На действия благие притязая.
Чуждаться христианства ни к чему,
Но где-то лучше с ним и расходиться.
А надо соответствовать ему,
Где нам оно действительно годится.
Воссозданные речи Раввуни
Критически читая многократно,
Как веру, так и мнение храни.
Но в мире вообще всё так отвратно,
Что любит око наше неспроста
Марию лишь и Господа Христа.
Цветок, ясносияющий в чести,
Корнями безобразными родился.
Святыми корни лилии найти
Никто, помимо Павла, не трудился.
Цветы же лилий в устной городьбе
Мы хвалим и без надобности сущей.
Что корни иудейские тебе,
Цветами христианскими живущий?
Мы в них имеем явственно своё:
Картины Тициана, звуки Баха,
Перо святой Терезы из Лизьё…
Не видя в европейской вере краха,
Забыть её мы вовсе не должны
Для древней веры нашей стороны.
Где гласности свой виден апогей,
Не вправе ли писать я всё свободно,
Что любо точке зрения моей,
Что совести моей благоугодно?
Безудержной свободы не добыть,
Амвона ж если хочется касаться,
Свободе только полной должно быть,
И незачем ошибок опасаться.
Чья проповедь особенно верна?
Где речи безошибочные льются?
С науками лишь истина дружна.
Анналы не священными сдаются,
А больше недоказанными всё ж
И, видимо, ошибочными сплошь.
Ответственней ли древние слова,
Дано ли что-то свыше в них юдоли,
Своей ли речи нет у Божества,
Верны ли толмачи небесной воли?
Рекло своей бы речью Божество,
Своей бы кистью что-то начертало,
Желая, чтоб узнало большинство,
Что капли бы сомнений не питало.
Важнейшее доверить одному —
Не так же это разве безрассудно,
Как верить откровению тому?
Доверишься кому-то непробудно —
Тебя легко посмеют обвести:
Лжецу нельзя границ изобрести.
И чувства лгут, и мысли, и глаза.
Прислушиваться к общей лжи довольно!
Дерзает одинокая лоза
Владеть известной верой своевольно.
Кто более всего перечит ей?
На вере паразитствующий зримо.
Но сколько обретается людей —
И верований столько допустимо.
Что с высью наяву сопряжено,
Красой вовеки будет уникально,
Для всех абсурдно, всякому чудно.
Где мало кабалящих аномально?
