Александр Волошин – Байки дерзкого капитана (страница 17)

— Да, командир, на посмотри.

Я взял маленький монокуляр, который внешне не обещает каких-то супер функций. Но каково было мое удивление, когда я посмотрел в абсолютно темный угол, и через прибор все было видно. Я охренел, что так можно было.

— Охереть. — Воскликнул я, пытаясь перекричать работающий двигатель. — Если бы у меня такой прибор был на каждой задаче, то я бы ночью вообще не опасался ходить. Крутая штука, и хорошо, что сегодня она у нас, пригодится как никогда.

Я с водителем закрыл борт, и запрыгнул в кабину, в которой было намного теплее, чем на улице.

— Ну, с Богом, поехали. Куда ехать знаешь? — спросил я у водителя.

— Знаю, я уже был пару раз в той местности.

— Ну нам в любом случае ехать за буханкой. Они нам укажут, где остановиться.

Свет фар ударил в боковое зеркало заднего вида, буханка медленно вырулила из-за нашего борта и начала движение. Мы тронулись вслед за ней. В машине было очень тепло, и обычно на этом контрасте, когда там холодно, а тут жара, тебя непроизвольно кидает в сон. Но в этот раз было все по-другому. Я ехал очень бодро, общался с водителем, смотрел по сторонам и периодически поглядывал в боковое зеркало заднего вида.

Населенные пункты закончились, и мы въезжали в зону темноты, пустоты и опасности. Буханка впереди нас выключила фары, я продублировал это своему водителю. Вообще езда без фар очень интересное ощущение, с одной стороны ты понимаешь, что можно легко врезаться, с другой стороны ты понимаешь, что с фарами ехать очень небезопасно. Но от того, что было много снега и луна, периодически, выходила из-за облаков, темноты как таковой не было, местами видимость была до ста метров, и это в темное время суток. Мы ехали по грунтовой разбитой дороге, которая вела как раз в ту деревню, через которую нам нужно было идти, держа дистанцию от буханки, так как противотанковые мины никто не отменял, и все возможно. Но не доезжая метров триста, буханка делает резкий поворот вправо, уходит в сторону лесополосы, перед которой останавливается и выключает двигатель.

Я знал, что Урал уедет обратно, поэтому ему двигатель выключать было не надо.

— Приехали? — спросил я у ротного.

— Да, выгружайтесь.

— Вылезаем, товарищи, быстро и не громко. — сказал я всем, кто находился в кузове в тот момент, открывая борт.

Бойцы начали выпрыгивать, скидывать какие-то мешки или рюкзаки, в темноте было не особо разобрать. Как только освободили кузов, мы с водителем закрыли борт, я пожал ему руку, и он поехал. Мы все замолчали на минуты три, чтобы послушать обстановку, было все очень тихо, так, что даже подозрительно. Бойцы, которые приехали с ротным, уже начали разворачивать антенну, и крепить ее куда-то на дерево, а мои бойцы были уже готовы выдвигаться.

— Так, Кубинец, давай строй своих. Сейчас ставлю задачу, определяю походный порядок и выдвигаемся, а то холодно, пиздец.

Кубинец зашевелился, его бойцы начали какое-то броуновское движение, но в итоге через две минуты наша сводная группа стояла передо мной полукругом.

— Сюда внимание. Вот в таком составе мы пойдем сегодня выполнять задачу, командиром буду я, позывной Юстас. Каждый из вас обязан выполнять все мои требования и указания. Если кого-то что-то не устраивает, оставайтесь здесь сразу, чтоб не ебали мне там голову. Идти будем очень быстро, так как холодно, в таком темпе дойдем до балки, а дальше уже доверну. Здоровье у всех позволяет идти на эту задачу? Есть еще время отказаться. — сказал я, оглядывая своих соседей.

— В головняке идут мои бойцы, я иду за ними, потом вы. Крайний идет Кубинец. Никого не пропускаешь за себя, и периодически смотришь и слушаешь в тыл, мы с тобой на связи, но лучше лишний раз радиостанцией не пользоваться. У каждого из вас есть мина. Кто куда будет ее ставить — определяю я лично. Как мину установили, мне доклад, что мина установлена там, где я сказал. Как все мины будут установлены, возвращаемся назад. Вопросы какие есть?

Все промолчали, а значит можно было начинать движение.

— Можно перессать, через три минуты начинаем движение. Да, и еще, в случае какого-либо кипиша слушать мои команды и их выполнять. Отходить в любом случае будем на юг, к деревне, там через речку и сюда. Понятно?

— Понятно — ответил кто-то из соседей, и сводная группа разошлась.

— Витас, идешь первым, Морфей, ты второй, Витамин ты третий, радист ты четвертый, я за тобой. Ваша задача мониторить все сто восемьдесят градусов. У вас ночник крутой, теплак, поэтому мы должны видеть других раньше, чем они нас. Не ебланим, идем тихо. Если какое-либо подозрение, тихо сели, если надо — легли, наблюдаем и слушаем. Понятно?

Ответа опять не прозвучало, а значит все уже были готовы идти. Убедившись, что соседи в полном составе построились в походный порядок, я дал команду на начало движения, предварительно пообщавшись с ротным. Разговор был рабочим, про связь, про эвакуацию, про маскировку. Пожали руки и разошлись.

Мороз крепчал, щеки и нос немного прихватывало. Осмотрев бойцов соседей, я остановился на одном из них, который противотанковую мину держал за ленточную петлю в руках.

— Ты так собрался идти? Ты знаешь сколько нам идти? У тебя руки охуеют так нести.

— Я привыкший.

— Ну если привыкший, то хуй с тобой, неси так, я на тебя посмотрю через пару километров.

Мы начали движение, через какое-то поле, в направлении деревни. Посидев пару минут в каких-то камышах, послушав и посмотрев вокруг, мы выяснили, что свет в доме горит только справа на окраине, но нам туда не надо, что дым из труб идет, значит дома оттапливаются, но люди уже спят. Чтоб пройти мост, нужно было сначала спуститься немного вниз по дорожке, а потом также подняться, но подъем был не из легких. Я отправил двух человек на ту сторону на доразведку.

— Можно идти командир. — прозвучало в радиостанцию, и я, махнув рукой ближнему бойцу, который сидел за мной, и убедившись, что он понял мою команду, и что он ее передал дальше, сильно пригнувшись, я выдвинулся в сторону моста, вслед за радистом. Быстро пробежав открытый участок, мы оказались у мостика, который больше был похож просто на настил через небольшой ручеек, нежели чем на мост, и сделав небольшую паузу, начали подниматься вверх, уходя влево, вдоль деревни. Наша пятерка собралась у какого-то куста, я взял теплак и начал смотреть вдоль домов, и сквозь заборы, где это было возможно, а остальная группа медленно плелась в полный рост, и более того, кто-то кому-то еще что-то говорил. Я рванул к ним и жестом показал, чтоб заткнули рот, и пригнулись. Дождавшись всю группу, я дал команду двойке выдвинуться дальше.

В какой-то момент очень злобно и громко начала лаять собака, потом еще одна и т. д.

— Командир, наши действия? — уточнил у меня Витас.

— Бегом марш до самой балки, не оглядываемся.

Я повернулся к бойцу, который шел за мной и сказал:

— Передай всем, бежим максимально быстро.

— Понял. — коротко ответил он и начал передавать дальше.

Выждав пару секунд, и взяв автомат за цевье правой рукой, я рванул вслед за радистом. Собаки стали лаять еще громче, гул нарастал, так как бойцы соседей бежали очень шумно, и с огромной отдышкой.

Добежав до балки, и удивившись, почему два моих первых бойца еще сидят здесь, я отправил их наверх с ночником и теплаком наблюдать по сторонам, а сам ждал остальную группу. Мягко выражаясь, физо у соседей было на два балла, в балку они уже просто шли, в полный рост, кто-то снял шапка, кто-то держался за грудь.

— Командир, у меня к тебе один вопрос. Вы кто такие? Откуда у вас столько здоровья? Я уже заебался, а ведь мы еще только деревню прошли — спросил меня один из «соседей».

— Кто мы? Да такие же, как и вы, только бегаем почаще.

Он молча на меня посмотрел, заулыбался и произнес:

— Наш сорокалетний спецназ не готов так воевать.

— Готов, вы только об этом еще не знаете. Вперед.

— В смысле вперед? Мы же только пришли?

В ответ я повторно повернулся и очень убедительно посмотрел на бойца.

— Понял, идем. Пошли братва, нам предстоит сделать много интересного.

Убедившись, что Кубинец на месте, а значит вся группа в сборе, мы начали движение наверх, по балке.

— Ну что там, Витас?

— Тихо, командир, можно двигаться. Видать, в такой мороз все сидят у печей и греются.

— Ну и хорошо. Мы ж такую погоду годами ждем. Давай, вот так вдоль кромки тех деревьев, до пустыря, а там уже до перекрестка рукой подать.

Витас потихоньку с моими бойцами начал уходить вперед, а я ждал Кубинца, чтоб понять, что идут. Тот парень, который нес мину в руках, был уже не такой бодрый, и чтобы вылезти из балки, кинул ее куда-то в снег, после этого, изрядно вспотевший, подошел ко мне и сказал:

— Командир, давай я мину здесь прикопаю, а на обратном пути заберу, и поставлю где нужно.

— Нет. Мы здесь возвращаться не будем. Неси дальше, осталось немного, обратно налегке пойдем.

Увидев Кубинца, я повернулся и начал движение в сторону, куда пошла моя четверка. Видимость была очень хорошая, я отчетливо видел силуэты идущих впереди бойцов на метров семьдесят.

Так не спешно, периодически вскидывая автомат, чтоб посмотреть через ночной прицел обстановку вокруг, мы дошли до пустыря, на котором была не большая развилка полевых дорог.

— Кубинец, здесь нужно оставить две мины. Который в руках несет, оставляет здесь, у деревьев, второго определи сам, они на обратном пути ставить будут. Поэтому пусть тут прикопают, но главное запомнят, куда положили, мы сюда через час где-то вернемся, если все пройдет по плану.