Для родственного он эгидой стал,
Однако безупречности лишился,
Вперёд о высшей доле не мечтал.
И княжий выбор ясно совершился,
Злодея дал Израилю злодей,
Святого же – Святейший, но поздней.
Кругом они роптали на вождя,
А дьявола не жаловали дюже,
Мистическое рабство находя
Во много раз египетского хуже.
Но чтили книги дьявольские те,
В согласии с которыми другие
Спасителя распяли на кресте,
Сожгли живыми сонмища людские.
Доказывая лютость их Отца,
Занятие досрочно бросишь это,
Поскольку не видать ему конца.
Минуя сатану, могли ли где-то
Наследники Иакова в пути
Себе благословение найти?
Лукавое вдохнуло существо
Своё в Десятисловие витии,
Подкладка чтоб имелась у него
Для пагубы грядущего Мессии.
Когда б они блюли галиматью,
Припало б им убить и Приснодеву,
Что ровную забыла колею,
Что вряд ли смела радоваться чреву.
Лелея зоркость ока своего,
Готовил искуситель это горе,
Но сбился, слава Богу, план его.
Писание же слёз исторгло море,
В нём острая сквозила маета
Для мира, для Марии, для Христа.
Хозяином имея Божество,
Вполне принадлежа к Его народу,
Посланника восславили б Его —
Распяли же лукавому в угоду.
Глаза превратней стали неспроста,
Бесчувствие сердца завоевало —
По воле, что от века нечиста,
Никак иначе в мире не бывало.
Отцу дороже те скорей всего,
Что Сына чтили, всё меняя круто,
Хоть истинно не всё в устах Его:
Когда раздашь имение кому-то,
Не вправду лучшим явишься на том,
А точным идиотом и шутом.
Учителя почтив, ученики
Расслабленного подняли чудесно.
В них ангелов узрели все зрачки,
И честь им оказали полновесно.
Отдельного деяния краса
Людей Коринфа крайне поразила,
А где-то за такие чудеса
Распяла Чудотворца злая сила.
Поверили в Израиле легко
Тому, кто прежде вырвал их из дому
Призывами на мёд и молоко.
Всегда по легковерию худому
Становятся рабами сатаны —
Сомнений мы гнушаться не должны.
Пленяющийся прелестью святой,
Вымаливать у звёзд её дерзая,
Вверяется молитве непустой,
