Александр Воинов – Иностранка (страница 28)

— Надеюсь, только у русских?.. — не скрывая своей иронии, спросила она.

— Да, у русских!.. — невозмутимо ответил юрист.

Она хлопнула ладонью по столу.

— Ну, а я французская подданная!.. И ваши законы на меня не распространяются!.. Что вы на это скажете?!.

Юрист развел руками.

— Вы ошибаетесь!.. Дом стоит на нашей земле и принадлежит Советской власти. А эти документы только свидетельствуют о том, что прошлое временами еще стучится в нашу дверь!..

— Если дверь закрыта, а в нее надо войти, тогда подыскивают ключ! — сказала мадам Жубер и выразительно посмотрела на юриста.

Намек на деньги был так откровенен, что его понял бы и пятилетний ребенок. Мадам Жубер ожидала, что теперь-то юрист проявит настоящий интерес к ее делам. Действительно, он бросил на нее ответный взгляд и помолчал, словно решая, как ему поступить в этих новых обстоятельствах.

— Давайте совершим сделку, — сказала мадам Жубер, по-своему истолковывая затянувшуюся паузу, — мне две трети суммы, которую мы получим, остальное вам!.. Договор джентльменский, без всяких письменных условий! На мою порядочность вы вполне можете рассчитывать… И, таким образом, откроем закрытую дверь!..

Юрист медленно сложил бумаги в одну пачку.

— Единственная дверь, мадам, которую вы сможете открыть, — сказал он, — это та, через которую вы сюда вошли!.. Думаю, вам полезно узнать, что по нашим советским законам предложение взятки карается тюремным заключением!..

Бог ты мой!.. С мадам Жубер чуть не случился удар! Дрожащими руками она засунула документы в портфель и торопливо вышла на улицу. Что особенное она ему сказала?!. Что такое взятка? Почему в тюрьму?!. Ведь для любого парижского адвоката такое дело обычно!.. Может быть, просто он счел вознаграждение слишком маленьким?

Вечером, уложив Мадлен пораньше спать, мадам Жубер долго держала совет с Агнессой и ее мужем. Старик старался поднять ее дух. Не все удается сразу. По своему большому опыту он знает, что законы несовершенны. То, что не может один адвокат, сделает другой. Главное — это терпение, спокойствие и выдержка. Никогда нельзя терять надежды.

— У меня святое правило, — сказал Этамбль, — если я опаздываю на поезд, то все равно еду на вокзал. Вдруг поезд задержится с отправлением… Я борюсь до последнего шанса!

Его утешения немного успокоили мадам Жубер, и она стала раздумывать, как ей найти человека, который примет ее условия. В конце концов она согласна отдать ему половину всей суммы.

О постигнувшем ее поражении она ни слова Мадлен не сказала и не стала посвящать ее в свои дальнейшие планы.

После экскурсии все должны были поехать на пляж. Мадам Жубер отказалась, сославшись на то, что не захватила купального костюма. Но что делать с Мадлен? Отпустить ее без себя она не решалась. Море — это слишком опасно! Взять с собой? Значит, невольно посвятить девочку во все обстоятельства дела и, может быть, сделать свидетельницей новой оскорбительной неудачи. Кроме того, у мадам Жубер не было еще твердо разработанного плана действий. Она видела юридическую консультацию на другой улице и решила узнать там, жив ли адвокат Кульбицкий, имя которого она запомнила с детства. Начинающий в то время адвокат часто бывал в их доме. Сейчас, конечно, он глубокий старик, но на его совет, безусловно, можно будет положиться.

Лежа на кровати, Мадлен наблюдала за бабушкой, которая перелистывала взятый у администратора гостиницы телефонный справочник. Она старалась угадать, что тревожит бабушку.

— Что же ты будешь делать? — вдруг спросила ее мадам Жубер.

Мадлен приподняла голову с подушки. Ей показалось, что она ослышалась. В первый раз бабушка не приказывает, а спрашивает.

— Напишу письма папе и Жаку!

— А потом?

— Не знаю! — Она действительно не знала, как ей поступить. Вчера она точно не договорилась с ребятами о встрече. — Я могу пойти с тобой!..

Мадам Жубер почувствовала себя в трудном положении. Еще с минуту она молча листала справочник, внимательно перечитывая все фамилии на букву «К», но нужной не попадалось. Однако не у всех, кто живет в Одессе, как и в Париже, есть телефоны…

— Может быть, ты хочешь встретиться со своими товарищами?

— Хочу! — сказала Мадлен. — Но ведь Грегуар уехал в Ильичевск, а одну ты меня не пустишь… — У Мадлен внезапно появилась блестящая идея. — Пойдем вместе!.. Посмотришь свою квартиру!

— Нет! Нет!.. — быстро ответила бабушка. — Мне будет очень тяжело видеть замурованный камин!.. И вообще воспоминания наводят на меня грусть!..

Вдруг зазвонил телефон. Бабушка и Мадлен удивленно переглянулись. Кто бы это мог быть?

Мадлен взяла трубку и сразу же узнала голос Алеши.

— Я внизу, — кричал он, — выходи! Пойдем по делам Марии!..

— Кто это? — спросила мадам Жубер.

Мадлен опустила трубку.

— Алеша!.. Он внизу!.. Мы должны пойти с ним по делам Марии.

— Ну что ж, иди! — неожиданно для Мадлен согласилась бабушка.

— Я сейчас спущусь! — весело крикнула Мадлен в трубку и стала быстро одеваться.

— Помни! Уговор остается прежний! — сказала мадам Жубер. — Ровно в восемь!..

Через пять минут Мадлен была уже внизу.

День был солнечный, над головой шумели платаны, с моря дул свежий, умеряющий зной ветерок. Красное платье Мадлен, подпоясанное золотой цепью, ее светлые, до плеч волосы, стянутые на лбу широкой лентой, привлекали внимание прохожих. И Алеша невольно гордился, что идет рядом с такой красивой девочкой.

— Куда мы идем? — спросила она.

— У нас одни неудачи, — сказал Алеша. — Я ходил по старому адресу. В квартире все новые жильцы! Въехали уже после войны и ни о каких Курбатовых не слышали!..

— Что же делать?

Алеша достал из кармана несколько бумажек и перебрал их.

— Толя через адресное бюро узнал несколько адресов Курбатовых. Одна из них — Анна Степановна — живет тут недалеко.

— Давай зайдем!

Квартира Анны Степановны Курбатовой оказалась на втором этаже. Пока они звонили, Мадлен считала почтовые ящики самых разных цветов и размеров, прибитые в ряд на стене около двери, и удивлялась, почему их так много. На каждом из них была наклеена бумажка с фамилией владельца. На некоторых ящиках в табличках перечислялись названия газет и журналов.

Мадлен внимательно перечитала все фамилии, и на одном из крайних ящиков увидела нужную: А. С. Курбатова выписывала «Комсомольскую правду», «Черноморскую коммуну» и журнал «Пионер». «Наверно, молодая», — решила Мадлен с некоторым разочарованием. В глубине коридора послышались шаркающие шаги, щелкнул замок, и на пороге раскрывшейся двери появилась старая женщина в цветастом халате. Их звонок явно вырвал ее из глубокого сна. На полных румяных щеках женщины еще виднелись складки от подушки. Торопясь открыть дверь, она не успела причесать волосы и теперь придерживала их левой рукой.

— Вы Анна Степановна? — спросил Алеша.

— Ну, я, — подозрительно взглянув на него, сказала женщина.

— Ваша фамилия Курбатова?

— Курбатова! А дальше что?!

— Вы когда-нибудь жили на Пушкинской?

— Никогда не жила! А что у вас случилось?

— Ничего.

— Кто тебя послал сюда?

— Никто, — проговорил Алеша, — я сам ищу.

Он стал отходить к двери, но Анна Степановна уже не хотела его так просто отпускать, в ней заговорило любопытство.

— Подожди! — сказала она уже более приветливо. — Кого же ты разыскиваешь? Родственницу, что ли?

— Не я разыскиваю, а ее дочка.

— Дочка? Это ты? — кивнула она в сторону Мадлен.

— Нет, она в Париже, — уже взрослая.

— Батюшки!.. В Париже?!. Как она туда попала? — всплеснула руками словоохотливая женщина.

— Ее во время войны немцы угнали… Ну, пошли, Мадлен!..

Ребята стали быстро спускаться вниз. За их спинами дверь квартиры гулко захлопнулась, но тут же вновь открылась.

— Подождите, ребята! — придерживая халат, женщина вышла на площадку и нагнулась над перилами лестницы. — В соседнем подъезде депутат живет. Антонина Петровна! Она многих людей разыскала! Поинтересуйтесь! Квартира пятнадцать!..

— Спасибо! — сказал Алеша. Когда они вышли на улицу, он вынул пачку справок, верхнюю разорвал и бросил. — Теперь поедем к Большому фонтану!.. Туда, правда, далековато!..