Александр Волков – Адмирал Канарис — «Железный» адмирал (страница 38)
Впрочем, тайная война двух разведок уже не ограничивалась одной лишь Испанией. Советские разведчики сплели в ряде стран Европы обширные агентурные сети. Так, в Гааге советский резидент Вальтер Кривицкий создал тайную фирму. По всей Европе ее служащие закупали оружие для Испании. В их сеть внедрились агенты абвера. Канарис повел контригру: противникам подсовывали партии дефектного оружия.
Абверовцы нащупали и другие секретные советские фирмы, сбывавшие вооружение и набиравшие добровольцев. Эти конторы располагались в Лондоне, Париже, Цюрихе, Праге, Варшаве, Копенгагене, Амстердаме и Брюсселе.
Еще одна коммунистическая организация занималась саботажем. Руководил ею бывший функционер КПГ Эрнст Вольвебер, живший в Копенгагене. Два десятка его подручных выводили из строя немецкие, итальянские и японские транспортные суда. Они закладывали динамит в трюм кораблей и настраивали взрывные механизмы так, чтобы взрывы происходили в открытом море. Однако в конце концов абверовцам удалось подобраться к этой группе.
Яростная борьба велась и в Париже. Здесь ее объектом стала колония русских эмигрантов, которые не прочь были, записавшись в интербригаду, заслужить право вернуться на родину. Однако среди добровольцев были и люди, завербованные абвером. Так они проникали в передовые части республиканцев.
В свою очередь, ни абвер, ни гестапо не заметили, что под носом у них давно уже действовал враг. Антифашист и национал-коммунист Харро Шульце-Бойзен пострадал от нацистов еще в 1933 году в пору всеобщей унификации. Теперь он служил в секции прессы при авиационном министерстве. На свой страх и риск он собирал все, что мог узнать о действиях немцев в Испании: о перевозках грузов, о солдатах и офицерах, воевавших там, об агентах абвера на территории республиканцев. Его знакомая, Гизела фон Пельниц, время от времени приезжала к советскому торгпредству в Берлине и бросала письма с секретными сведениями прямо в почтовый ящик.
Если бы гестаповцы не усилили слежку за торгпредством, они вряд ли поймали бы курьера. Арестовали женщину в 1937 году. Шульце-Бойзен и несколько его единомышленников хотели уже бежать за границу, но внезапно Гизелу выпустили из полиции: она никого не выдала. Шульце-Бойзен тогда спасся. Позднее один из гестаповских комиссаров так отозвался о нем: «Во время гражданской войны в Испании мы засылали наших людей в интернациональные бригады. Шульце-Бойзен знал их имена и передавал красным. Наших людей из-за него ставили к стенке».
ВЗГЛЯД НА ВОСТОК
Итак, в ту пору в Испании сражались друг против друга разведки двух стран, боролись между собой две глубоко враждебные страны: Германия и Россия. Для Канариса Россия всегда была загадочным, жутким миром, от которого исходила угроза для Запада. Поэтому шеф абвера хотел как можно больше узнать о своем главном противнике, найти способ победить эту страну.
Собирать информацию о России невозможно было без помощи других государств — прежде всего ее соседей. Однако те вовсе не спешили участвовать в крестовом походе германской разведки. Даже Венгрия, по традиции дружественная страна, где Канарис впервые побывал в 1935 году, старалась вести «сдержанную, взвешенную политику»…
И все же наш герой нашел выход из положения. Он вспомнил венгерских офицеров, служивших в годы войны на австрийских военно-морских базах в Адриатике, и связался с некоторыми из них. В Берлин вскоре приехал подполковник Майор, глава группы обороны при венгерском генштабе. Обе стороны договорились совместно вести разведку на территории СССР.
Осенью 1935 года у абвера появился еще один партнер. Спецслужбу Эстонии возглавили офицеры, настроенные прогермански. Их лидером был полковник Маасинг. Следующим летом в Берлине было подписано соглашение: эстонцы разрешали немецким коллегам беспрепятственно работать на территории своей страны.
Еще одного союзника Германия нашла на Дальнем Востоке, в Японии. Шеф абвера поразился, как японские агенты умеют просачиваться в госаппарат русских. Сами абверовцы такими успехами похвастать не могли: в СССР у них не было ни одного мало-мальски ценного агента.
Канарису хотелось сблизиться с удачливыми коллегами. Помог ему небольшой, жилистый человек, всегда веселый и пахнущий вишневой наливкой. Звали его Хироси Осима. Был он генерал-майором, военным атташе в Берлине и шефом японской агентурной сети в Европе. Когда-то его отец служил военным министром и, вслушиваясь в советы немецкого генерала Мекеля, реформировал японскую армию. Оба — отец и сын — восхищались выучкой и умением немецких военных.
Оба, как и многие высшие японские офицеры, тепло относились к немецкому национал-социализму. Им верилось, что величие Германии возрождается. С этой европейской страной они связывали и свои честолюбивые планы. Они не терпели парламентскую систему и надеялись, что скоро Япония снова станет авторитарной страной.
Советский Союз был их врагом, обширную его часть — Сибирь — они хотели присоединить к Японии, потому что ее народу, считали они, не хватает жизненного пространства. Чтобы справиться с Россией, лучше было сражаться против нее вдвоем — вместе с надежным западным союзником. Таким, похоже, была для них Германия Гитлера.
Осима и Канарис быстро нашли общий язык, но до официального договора дело пока не дошло: были в Японии и видные политики, настроенные против союза с Германией.
И тут у Канариса появился неожиданный помощник. Честолюбивый Риббентроп, пытаясь прославиться на дипломатическом поприще, в октябре 1935 года тайно встречается с Осимой. Ему хотелось знать, не заключит ли Япония договор с Берлином о совместном отражении угрозы и что думают о таком соглашении в японском генштабе. Конечно, все это должно остаться в тайне, и Риббентроп ясно дал понять собеседнику, что действует приватно, а вовсе не по поручению Гитлера или министерства иностранных дел.
В генштабе были согласны пойти на такой союз, хотя правительство, боясь поссориться с Москвой, старалось держаться в стороне от Германии.
И тут сотруднику Риббентропа Герману фон Раумеру, эксперту по странам Востока, пришла в голову спасительная идея. Он вспомнил, что правительство СССР в официальных бумагах всегда подчеркивало, что никак не отвечает за пропагандистские акции Коминтерна, хотя его руководители и живут в Москве. Итак, развивал мысль Раумер, если Германия и Япония подпишут договор о борьбе с Коминтерном, то как может Кремль заявлять, что такой договор направлен против СССР? Идея ему настолько понравилась, что тут же, вечером 22 ноября 1935 года, он сочинил текст договора. Так в тот вечер родился Анти-коминтерновский пакт. 25 ноября 1936 года он был подписан. Возникла ось «Берлин — Рим — Токио».
Канарис без колебаний шел на союз с Японией, хотя большинство офицеров вермахта с неприязнью относилось к этой стране. В немецкой армии давно симпатизировали Китаю и помогали ему. Например, военным советником Чан Кайши в 1934–1935 годах был генерал фон Сект, бывший командующий вооруженными силами Веймарской республики; а личную охрану Чан Кайши возглавлял Штеннес, один из лидеров штурмовиков, которому пришлось бежать из Германии.
Однако шефа абвера борьба двух восточных стран мало интересовала. Его куда больше мучила в те дни совсем иная забота. 30 декабря 1935 года советская правительственная газета «Известия» сообщила о тайных германо-японских переговорах. А ведь о них в те дни не знали даже министры иностранных дел обеих стран. Далее, в августе 1936 года в Москву снова просачиваются секретнейшие подробности отношений Берлина и Токио. Каким образом?
В абвере тогда и не подозревали, что советский агент сидит в центральной службе подслушивания и радиоперехвата. Он имеет доступ ко всем шифрованным телеграммам Осимы и сообщает о них своему шефу, генералу Кривицкому.
Впрочем, совместные неудачи лишь сплотили японских и немецких разведчиков. Осима пытается побыстрее превратить Антикоминтерновский пакт в тесный военный союз. В декабре 1936 года он едет в Японию, но перед поездкой знакомит руководителей военного министерства с проектом германо-японского военного соглашения. В вермахте ужаснулись. «Это — дело политических руководителей страны», — повторял Кейтель.
Осима не сдается. В марте 1937 года он возвращается в Берлин и преподносит немецким генералам новый документ: в нем сказано, что армии обеих стран, включая авиацию, будут тесно сотрудничать. Были тут и строки, важные для Канариса. Документ предписывал военным обеих армий обмениваться всевозможной информацией, касающейся России, а также вести совместную подрывную работу против нее.
Бломберг и Кейтель растерялись. С Японией они вообще не хотели ничего подписывать, а как объяснить отказ, не знали. Их затруднение разрешилось в июле 1937 года, когда японская армия вторглась в Северный Китай. Втягиваться в войну на Дальнем Востоке не желал и сам фюрер. Кейтель объявил Осиме, что «более нет надобности ни в каких письменных соглашениях».
Но Канарис все-таки остался в выигрыше, поскольку в разговоре с Осимой Кейтель сказал, что не возражает, если японцы договорятся прямо с абвером об обмене информацией и подрывной работе против России. Разведки двух стран сблизились еще сильнее.