Александр Вольт – Архитектор Душ Х (страница 28)

Я негромко постучал костяшками пальцев в деревянную дверь и, приоткрыв ее, заглянул внутрь.

Виктория полулежала на кровати с приподнятым изголовьем. Ее лицо выглядело на удивление спокойным, хотя бледность еще не до конца сошла со щек. Она молча смотрела работающий на стене телевизор, по которому шла какая-то новостная передача. Заметив движение, она повернула голову.

— Можно? — обратился я к ней, переступая порог.

Увидев меня, она искренне улыбнулась, и в ее глазах появилось оживление.

— Виктор, — произнесла она, выключая телевизор пультом, который держала в руке. — Проходи, конечно.

Я вошел в палату, пододвинул стоявший у стены удобный стул поближе к ее кровати и присел. Оглядел ее еще раз, оценивая состояние профессиональным взглядом. Мониторы у изголовья показывали стабильный пульс и ровное давление.

— Привет, ты как? — спросил я.

— В порядке. Держусь, — она пожала плечами, насколько ей позволяло положение. — Ты-то как? Не каждый день на тебя, наверное, нападают двойники.

— Не каждый, — согласился я, мягко улыбнувшись. — Но некоторым вещам свойственно иногда случаться впервые.

— И не говори, — она тоже улыбнулась в ответ.

Какое-то время мы просто молчали, давая друг другу время привыкнуть к спокойной обстановке после всего пережитого безумия. Затем Виктория чуть подалась вперед, внимательно посмотрев на меня.

— Так что, говоришь, никакой родовой магии у тебя нет? — она хитро улыбнулась, вспоминая наши прошлые разговоры и то, что она видела собственными глазами в Актовом зале.

— Родовой нет, — сказал я абсолютно серьезно.

Ее улыбка слегка померкла, сменившись искренним недоумением.

— А что это тогда было?

— Приобретенное.

Она широко распахнула глаза, на мгновение забыв о своей травме.

— Ты… это… это же запрещено! — выдохнула она, инстинктивно понизив голос, словно нас могли подслушать даже в этой пустой индивидуальной палате. — Тебя ж в Инквизицию должны были сдать, если ты обрел магию незаконным методом!

— Знаю, — я кивнул, подтверждая ее слова. — Но вчера я прошел регистрацию и получил лицензию мага, так что теперь я полноправный член магического общества. Думается мне, что в качестве награды за спасение множества жизней Император смиловался и сделал мне такого рода вот презент.

Мои слова были немного приукрашены, естественно. Ну, не буду же я Виктории рассказывать всю подноготную. Рассказывать о том, что во мне Император видит удобное, нестандартное оружие, которое когда-то, вероятно, планирует использовать в своих политических или силовых интересах. Мне этого хотелось меньше всего, но когда встанет вопрос — тогда и разберусь. Сейчас главное, что я нахожусь на свободе, обладаю официальными документами, и моим близким не угрожает опасность со стороны государства.

— Император?.. — еще больше удивилась она. В ее голосе прозвучало неподдельное потрясение. Для обычного человека, пусть и высококвалифицированного врача, упоминание самодержца в таком бытовом контексте звучало как нечто нереальное. — В каком смысле?

— В прямом, — ответил я ровным тоном. — После того, как в комнату ворвался спецназ СБРИ и чуть ли не волоком утянули от тебя, меня доставили сначала в обезьянник, а оттуда привели прямо в комнату, где сидел… Император. Ну и мы коротко побеседовали. Суть разговора, извини, не буду рассказывать. Конфиденциально.

Виктория, чуть приоткрыв рот, медленно покивала.

— Подумать только… Император… — пробормотала она.

— Ага, — сказал я. — Я точно так же удивился.

Мы снова ненадолго замолчали. Воздух в палате был теплым, пахло чистотой и лекарствами. Я смотрел на нее и думал о том, насколько тонкой была грань между жизнью и смертью в тот вечер. Если бы я не успел разорвать энергетический узел, никакая реанимация ей бы уже не помогла.

— И, Виктор… — вдруг нарушила тишину Виктория, глядя мне прямо в глаза.

— Да?

— Спасибо, — сказала она тихо, но очень твердо. — Что спас меня.

Я протянул руку и положил свою ладонь поверх ее кисти, лежащей на одеяле. Кожа у нее была теплой.

— Не за что. Это была моя обязанность, ведь именно из-за меня ты попала в эту ситуацию. Если бы не я, этот человек вообще не оказался бы на приеме и не стал бы устраивать весь этот террор.

— Нет, — резко отрезала Виктория, не позволяя мне взять вину на себя. Ее пальцы слегка сжали мою ладонь. — Я могла стоять в стороне, как все остальные, и не шевелиться, но я так не могла. Я же видела, что на моего товарища, прости за жаргонизм, «быкуют». Как я могла такое допустить?

Она хитро улыбнулась, и на ее лице вновь появилось упрямое выражение, которое я уже успел за множество раз подметить.

— Тем более, что ты уже один раз, можно сказать, спас меня, когда решил вопрос с теми двумя мужланами на остановке в Симферополе. Я просто возвращала долг.

— Ты бы разобралась с ними и без меня, — пожал я плечами, вспоминая, как профессионально она орудовала кастетом. — Но не за что, еще раз. Я сделал то, что должен был.

Она благодарно кивнула, принимая мой ответ.

— Когда тебя выписывают? — спросил я, переводя разговор на более практические темы.

— Не знаю точно, — она посмотрела на стойку для капельниц, которая сейчас пустовала. — Сказали, что пару дней еще побуду тут под наблюдением, но результаты анализов, вроде бы, хорошие. Органы целы, физических повреждений нет.

— Маша и Дима будут тебя ждать. Они решили остаться в Москве до твоей выписки, чтобы уехать в Крым всем вместе.

— Я знаю, они писали мне, — Виктория тепло улыбнулась. — А ты?

— А я остаюсь, — ответил я, убирая руку. — У меня есть незаконченные дела.

— Ясно, — сказала она с едва заметной ноткой сожаления. — Ну хоть писать потом будешь?

Я не смог сдержать широкой улыбки, после чего не спеша поднялся со стула, поправляя пиджак.

— Могу задать тебе такой же встречный вопрос.

Она закатила глаза с легким, показным возмущением.

— Вечно вы, мужики, уходите от ответа.

— Выздоравливай, — я подмигнул ей, направляясь к выходу из палаты. — Еще увидимся.

— Пока, Виктор.

Выйдя через стеклянные автоматические двери больницы на улицу, я остановился на крыльце и глубоко вдохнул. Холодный и влажный осенний воздух мгновенно заполнил легкие, вытесняя въедливый запах медикаментов и хлорки.

На парковке у центрального входа дежурило несколько желтых автомобилей такси, водители которых лениво курили, прислонившись к капотам, и провожали взглядами выходящих людей. Я посмотрел на них, затем перевел взгляд на серое, затянутое плотными облаками небо, и понял, что совершенно не хочу сейчас снова садиться в тесный салон машины.

Мне нужно было движение. Мое тело, пережившее за последние сутки мощнейшее химическое отравление транквилизаторами, колоссальный выброс магической энергии и последующее физическое истощение, настоятельно требовало элементарной механической работы мышц.

Засунув руки глубоко в карманы брюк, я решительно свернул с больничной аллеи на тротуар и направился в сторону ближайшей станции метрополитена.

Идти пешком по шумным московским улицам оказалось на удивление правильным решением. Мимо спешили прохожие, уткнувшись в воротники курток, по проезжей части сплошным потоком двигались автомобили, шурша шинами по влажному асфальту. Эта обыденная суета действовала отрезвляюще. Она возвращала меня в реальность, напоминая о том, что мир гораздо шире и прозаичнее тех проблем, в которых я варился последнюю неделю.

Спустившись в подземку, я миновал турникеты и встал на эскалатор. Специфический запах нагретого металла, машинного масла и сквозняка, гуляющего по тоннелям, ударил в нос. На платформе было довольно людно. Дождавшись поезда, я зашел в вагон и встал у дверей, прислонившись спиной к прохладному стеклу. Поезд тронулся, набирая скорость. Мерный, ритмичный стук колес на стыках рельс действовал почти гипнотически. Я смотрел на сидящих напротив людей: студентов с рюкзаками, уставших менеджеров, пенсионеров. Никто из них не обращал на меня ни малейшего внимания. Для них я был просто еще одним случайным попутчиком в помятом сером пиджаке, а не граф с запрещенной магией.

Хех… уже некогда запрещенной для меня.

Сделав нужную пересадку и проехав несколько станций, я вышел на поверхность уже совершенно в другом районе столицы. Отсюда до элитного поселка, где располагалось родовое имение Громовых, оставалось около получаса ходьбы спокойным шагом.

Я шел по широким тротуарам, которые постепенно становились все более чистыми и безлюдными. Многоэтажная городская застройка сменилась высокими заборами из кирпича и кованого металла, за которыми скрывались роскошные особняки.

Подойдя к контрольно-пропускному пункту поселка, я молча кивнул знакомым сотрудникам охраны. Они, узнав меня, без лишних вопросов открыли массивную калитку, пропуская на закрытую территорию. Дальше путь пролегал по вымощенной брусчаткой аллее, по обеим сторонам которой росли аккуратно подстриженные вечнозеленые кустарники.

Дом отца встретил меня тишиной. Я поднялся по широким каменным ступеням крыльца, нажал на массивную ручку и толкнул тяжелую входную дверь.

Стоило мне сделать пару шагов по мраморному полу, как из бокового коридора тут же появилась знакомая фигура в безупречно сидящем костюме.

— О, Виктор Андреевич, — искренне удивился Григорий Палыч, останавливаясь на полпути. Его седые брови поползли вверх. — Как вы внезапно. Мы вас сегодня не ждали.