. Я еле-еле разобрался в этой мешанине и все же добрался до рабочих документов, где смог найти образец заявления о приеме на работу.

Взяв у девушек чистые листы, чтобы они не писали от руки, я положил их в принтер, отпечатал два заявления и передал обратно Алисе и Лидии.

Спустя минут пятнадцать в кабинет не спеша зашли Игорь и Андрей и замерли на пороге.

— Господин Громов…

— Добрый день, сударь…

Их лица выражали явное недоумение. Похоже, опаздывать на работу у них было такой же нормой, как и уходить пораньше, раз руководитель занимался своими делами.

— Вы опоздали, — констатировал я факт.

— Нууу…

— Эээ…

— Вычту из премиальных.

— Да за что⁈ — тут же выпалил Игорь. На его лице виднелось неприкрытое разочарование.

Я не могу сказать, что меня вывернуло от такой наглости, но если бы это был мой подчиненный в моем прошлом мире, то в ближайшее время он был бы уволен. Нет, я не был сатрапом, как начальник, потому что и подчиненных у меня не было, но я никогда не позволял себе опаздывать на работу даже в самых экстренных ситуациях. А здесь это, казалось, было в порядке нормы.

— Ты серьезно? — спросил я, слегка опустив голову. — Ты еще спрашиваешь, за что я тебя штрафую? Ты приперся на работу, опоздав на пятнадцать минут, и, судя по всему, совершенно не ожидал меня тут увидеть. Прозекторская напоминала скотобойню, патологоанатома выдернули пьяного на работу вместо того чтоб отвезти в больницу и привести в чувство. Устроили бардак.

— Господин Громов, — подала голос Лизавета.

Я перевел на нее взгляд.

— Внимательно слушаю.

Она провела языком по зубам, явно подбирая слова.

— К сожалению, мы, как ваши ассистенты, не обладаем таким гибким умом, как вы, а также способностью контролировать ситуацию и держать все в узде. И за время вашей занятости служба немного пришла в упадок. Но это не значит, что нас нужно штрафовать. Мы обязуемся вернуться в норму и следовать вашим указаниям.

Хм. Я слегка прищурил глаза. Своих в обиду не дает, значит. Даже таких раздолбаев.

— Лизавета, я не говорил, что вычту из твоей премии. Ты пришла на пять минут раньше. Но если уж ты так печешься о своих коллегах, то, так уж и быть… — я увидел, как Игорь и Андрей на секунду расслабились. — Я вычту у вас троих, чтобы было равноправно.

Она недовольно засопела.

— Как скажете, господин коронер. Могу я чем-то еще помочь?

— У тебя нет на сегодня дел? — уточнил я, скосив глаза на огромную кипу папок на моем столе. Я наугад взял верхнюю папку, открыл ее. Внутри протокол дознания, фотографии с места происшествия и вердикт, выведенный знакомым почерком: «Несчастный случай». Открыл вторую — то же самое. Третью — «Самоубийство». Это были, скорее всего, те самые последние дела, за которые Громов активно брал взятки и закрывал кое-как. Целая гора грязного белья.

— На данный момент нет, — сказала она, явно уловив мой взгляд.

— Тогда бери эти собранные бумаги, распредели поровну между Андреем, собой и Игорем, и рассортируйте их по архиву в правильном порядке. Я проверю.

Лидия и Алиса молча взяли бланки. Я наблюдал за ними краем глаза. Их поведение было диаметрально противоположным. Лидия читала каждую строчку, каждое примечание мелким шрифтом, прежде чем начать выводить буквы. Алиса же наоборот писала быстро, размашисто, с легкой небрежностью, и, закончив, откинулась на спинку стула, уставившись в потолок.

Лидия закончила последней. Она аккуратно положила ручку рядом с бланком и, выдержав паузу, легонько, но настойчиво пнула меня носком туфли под столом. Я поднял на нее вопросительный взгляд. Она глазами, в которых читалась неприкрытая тревога, указала на дверь.

Я молча встал и вышел в коридор. Она последовала за мной, плотно притворив за собой дверь.

— Громов, я не могу устроиться к тебе на работу, — прошептала она, едва мы остались одни.

— Ты соизволила мне об этом сказать уже тогда, когда мы приехали в офис? Серьезно? Мы могли это все обсудить еще вчера или сегодня утром, пока ждали Петровича, — я вздохнул, помассировав веки. — Почему?

— Почему? — ее шепот был полон возмущения и той тревоги, что была видна в глазах. — Если мой отец узнает, что я работаю… у тебя… это будет полный ужас! Он снова учинит скандал! Мне и так с прошлого раза до сих пор кошмары снятся.

— Не вижу в этом проблемы, — пожал я плечами. — Ну, поистерит немножко, поразмахивает руками. Что он может еще сделать такого, чего ты от него не ожидаешь?

Для меня, человека, который провел годы, наблюдая за горем и яростью родственников в моргах и залах прощания, ее страх перед «скандалом» казался почти детским. Крики, слезы, обвинения, припадки — все это было не более чем предсказуемой биохимической реакцией на стресс. Всплеск адреналина и кортизола. У любой истерики есть свой пик и неизбежный спад. Это просто шум. Громко, неприятно, но совершенно не смертельно. Сталкиваться с людьми в состоянии аффекта было частью моей работы. Ничего невероятного в этом нет.

— Ты не знаешь моего отца! — выпалила она громче чем следовало, и тут же постаралась сама себя осадить.

— Это будет чудесный повод познакомиться, — сказал я, глядя на нее серьезно, но затем смягчился. Уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки. — Лидия, я все понимаю. Но как бы это сейчас ни звучало, попробуй мне хоть немного доверять. Хоть самую малость. У нас ситуация и без того хреновая. И, что-то мне подсказывает, что скандал твоего папеньки это наименьшая из всех возможных на данный момент проблем.