Александр Вольт – Архитектор Душ VI (страница 8)

Тишина в просторном кабинете Олега Петровича Волкова была плотной и звенящей, словно натянутая струна. Он сидел за массивным столом, гипнотизируя взглядом телефон, лежавший на полированной столешнице. За окном сияла огнями вечерняя Москва, но Волков не смотрел на город, который еще вчера казался ему его личной вотчиной.

Резкий звук звонка заставил его вздрогнуть.

На экране высветилось одно слово: «Веньяминыч».

Волков схватил трубку мгновенно, его пальцы побелели от напряжения. Это был тот самый звонок, которого он ждал последние сутки. Звонок человека, который должен был решить его главную проблему по имени Виктор Громов.

— Да, — выдохнул он, не тратя времени на приветствия. — Говори.

Голос на том конце провода был сухим, лишенным эмоций и пугающе официальным.

— Проблема не решена, Олег.

Волков замер.

— Что значит «не решена»? — процедил он, чувствуя, как внутри начинает закипать ярость. — Я заплатил за результат. Где он?

— Результат в морге, — ответил Веньяминыч. — Все трое.

— Что?.. — Волков осел в кресле. — Все трое? Как?

— Я не знаю деталей, и знать не хочу, — перебил его собеседник. В его голосе прорезались нотки страха, который он безуспешно пытался скрыть за профессиональной жесткостью. — Мои люди мертвы, а ваш «объект» жив и здоров. И судя по тому, что мне доложили, он далеко не тот, за кого вы его выдавали.

— Послушай, мы можем… — начал Волков, пытаясь спасти ситуацию.

— Нет, — отрезал Веньяминыч. — Мы ничего не можем. Я умываю руки. Больше не звони мне. Я не хочу иметь с этим дел. Забудь этот номер.

Раздались короткие гудки.

Олег Петрович медленно отвел телефон от уха. Все это в голове не укладывалось… Трое профессионалов, спецура, против одного провинциального коронера. И все мертвы?

Ярость, горячая и неконтролируемая, накрыла его с головой.

— Сука! — гаркнул он в пустоту кабинета и со всей силы отправил телефон прямо в стену.

Кррррррак!

Удар. Звон разбитого стекла и хруст пластика. Дорогой аппарат разлетелся на куски, осыпавшись на пол жалкими обломками.

Тяжело дыша, Волков рухнул обратно в кресло. Он приложил ладонь к лицу, закрывая глаза, и замер, пытаясь унять бешеный стук сердца.

Нужно было думать, и думать быстро.

Ситуация выходила из-под контроля. Если наемники мертвы, значит, полиция уже там. Значит, завтра, а может и сегодня, начнутся вопросы.

А еще были эльфы из МВД. Эта парочка, которая заявилась к нему в офис и тыкала в лицо распечатками с его счетов. Они следят за ним. Они знают про Ворона. Они знают про часы.

И Виктор Громов. Сынок, похоже, оказался совсем не так прост. Не спившийся неудачник, а кто-то, кто смог пережить покушение и отправить на тот свет троих бойцов.

Вывод был неутешительным, но кристально ясным: Волков был в дерьме по самые уши.

Его прижали со всех сторон. Если он останется в Москве, его возьмут. Либо МВД, либо Инквизиция за артефакт, либо сам Громов доберется до него.

Нужно исчезнуть, и желательно прямо сейчас.

Олег Петрович резко выпрямился. Он открыл нижний ящик стола, отодвинул стопку бумаг и достал другой телефон — простенький, кнопочный, без доступа в интернет и геолокации. Зашифрованный канал.

Его пальцы быстро набрали номер, который он знал наизусть, но надеялся никогда не использовать для такого разговора.

Один гудок. Второй.

— Да, — раздался хриплый спокойный голос.

— Игнат, это я, — сказал Волков. Голос его был твердым, но в нем сквозило отчаяние загнанного зверя.

— Слышал новости, — ответил Ворон. — У тебя проблемы, Олег. Большие проблемы.

— Я знаю, — оборвал его Волков. — Мне нужно уехать из Москвы, и подальше.

— Это будет стоить дорого. Сейчас все выходы под колпаком.

— Плевать на деньги, — бросил Волков. — Заберу все, что есть в кэше.

На том конце повисла пауза.

— Хорошо, — наконец произнес контрабандист.

— У меня есть последняя просьба для тебя, — сказал Волков, глядя на осколки своего телефона на полу. — Ты, как контрабандист, наверняка имеешь тайные тропы. Мне нужно уйти так, чтобы ни одна собака, ни один эльф не смог меня найти.

Первым делом после сообщения эльфийки хотелось вскочить, схватить куртку и мчаться следом. Жизнь в постоянной круговерти и ожидании проблем становилось привычкой, что, в общем-то, нехорошо. Но боль в плече тут же дернула, как натянутый поводок, напоминая: ты не в форме, парень.

А еще — логика.

Эльфы справятся. Они профи, за ними система, магия и силовики. Мое физическое присутствие там будет скорее обузой. А вот здесь, в тылу, я как раз могу быть крайне полезен.

Мысли лихорадочно защелкали, выстраиваясь в четкую цепочку.

Волков бежит. Он — загнанная крыса. А что делает крыса, покидающая корабль? Она тащит с собой все что можно унести.

Он соучредитель. У него есть право подписи, доступы к счетам, ключи от цифровых замков компании. Пока его не взяли, пока на его запястьях не защелкнулись наручники, он все еще может одним кликом мыши обрушить империю, которую они с отцом строил столько лет. Перевести активы в офшоры, слить акции, опустошить резервные фонды.

Если он это сделает, мы останемся ни с чем. Отец умрет в нищете, а я получу в наследство только долги и воспоминания. И если второе меня не сильно тревожило, то вот до конца дней выплачивать кому-то деньги только за то, что Ивановича кинули на старости лет… как-то мне не очень хотелось.

Нужно было немедленно перекрывать кислород.

Я схватил телефон и набрал номер отца. Каждый затянувшийся гудок заставлял меня нервно стучать по полу ногой. Казалось, прошла вечность, прежде чем я услышал его хрипловатый, но уже окрепший голос.

— Слушаю, Виктор. Что случилось?

— Волков бежит, отец, — сказал я быстро и без предисловий. — МВД село ему на хвост. Он явно пытается слинять.

— Вот же сын собаки, — проворчал Андрей Иванович. В его голосе слышалось презрение. — Он всегда трусил и пытался сделать работу чужими руками. А тут, видать, совсем посыпался.

— Да черт бы с ним, отец. Главное сейчас перекрыть активы. Пока его не арестовали, он попытается вывести деньги, я тебе зуб даю. Нам нужно заблокировать счета прямо сейчас.

На том конце повисла тишина. Я слышал, как отец тяжело дышит в трубку.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Я сейчас же вызову машину. Буду в офисе через полчаса.

— Отставить! — рявкнул я, забыв про субординацию. — Ты лежишь в палате интенсивной терапии. Тебе нельзя вставать, а тем более носиться по городу. Я займусь этим сам.

— Ты? — в его голосе промелькнуло сомнение. — Витя, ты не знаешь специфики. Там совет директоров, юристы, протоколы безопасности. Тебя просто не пустят в систему.

— Пустят, если ты им прикажешь, — парировал я. — Назначь экстренное совещание прямо сейчас, по видеосвязи. Представь меня как своего представителя. Дай мне полномочия, а я разберусь.

Отец помолчал еще пару секунд. Я почти физически ощущал, как в его голове идет борьба между привычкой все контролировать самому и здравым смыслом.

— Хорошо, — сказал он твердо. — Пятнадцать минут. Я свяжусь с секретарем. Подключайся к конференц-связи из моего кабинета. Пароль от системы…

Он продиктовал сложную комбинацию цифр и букв.

— Записал.

— Не подведи, сын.

— Не подведу.

Я сбросил вызов и посмотрел на часы. Пятнадцать минут. У меня было четверть часа, чтобы подготовиться к битве, в которой я ничего не смыслил. Я был судмедэкспертом, коронером, немного магом, но никак не финансовым аналитиком. Мысли о бизнесе если и возникали, то где-то там, на задворках сознания перед сном в прошлой жизни.