Александр Волков – Адмирал Канарис — «Железный» адмирал (страница 36)
Франко немедленно вылетел в Тетуан, столицу Испанского Марокко, чтобы взять на себя командование всеми африканскими воинскими частями. Однако по сообщениям, настигшим его в Тетуане, путч уже провалился. Лишь отдельные части армии последовали за заговорщиками. Помимо Марокко путчисты контролировали лишь крохотные территории на юго-западе Испании и часть северо-запада. Центральная Испания и весь восток страны, напротив, прочно удерживались правительством. Республиканский режим не мешкал: власти призвали народ страны подняться на борьбу с врагом и обратились за помощью к своим западным и восточным друзьям.
20 июля Франко получил еще одно — роковое — известие. Вождь путчистов Санхурхо, находившийся в Португалии, хотел вылететь в Испанию, но на взлете самолет потерпел аварию. Генерал погиб.
Оставшиеся в живых лидеры восставших — Франко и Мола — находились в сотнях километров друг от друга. Хуже того: на кораблях, которые готовы были перевезти войска Франко в Испанию, взбунтовались матросы. За несколько часов были убиты около 70 процентов всех морских офицеров страны. Африканская армия была обречена в бездействии ждать неизвестно чего, наблюдая, как республиканцы давят последние очаги сопротивления.
Вождь социалистов Индалесио Прието заявил: «Я вообще не знаю, чего хотят мятежники. Они — безумцы. На кого они надеются? Кто их спасет?» Франко знал, на кого ему надеяться, — на фашистские державы. Он попросил у Муссолини тотчас прислать 12 бомбардировщиков и 3 истребителя, чтобы перебросить основные силы в Европу. Обещал же ему дуче помочь оружием, когда начнется путч! Пришло время держать слово.
21 июля эмиссары Франко намеревались встретиться с Муссолини. Мола тоже направил курьера в Рим. Однако никто из них не знал, что глава фашистской Италии, прочитав телеграмму, присланную Франко, взял в руки синий карандаш и написал поверх бланка одно-единственное слово: «Нет!» Затея с мятежом казалась ему авантюрной. Путчистов без труда разобьют. Им не помогут ни 3 самолета, ни 12. Нечего связываться с ними и рисковать.
Военный атташе в Берлине, полковник Бейгбе-дер, не выдержал. Бросив все свои дела, он мчится в Марокко, где принимает на себя командование туземными частями. Встретившись с Франко, он сообщил ему, что в начале года вел разговор о готовящемся путче с Канарисом. Имя было известно генералу. Он лично познакомился с шефом абвера летом 1935 года, когда тот вел переговоры в Мадриде с испанским военным министром Гилом Роблесом. Тогда они обсуждали вопрос о торговле оружием между двумя странами.
Франко представил, как могут среагировать немецкие друзья, и тогда, 22 июля, Бейгбедер немедленно послал в Париж телеграмму — крик о помощи. Она была адресована генерал-майору Кюленталю, военному атташе при германском посольстве в Париже: офицеры хорошо знали друг друга. Полковник просил переслать текст телеграммы в военное министерство — он был уверен, что Канариса сразу же известят. Текст же был таков: мятежники просили с помощью частных немецких фирм срочно прислать в Марокко 10 транспортных самолетов.
Генералу Франко не понравилась такая запутанная комбинация, и он для подстраховки решил обратиться за помощью к некоему немецкому коммерсанту, жившему в Тетуане, Иоганнесу Бернхарду. В свободное время тот подрабатывал еще и шпионажем. Тот для разговора с Франко пригласил и своего шефа — главу тетуанского отделения НСДАП Адольфа Лангенхайма. Оба явно закисших от безделья нациста жаждали деятельности. И готовы были доставить в Берлин два письма от Франко. Одно предназначалось Гитлеру, другое — Герингу.
Отправить нелегальную делегацию в Берлин было решено на конфискованном в Лас-Пальмасе самолете компании «Люфтганза» D-А РОК. 24 июля самолет с Арранцем, Лангенхаймом и Бернхардтом взял курс на Берлин и в тот же день приземлился на аэродроме Темпельхоф.
Однако здесь эмиссаров ждал прохладный прием. Ханс-Генрих Дикхоф, руководитель политического отдела министерства иностранных дел, немедленно заявил, что «ни одно официальное военное ведомство не должно принимать людей Франко». Поддержка мятежника может иметь «самые плачевные последствия» для немецкого экспорта в Испанию и судоходства в Средиземном море. Франко обречен.
Впрочем, партайгеноссе из Тетуана проявили настойчивость, и в конце концов делегация Франко в сопровождении трех чиновников направилась к Гитлеру. Бернхардт потом вспоминал, что, выслушав их просьбу, фюрер принялся рассуждать вслух, но так и не сказал ничего определенного, пообещав принять решение к утру.
Около полуночи он вызвал к себе Геринга, Бломберга и, вероятно, Канариса. Во всяком случае, в регистрационной книге значится, что в совещании принял участие некий адмирал.
К 4 часам утра решение было принято: рейх поможет испанским путчистам.
Еще пару дней назад Гитлер побоялся бы ввязываться в испанские события. Теперь же он не ведал сомнений, прокрутив в голове следующую комбинацию. Если мятежники добьются успеха в Испании, Муссолини будет все решительнее действовать в Средиземноморье. Италия рассорится с Францией, поддерживающей Испанскую республику, и поневоле станет верной соратницей Германии.
26 июля немецкие военные, включая и ведомство Канариса, уже вовсю занимаются подготовкой помощи путчистам. Во второй половине дня в министерство авиации поступает приказ: организовать воздушный мост между Германией и Испанским Марокко.
На следующий день операция «Фейерверк» началась. С аэродрома в Темпельхофе поднялись два десятка транспортных «юнкерсов», которые взяли курс на Тетуан. На следующий день машины приземлились в Марокко. Тут же в них начали грузиться солдаты армии Франко.
Неделю за неделей самолеты доставляли их в Севилью. К середине октября удалось перевезти в Андалузию 13 тысяч человек и 270 тонн грузов. Франко мог ринуться в бой.
Одновременно с этим, в ночь на 1 августа, 86 пилотов люфтваффе, одетые в штатское, поднялись на борт парохода «Узарамо» и покинули гамбургский порт. Судно везло и боевую технику для Франко: 6 самолетов-истребителей «Хейнкель-51» и 20 зенитных орудий. Вслед за первыми «добровольцами» в Испанию отправились новые партии немецких военных.
Вскоре разнесся слух, что Германия помогает мятежникам не только летчиками и инструкторами, но и присылает части сухопутной армии.
Сотрудники министерства иностранных дел удрученно наблюдали за тем, как страна снова, как и весной того же года, в дни Рейнского кризиса, идет на открытую конфронтацию с державами Запада. Канарис и Геринг открыто связали себя с горсткой мятежников. Гитлер принимал опаснейшие внешнеполитические решения, полностью игнорируя дипломатов. Министр иностранных дел Константин фон Нейрат брюзжал, но заявить протест фюреру не решился.
Лишь начальник генштаба сухопутных войск Бек без колебаний отверг план послать его войска на помощь мятежникам: дескать, это может сорвать планы развития и оснащения германской армии. А главнокомандующий сухопутными войсками генерал-полковник фон Фрич хотя и слабо разбирался в политике, зато поспешил внести свое предложение — сформировать отряды из русских эмигрантов и отправить их в Испанию подавлять коммунистов. Когда же его спросили, как же переправлять их на место, Фрич вставил монокль, пару секунд он оцепенело смотрел на карту, лежавшую перед ним, затем, грассируя, произнес: «Стг'анная стг'ана! В ней нет даже железных дог'ог!» в 20-е годы. Он снова работает вместе с капитаном третьего ранга в отставке Рюггебергом, бывшим своим агентом в Барселоне. Морской офицер Мессершмидт, прежде представлявший интересы Канариса в Мадриде, теперь следит за испанскими событиями из соседней Португалии и помогает вооружать повстанческую армию. Немецкие агенты работают и в тылу «красных» (так именуют республиканцев), невзирая на потери.
Впрочем, провалов было немного. Благодаря налаженной агентурной сети, шеф абвера узнавал о многих важных событиях быстрее, чем Франко и Мола. В конце концов, дело дошло до того, что оба лидера мятежников стали координировать свои действия через Берлин.
Тут же по поручению Бломберга Канарис наседает на итальянцев. 4 августа он встречается с Роат-той в Больцано. Они быстро нашли общий язык, к тому же Муссолини за последние две недели переменил позицию. Он решил воспользоваться мятежом в Испании, чтобы укрепить свою власть в Средиземноморье. План фюрера начинал срабатывать.
Правда, поддерживать франкистов дуче решил неофициально, особо не афишируя свою деятельность. 30 июля 12 самолетов и пароход с боеприпасами были отправлены в Марокко. Теперь следующий ход за фюрером. И Канарис просит Гитлера еще об одной услуге для испанцев: им нужны еще самолеты и боеприпасы.
Гитлер размышляет, стоит ли открыто ввязываться в испанские события, нарушив негласную политику невмешательства, принятую остальными европейскими державами. 24 августа фюрер распоряжается: «Генералу Франко следует оказывать самую широкую военную и материальную поддержку, однако активного участия в боевых действиях на первых порах нужно избегать». На следующий день 3 немецких парохода взяли курс на Южную Испанию. Они везли 28 самолетов, боеприпасы и другие военные грузы.
Канарис же снова спешит в Италию, чтобы договориться о совместных акциях с итальянцами. 27 августа он сидит рядом с Роаттой и обсуждает соглашение о помощи испанским военным. Стороны намечают, какие поставки будет осуществлять каждая из них. Вместе с военной техникой к мятежникам прибудут и инструкторы, но открыто участвовать в боевых действиях они не станут. Германия и Италия не вправе в одностороннем порядке открыто вступать в войну.