Александр Вольт – Архитектор Душ VI (страница 14)

Его ментальный барьер ощущался плотным, вязким и черным, словно гудрон. Ворон не паниковал, полноценно встав в оборону. Осознанно, жестко, с профессионализмом человека, который всю жизнь скрывал свои тайны и был готов унести их в могилу. Я почувствовал, как моя собственная энергия, и без того истощенная, расплескивается об эту защиту, не в силах найти ни единой трещины.

Слишком крепкий. Моих остатков не хватит. Я просто выжгу себя изнутри, если попытаюсь пробиться, и свалюсь прямо здесь в кому.

Стиснув зубы, я почувствовал, как по спине течет холодный пот. В висках застучало.

Рука Шаи крепче сжала мою ладонь.

Это не было похоже на переливание крови или электрический разряд. Это было… словно в пересохшее русло реки внезапно хлынул горный поток. Чистая, вибрирующая, чужая, но совместимая сила. Энергия эльфийки вливалась в меня, заполняя пустые резервуары, вымывая усталость и боль. Она была другой на вкус — более легкой, светлой, с привкусом чего-то древнего и лесного, но мой организм, жадный до ресурсов, принял ее без возражений.

— Спасибо, — прошептал я одними губами.

Теперь полный вперед.

Я сгруппировал эту заемную силу, скрутил ее в тугой жгут, превращая в таран, и ударил.

Ментальный удар был страшным. Я почувствовал, как дрогнул его разум, как по черному гудрону пошли трещины. Ворон зарычал в реальности, дернувшись на стуле, но я уже был внутри, разрывая его оборону.

Панцирь лопнул.

Меня затянуло внутрь. Темнота взорвалась калейдоскопом образов. Это было не беспорядочное мелькание, как у Волкова, а четко структурированный архив преступника высокого полета.

Я видел карты. Десятки, сотни карт. Тайные тропы через границы, о которых не знали пограничники. Подземные туннели, старые, заброшенные коллекторы, ведущие из Польши, из Азии, с закрытых территорий. Я видел схемы движения грузов — сложные, многоступенчатые, с перегрузками в нейтральных водах и сбросами с малой авиации в глухой тайге.

Я видел лица. Заказчики. Чиновники, прячущие глаза. Аристократы, жаждущие запретных удовольствий. Коллекционеры, готовые платить любые деньги за вещи, пропитанные кровью.

Вот он передает шкатулку с проклятым ожерельем седому генералу. Вот он оценивает древний эльфийский кинжал, выкопанный черными археологами. Вот он дает консультацию по телефону, объясняя, как активировать руну на черепе.

Он знал все. Каждый артефакт, проходящий через его руки, имел историю и назначение. Он знал, что часы для Волкова — это орудие убийства, и продал их с холодной улыбкой, накинув цену за «срочность».

Поток информации ускорялся. Я листал его память как папку с документами, ища нужное. Счета, явки, пароли…

И вдруг картинка замерла.

Это было воспоминание недавнее, но очень яркое, окрашенное странным чувством уважения, которое Ворон питал к своему собеседнику. Редкое чувство для такого циника.

Закрытый кабинет, обшитый темным деревом. Запах старых книг и дорогого трубочного табака. Полумрак, разбавляемый светом настольной лампы с зеленым абажуром.

Ворон стоит, почтительно склонив голову. А напротив него, в глубоком кресле, сидит человек.

Я всмотрелся в лицо этого человека, и мое ментальное тело, находящееся внутри чужого разума, застыло, узнав его.

Это был мужчина лет сорока пяти. Его внешность была настолько характерной, что спутать ее с кем-то другим было невозможно. Он напоминал оживший портрет Зигмунда Фрейда, сошедший со страниц учебника по психоанализу. Аккуратная, ухоженная, тронутая сединой эспаньолка, клиновидной формой спускающаяся к подбородку. Круглые очки в тонкой, едва заметной роговой оправе, за которыми скрывались внимательные, чуть прищуренные глаза.

Он был одет подчеркнуто академично, словно собирался не на встречу с главой черного рынка, а на лекцию в университет. Твидовый пиджак песочного цвета с характерными кожаными заплатками на локтях, идеально отглаженная рубашка, неброские, но дорогие брюки. Весь его облик дышал спокойствием и интеллектуальным превосходством. Лицо, словно сошедшее с полотна старого мастера — мудрое, немного усталое, вызывающее доверие.

Я знал этого человека.

— Сделка заключена, Игнат, — произнес он. Голос был тем же самым — бархатным, обволакивающим.

Ворон, который никого не боялся и никого не уважал, протянул руку, Вяземский ответил на рукопожатие. Их ладони сомкнулись.

Рукопожатие было коротким, но значимым.

Затем картинка в памяти Ворона дрогнула и сменилась. Ракурс сместился. Теперь я видел, как контрабандист наклоняется к сейфу, скрытому в панели стола, и с не свойственным его циничной натуре уважением извлекает оттуда сверток.

На стол, прямо под пятно света от лампы, лег тяжелый предмет. Ворон медленно развернул бархатную ткань.

Книга.

Она была старой. Не просто старой, а даже древней. Обложка из потрескавшейся, почти черной кожи. Металлические уголки потускнели, но массивный замок был начищен до блеска.

— Это оригинал, — произнес Ворон, и в его голосе прозвучала гордость торговца, выкладывающего на прилавок свой лучший товар. — Не список, не копия шестнадцатого века. Это первоисточник. Тот самый, о котором шептались в закрытых ложах, но который никто не видел уже лет двести.

Человек в твидовом пиджаке подался вперед. Свет лампы отразился в стеклах его круглых очков, скрыв выражение глаз, но я видел, как дрогнули его руки. Тонкие пальцы с аккуратным маникюром потянулись к фолианту, коснулись грубой кожи, словно проверяя реальность происходящего.

— Вы уверены, Игнат? — спросил он мягко, но в этом бархатном голосе звенело напряжение. — Ошибки быть не должно. Мне не нужна историческая реликвия, мне нужен инструмент.

Ворон усмехнулся, положив ладонь на книгу, словно защищая ее.

— Никаких ошибок. Мои люди перерыли половину Европы, чтобы достать это. Здесь всё, что вы искали. Все ответы.

Контрабандист щелкнул замком и приоткрыл тяжелую обложку. Страницы были желтыми, пергаментными, исписанными плотным, угловатым почерком. Рисунки — схемы энергетических каналов, узлы, контуры человеческого тела, оплетенные невидимой паутиной.

— Управление психеей, — прошептал Ворон, ведя пальцем по строкам. — Полный контроль. Как извлекать, как перенаправлять, как модифицировать. Здесь описаны ритуалы, от которых волосы встают дыбом даже у меня, а я, поверьте мне, читал всякое. Разделение сущности, перенос сознания… Это не просто книга, мой дорогой друг. Это пульт управления человеческой душой.

Покупатель поправил очки на переносице. Он смотрел на открытые страницы с жадностью голодного зверя, перед которым поставили блюдо с мясом. На этом интеллигентном, благообразном лице, напоминающем доброго университетского профессора, вдруг проступило что-то хищное.

— «Пульт управления», — повторил он задумчиво, пробуя слова на вкус. — Звучит… многообещающе. Если здесь действительно описаны методы разрыва связи и подчинения воли… то цена не имеет значения.

— Цена уже оговорена, — напомнил Ворон, закрывая книгу одним могучим хлопком. Бам. — И она высока.

Человек в пиджаке с кожаными заплатками на локтях медленно кивнул. Он положил руку на книгу, накрывая ее своей ладонью, словно заявляя права.

— Знания всегда стоят дорого, Игнат, особенно те, что позволяют стать чем-то большим, чем просто человек.

Я смотрел на эту сцену, и холодный пот стекал по моей спине.

Судя по тому, как уверенно он положил руку на гримуар, он четко понимал, что будет с ним делать.

Глава 7

Владимир Арсеньевич с ожесточением вдавил окурок в переполненную пепельницу и снова застучал по клавишам. Поисковик на запрос «темные магические эманации в крови» выдавал какую-то чушь: форумы готов, обсуждающих энергетический вампиризм, рекламу шарлатанов, снимающих порчу по фотографии, и статьи из бульварной прессы о заговорах в масонских ложах.

Никакой конкретики или медицинских статей, никаких закрытых отчетов. Словно такой формулировки не существовало в природе, и лаборант, написавший это в заключении, просто сошел с ума. Ну или знал то, чего не положено знать простому следователю уголовного розыска.

— Чертовщина, — пробурчал Владимир, потирая воспаленные глаза.

В дверь коротко, по-военному, четко постучали.

Владимир Арсеньевич дернулся, смахивая пепел с рукава рубашки.

— Да, — крикнул он, не оборачиваясь. — Войдите!

Дверь отворилась без скрипа, что для этого здания было уже аномалией. На пороге возник мужчина. Высокий, поджарый, в идеально сидящем черном костюме, который стоил, вероятно, как годовая зарплата всего отдела. Белая рубашка, узкий черный галстук.

И вишенкой на торте были абсолютно черные солнцезащитные очки. И это в пасмурный день в полутемном кабинете.

Владимир смерил гостя долгим, тяжелым взглядом. «На кой-хрен тебе очки в помещении? Сетчатку бережешь или совесть прячешь?»

Мужчина прошел к столу, двигаясь плавно и бесшумно, как хищник.

— Владимир Арсеньевич? — голос был таким же стерильным и безэмоциональным, как его костюм.

— Я, — следователь откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Николай Федорович. Служба Безопасности Российской Империи, — гость достал из внутреннего кармана удостоверение в темно-бордовой коже и раскрыл его перед носом следователя.

Владимир даже не дернулся, чтобы взять документ.

— Положите на стол, будьте добры, — произнес он спокойно, но с нажимом. — Зрение уже не то, знаете ли.