Александр Вольт – Архитектор Душ VI (страница 9)
Мне нужен был совет. Кто-то, кто знает эту кухню изнутри. Кто-то свой.
Палец сам нашел в контактах номер сестры.
— Настя, срочно дай трубку Саше, — сказал я, как только она ответила.
— Витя? Что стряслось? — ее голос дрогнул от тревоги.
— Потом объясню. Дай мужа. У меня к нему срочный вопрос по бизнесу.
Через секунду я услышал басистый голос Александра.
— Виктор? Что за пожар?
— Саш, слушай внимательно. У меня десять минут. Волков, партнер отца, пытается сбежать и, скорее всего, вывести активы. Отец в больнице, я в его кабинете. Через пятнадцать минут совет директоров. Мне нужно знать, как заблокировать все к чертовой матери быстро и надежно, чтобы ни копейки не ушло.
Александр присвистнул.
— Нихреновые у вас там мутки, господа Громовы.
— А то, — отозвался я. — Так что там?
— Смотри, — начал он, — алгоритм такой. Первое: требуй ввести режим «красного кода» или его аналог. Это протокол безопасности при рейдерской атаке. Второе: отзыв всех электронных подписей. Вообще всех, включая твою и отца, до особого распоряжения. Третье: заморозка операционных счетов в банках-партнерах. Тебе нужно будет назвать кодовое слово, если оно есть, или подтвердить полномочия через банк.
Он говорил быстро, четко, по-деловому. Никакой воды, только инструкции.
— А если они начнут упираться? Совет директоров. Они же могут быть в доле или просто испугаться.
— Пугай их сильнее, — хмыкнул Александр. — Скажи, что будет возбуждено уголовное дело по факту хищения в особо крупных. Что любой, кто сейчас проведет хоть одну транзакцию без твоей визы, пойдет как соучастник. Дави на страх. В бизнесе это работает лучше всего. И еще… потребуй аудиторский лог за последние двадцать четыре часа прямо при них. Пусть видят, что ты контролируешь каждый чих.
— Понял. Спасибо, Саш. С меня причитается.
— Свои люди, — буркнул он. — Удачи.
Положив трубку, я тоже присвистнул.
— Я мелкий бизнесмен, — перекривлял я его, — Купи-продай, ага. Я так и понял.
Я подошел к столу отца и сел в его кресло, после чего включил компьютер. Система загрузилась мгновенно, потребовав пароль. Я ввел комбинацию, которую дал отец.
Экран мигнул и открыл рабочий стол. Строгий, лаконичный, ничего лишнего. Я нашел иконку корпоративного мессенджера и программу для видеоконференций.
Время. 14:58.
Я поправил воротник рубашки, пригладил волосы. Взгляд упал на зеркало в углу кабинета. Из него на меня смотрел не Виктор Громов, провинциальный алкаш, а Виктор Громов — наследник, готовый грызть глотки за свое. Жесткий взгляд, сжатые губы, холодная решимость. Тот самый «характер», который отец искал в своих потомках.
Ровно в 15:00 экран моргнул, и на нем появилась сетка из нескольких окон.
Совет директоров.
Пятеро мужчин и одна женщина. Дорогие костюмы, серьезные лица, на которых читалось недоумение и тревога. Они сидели в разных местах — кто в офисе, кто в машине, кто в домашнем кабинете. Все они ждали Андрея Ивановича.
Но вместо него в центральном окне появился я.
Повисла пауза. Я видел, как они переглядываются, как шевелятся их губы в беззвучных вопросах.
— Добрый день, господа, — произнес я спокойным, уверенным голосом. — Меня зовут Виктор Андреевич Громов.
В этот момент одно из окон расширилось, и на экране появился отец. Он лежал на больничной койке, за его спиной пищали приборы, но взгляд его был ясным и твердым.
— Коллеги, — прохрипел он. — Прошу прощения за экстренный сбор. Мое состояние, как видите, не позволяет мне проводить совещание в центральном кабинете. Но ситуация требует немедленных решений. Я официально представляю вам своего сына Виктора. С этой минуты и до моего полного выздоровления он является моим полномочным представителем. Его слово — это мое слово. Его решения — это мои решения. Прошу любить и жаловать.
Он замолчал, тяжело дыша. Эффект был достигнут. Лица директоров вытянулись. Андрей Громов, который годами не упоминал имя среднего сына, вдруг передает ему бразды правления. Это был шок.
— Андрей Иванович, но… — начала было женщина со строгой прической, видимо, главбух или юрист. — У нас есть устав, процедуры… Мы не можем просто так… И где Олег Петрович?
— Олег Петрович Волков, — вступил я в разговор, перехватывая инициативу, — в данный момент недоступен. И, боюсь, в ближайшее время доступен не будет.
Я сделал паузу, давая им осмыслить сказанное.
— У нас есть основания полагать, что господин Волков замешан в действиях, наносящих прямой ущерб
В эфире поднялся шум. Все заговорили одновременно.
— Это возмутительно!
— На каком основании⁈
— Это рейдерский захват?
— Тишина! — поднял я голос. — Это не захват, а спасательная операция. Если мы сейчас же не примем меры, завтра вы все проснетесь банкротами. Вы хотите объяснять акционерам и прокуратуре, куда делись деньги? Или хотите сохранить свои кресла и бонусы?
Вопрос повис в воздухе. Упоминание прокуратуры и личных денег подействовало отрезвляюще.
— Что вы предлагаете, Виктор Андреевич? — спросил седовласый мужчина в очках, видимо, председатель совета.
— Я не предлагаю. Я требую, — сказал я, глядя в камеру. — Первое. Немедленно ввести полную блокировку всех счетов компании. Никаких транзакций, ни входящих, ни исходящих, без моей личной визы.
— Но это парализует работу! — воскликнула женщина. — Поставщики, зарплаты…
— Лучше паралич на пару дней, чем смерть, — отрезал я. — Второе. Отзыв всех электронных подписей. Моей, отца, Волкова, всех топов. До особого распоряжения все документы подписываются только физически, в моем присутствии.
— Это каменный век… — пробормотал кто-то.
Я успел засечь краем глаза движение губ одного молодого мужчины с вытянутым лицом и тонкими бровями.
— Завтра у вас ни рубля в кармане не будет, а вас беспокоит вопрос цифровизации процессов? Или вы в доле с Волковым?
— Нет! Нет, что вы, я не…
— Третье, — перебил я его. — Я требую предоставить мне полный лог всех финансовых операций за последние сорок восемь часов прямо сейчас.
Я откинулся в кресле, сверля их взглядом.
— У вас пять минут на исполнение. Время пошло.
Отец в своем окошке едва заметно кивнул, и на его бледных губах промелькнула тень гордой улыбки.
Началась суета. Звонки, команды помощникам, стук клавиш. Я сидел и наблюдал, как люди в экстренном режиме принялись работать.
Через четыре минуты женщина-главбух подняла голову.
— Работа приостановлена, а счета заморожены, Виктор Андреевич. Ключи отозваны. Логи отправлены вам на почту.
Я открыл почту. Файл пришел.
— Отлично, — сказал я. — Теперь слушайте меня внимательно. Никто не делает лишних звонков и никуда не выезжает. Мы ждем развития ситуации. Любая попытка саботажа будет расцениваться как соучастие в хищении. Вопросы есть?
Вопросов не было. Были только испуганные напряженные лица.
— Совещание окончено. Ждите дальнейших указаний.
Я отключил связь. Экран погас.
В кабинете снова повисла тишина. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. Спина взмокла.
— Вот тебе и столичная жизнь, — сказал я в пустоту. — А я всего лишь хотел пообщаться с эльфами и решить вопрос неудачного ритуала…
Что ж, дело было сделано. Финансовый краник перекрыт. Даже если Волков сейчас сидит в обнимку с ноутбуком где-то в частном джете, он не сможет вывести ни копейки.