Александр Вольт – Архитектор Душ VIII (страница 28)

Мужик молча сглотнул, и кадык дернулся на его небритой шее.

— Понял, — одними губами выдавил он.

Не разжимая хватки, я оттащил его на три метра в сторону, к стене склада, подальше от лежащего напарника.

— Стой здесь. И не дыши, — приказал я, отпуская его.

Он снова вскрикнул, когда вес тела пришелся на больную ногу, и едва успел перенести равновесие, чтобы не свалиться на землю, прислонившись спиной к шершавому бетону.

Оставив его под присмотром собственного страха, я вернулся к первому нападавшему. Тот лежал навзничь, неестественно раскинув руки. Под головой расплывалось темное пятно, но, судя по вязкости, это была кровь из носа, а не из пробитого черепа.

Я присел рядом с ним на корточки, включая фонарик на телефоне. Луч света выхватил из темноты лицо бандита, превратившееся в кровавую маску.

Первым делом — пульс. Я приложил два пальца к сонной артерии. Под кожей билась ритмичная уверенная жизнь, хоть и немного учащенная.

— Живой, — констатировал я про себя.

Теперь осмотр. Я посветил фонариком ему в глаза, приподняв веки большим пальцем. Зрачки реагировали на свет, сужаясь, хоть и вяло. Анизокории нет. Значит, тяжелой черепно-мозговой травмы с кровоизлиянием в мозг, скорее всего, удалось избежать. Сотрясение — гарантировано, но это меньшее из зол.

Я перевел луч ниже.

На левой скуле красовалась глубокая, рваная ссадина с четкими краями — след от удара кастетом. Кожа вокруг уже начала наливаться синевой, отек нарастал прямо на глазах.

Я аккуратно, кончиками пальцев, прощупал скуловую дугу. Под пальцами ощущался характерный хруст свидетельствовавший о крепитация костных отломков.

— Перелом скуловой кости, — пробормотал я, продолжая пальпацию. — Со смещением.

Дальше — нос. Здесь картина была еще живописнее. Переносица была свернута набок, из ноздрей обильно текла кровь, заливая подбородок и шею. Я слегка нажал на хрящ.

Мягко, слишком подвижно.

— Перелом костей носа, множественный, — добавил я в мысленный протокол. — Искривление перегородки. Дышать будет ртом ближайшие пару недель.

Удар был нанесен профессионально. Жестко, акцентировано, с вложением корпуса. Виктория не просто отмахнулась — она била на поражение. Если бы она попала на пару сантиметров выше, в висок, или ниже, в челюсть, мы бы сейчас имели дело с трупом или глубоким инвалидом.

Я поднялся, отряхнув руки друг о друга, хотя не помешала бы салфетка.

Как для девушки — удар не просто сильный, а чудовищный. Тяжелая рука. Под такую попасться в темном переулке врагу не пожелаешь. Теперь понятно, почему она так уверенно отказалась ждать в машине. Она знала, на что способна.

Мужик у стены все это время сидел молча, баюкая ногу, и недовольно сопел, с опаской косясь на мои манипуляции. Вид поверженного товарища явно не добавлял ему оптимизма.

— Виктор, что ты тут делаешь? — снова спросила Виктория.

Она уже спрятала кастет и теперь стояла рядом, поправляя растрепавшиеся волосы. В ее голосе все еще звучало напряжение, но теперь к нему примешивалась нотка растерянности.

— Жить будет, — проигнорировал я ее вопрос, обращаясь скорее к самому себе.

Я набрал номер скорой помощи.

— Решил, что нельзя тебя одну бросать в темноте, вот и вернулся, — бросил я ей, не отрывая телефона от уха.

— Это… — она замялась, причем явно не от смущения, а просто подбирая слово, которое могло бы описать ситуацию, не умаляя ее достоинства. — Мило, — наконец выдала она.

Я скосил на нее глаза. В свете луны ее лицо казалось бледным, но глаза продолжали блестеть. Адреналин делал ее опасной и притягательной одновременно. В зрачках плясали черти, и эти черти явно были довольны собой.

Я ничего ей не ответил. На том конце провода сняли трубку.

— Алло, скорая? — мой голос мгновенно переключился в режим «взволнованный гражданин». — У нас тут человек потерял сознание и разбил себе лицо на автостоянке. Да. Да, тут темень такая, что немудрено, споткнулся, упал плашмя. Можете приехать его забрать? Вроде дышит, но без сознания. Кровь? Да, из носа течет. Где мы? Э-э-э… не знаю, я не местный. Автовокзал, который недалеко от главного здания коронерской службы, у окраины. Здесь междугородники ходят. Да, у старого склада. Спасибо. Ждем.

Я сбросил вызов и сунул телефон в карман.

Подойдя к мужику у стены, я присел перед ним на корточки, глядя ему в глаза сверху вниз.

— Слушай меня внимательно, — произнес я тихо и четко. — Твой друг в темноте оступился и упал. Ударился лицом об асфальт. Ты свидетель. Я свидетель. Эту госпожу ты вообще не видел. Ты меня понял?

Он злобно посмотрел на меня исподлобья, но боль в колене быстро погасила этот импульс.

— Понял, — буркнул он, отводя глаза.

— А иначе вы загремите за вооруженное нападение на сотрудников коронерской службы, — добавил я веско, надавливая на самую больную мозоль любого уголовника. — Мы при исполнении, документы у нас с собой. А это, поверьте мне, очень большим сроком для вас обернется. Нападение на госслужащего при отягчающих. Лет семь, не меньше. Скажи спасибо, что я в полицию не звоню, а только врачам.

Он фыркнул, сплюнув кровь на асфальт, но спорить не стал. Спасибо говорить тоже не торопился, да мне его благодарности и даром не нужны были. Главное, чтоб язык за зубами держал и не болтал лишнего, когда оклемается.

Вдали послышался вой сирены. Через десять минут, сверкая синими проблесковыми маячками, на площадку влетела карета скорой помощи. Врачи высыпали из машины, деловито подхватили носилки и направились к пострадавшему.

Почти одновременно с ними на площадку, тяжело урча дизелем, вкатился междугородний автобус. Его фары залили пространство ярким светом, заставив нас прищуриться.

Идеальный тайминг.

— Твой транспорт, — кивнул я Виктории.

Она стояла, обхватив себя руками за плечи, словно ей вдруг стало холодно после схлынувшего жара схватки.

— Да… — растерянно проговорила она, глядя на открывающиеся двери автобуса.

Я взял ее под локоть, чувствуя, как мелко дрожат ее мышцы, и проводил к подножке.

— Садись подальше, — сказал я спокойно, глядя ей в глаза. — В конец салона. И не отсвечивай. Дальше я разберусь. С врачами поговорю, протокол, если надо будет, уладим. Тебе здесь светиться не нужно.

Она кивнула, все еще удивленно глядя на меня. В ее взгляде читалась смесь благодарности и недоумения — словно я нарушил какой-то привычный ей сценарий, где каждый сам за себя. Девушка явно привыкла решать свои проблемы самостоятельно, даже если эти проблемы весят сто килограммов и вооружены ножами.

Виктория поставила ногу на ступеньку, взялась за поручень, но замерла.

— Виктор, — обратилась она ко мне, когда я уже развернулся, чтобы подойти к бригаде скорой помощи и объяснить ситуацию.

— Да? — я обернулся через плечо.

Свет из салона падал на ее лицо, смягчая черты, стирая налет стервозности и оставляя только усталость и искренность.

— Спасибо, — она улыбнулась и в этот раз я не заметил ни капли той стервозности.

Я коротко кивнул ей в ответ.

— Счастливого пути.

Двери с шипением закрылись, отрезая ее от ночного кошмара. Автобус тронулся, набирая ход.

Я подошел к машине скорой помощи, где разворачивалась обыденная, но от того не менее драматичная сцена погрузки пострадавшего. Свет от салона падал на асфальт желтым прямоугольником, в котором суетились фельдшер и водитель.

— Вечер добрый, — произнес я, привлекая внимание.

Фельдшер, крепкий мужик лет сорока с уставшим лицом, оторвался от заполнения карты вызова на планшете.

— Если добрый, то не для всех, — буркнул он, кивнув на лежащего на носилках. — Вы вызывали?

— Я, — подтвердил я. — Видел, как все случилось. Шел к своей машине, смотрю — эти двое бредут. Темнота, асфальт тут сами видите какой — яма на яме. Тот, что лежит, споткнулся, полетел носом вперед, руки выставить не успел. Плашмя. А второй кинулся его ловить, да сам ногу подвернул. Комедия положений, если бы не кровь.

Второй бандит, стоявший у борта скорой и опиравшийся на здоровую ногу, злобно зыркнул на меня, но промолчал. Видимо, мои слова про полицию и срок засели у него в голове крепче, чем боль в колене.

— Имена, фамилии? — фельдшер ткнул стилусом в экран.

— Доходяг не знаю, — я развел руками. — А я граф Громов. Виктор Андреевич.

Фельдшер поднял на меня взгляд полный удивления с примесью недоверия. Граф? Ночью? На окраине, вызывающий скорую для каких-то бродяг?

— Был тут по счастливой случайности, — пояснил я, предвосхищая вопросы. — Подвозил знакомую на автобус. Смотрю — лежат. У этих-то, — я кивнул на бандитов, — телефонов отродясь не водилось, судя по виду. А с такой травмой, как у этого, ему точно нужно как можно скорее в ургентное отделение. Время терять нельзя.

Фельдшер прищурился и бросил цепкий взгляд на мои руки. Он искал сбитые костяшки, следы крови, синяки — любые признаки того, что «падение» было не совсем случайным, а, скажем так, ускоренным чьим-то кулаком.