Александр Владыкин – Путь к власти (страница 26)
Я в это время крайне неудачно отошел метров на пятьсот в сторону и остановить жену не успел.
— Зачем, Элениэль? — укорил я ее, когда вернулся, услышав быстро смолкшие истошные вопли. — Могли бы допросить…
— Да, не знают они ничего, — начала оправдываться она. — Кто простых гвардейцев во что-то посвящает? И так лучше. Не могу я же постоянно за ними всеми следить. А теперь можно не опасаться, что снова полезут.
Может, и права.
В общем, осталась последняя возможность — прорываться силой. А если силенок маловато, то хитростью. Или точнее — при помощи мудрого стратегического расчета.
Этим на второй день сидения в лесу и на третий день после нападения на нас и занялся. Размышлениями на тему и составлением плана победы над супостатами.
— Только если подманить их поближе, — пробормотал я, перебрав все варианты.
— Я! — тут же вызвалась сидевшая рядом со мной Элениэль. — Я могу выйти из леса и показаться им. Только скажи, что потом делать?
Все-таки бесподобная у меня третья жена. Прикрыть собой других моих жен? Элениэль. Предложить себя в качестве подопытной для эксперимента по передаче магии? Элениэль. Сопровождать меня всюду, куда я только не направлюсь? Элениэль. Не пытаться занять место выше других — будь то Изабелла или Диана? Опять Элениэль. Быть бесподобной в постели? В общем, повезло мне. Настоящее сокровище. Как, впрочем, и Изабелла с Дианой. Каждая в своем роде. Да и Амельда еще, надеюсь, повзрослеет и себя проявит.
Только сейчас не тот случай. Готова она приманкой стать… А толку? Далеко отойдет, не успеет вернуться, как ее маги нашинкуют и поджарят. А если возле леса останется, так они на нее не клюнут. Поймут, что я им какой-то подвох готовлю. Нет, идти надо будет мне. У меня и щит на порядки крепче, и погонятся за мной. В этом никаких сомнений быть не может. А функцию засадного полка возложу на жену. Должна справиться.
— Слушай меня внимательно, — начал я объяснять Элениэль план операции и ее задачу на следующее утро. — Я выхожу из леса и иду в сторону дороги. Сразу меня атаковать не будут. Им надо собраться вместе и дождаться, пока я от леса отдалюсь. А потом набросятся. Опять постараются окружить. Я начну отходить назад. К опушке. Прикроюсь щитом. Должен я выдержать их натиск. Не переживай, — добавил я, когда девушка нервно сжала мне руку. — Ты будешь находиться за кустами. Спрячься, чтобы тебя не было видно. И раньше времени ничего не предпринимай. Поняла?
— Что я должна буду сделать? — уточнила жена.
А вот это как раз самый тонкий момент. Надо будет Элениэль дождаться, когда кто-то из магов (если это окажется архимаг, то еще лучше), стараясь отсечь меня от леса, приблизится к ней и повернется спиной. В этот момент она должна будет обратить его в живой труп. В лича. А потом уже вместе с ним неожиданно обрушиться на остальных магов. Тут и я в дело вступлю, если такая возможность представится.
И проблема не только в том, что девушке выдержка понадобится. Действовать нужно будет безошибочно. Только одна попытка у нее будет. Тут еще и психологический момент присутствует. До сих пор помню, как чуть не потерял управление превращенным мною в кадавра офицером. Тогда меня только окрик Огюста в себя привел. Трудно это для нормального человека другого живым трупом сделать. Просто убить куда проще. Объяснил это жене.
— Справишься? — спрашиваю.
— Да! — отвечает Элениэль. — В другой ситуации, может, и задумалась бы, но они хотят убить тебя, меня и нашего еще не родившегося ребенка. Так что не сомневайся.
Через два часа я вышел на равнину и медленно, делая вид, что внимательно осматриваю ближайшие холмы на предмет грозящей мне опасности, двинулся в сторону дороги. Прилично уже отошел, а никто не появляется. Они что? Ушли?
Нет. Вот они, родимые. Выскакивают верхами из оврага слева от меня. Растягиваются цепью и, посылая на ходу заклятья, начинают окружать. Спешиваются. Ну, да, на скаку попасть в одиночную цель что огнешаром, что воздушным лезвием трудно, почти невозможно. Начинаю пятиться к тому месту, где Элениэль затаилась.
Удачно. Ближайшим к эльфийке оказывается тот самый архимаг-воздушник, который деревья с расстояния в пол-лиги легко перерубает. Странный какой-то. Все остальные в, скажем так, гражданской одежде, а этот в своей голубой мантии с капюшоном. Видимо, настолько гордится своим статусом архимага, что маскироваться не хочет. Но пока он еще спиной к ней не повернулся. Наконец! Пора. Давай, Элениэль! Не промахнись только.
Не промахнулась. Краем глаза, продолжая поддерживать щит, вижу, как в спину архимагу врезается темного-зеленая змея. Вздрагивает. А затем взмахом руки своим воздушным лезвием сносит голову ближайшему из своих товарищей. Взмах другой рукой, и еще один маг валится на землю, разрубленный пополам. Остальные поворачиваются к ставшему личем коллеге. Похоже, что их амулеты против его силы не спасают. И они это понимают. Меня расстреливать огнешарами перестают, и я сразу накрываю ближайшего ко мне противника фиолетовым туманом.
Элениэль выскакивает из кустов и, не теряя времени, отправляет еще одну змею в сторону молоденького огневика. Тот не выдерживает и бросается наутек, а ведь мог бы попробовать встретить это заклинание огненной стрелой. За ним устремляются и другие наши враги.
Лич крушит их в спины своими воздушными лезвиями и успевают убить еще одного. Я выбираю для себя цель. Увы, пока решал, кто будет следующим, в пределах досягаемости остался только тот самый огневик, который от ужаса мечется кругами, пытаясь увернуться от преследующей его змеи Элениэль. Моя оказывается удачливее и встречает беглеца, когда он в очередной раз меняет направление.
— Госпожа, — слышу я глухой, но, без сомнения, женский голос. — Что прикажете делать дальше?
В изумлении оборачиваюсь. Перед Элениэль, склонившись в глубоком поклоне, стоит то, что еще недавно было живым архимагом-воздушником. Елки! Да это была архимагиня! И я даже знаю, как ее зовут. Люсинда. Мне о ней много Элифас рассказывал. Самая сильная воздушница империи, член Совета магов. Считавшаяся непобедимой в поединках один на один, обращавшая в бегство целые отряды врагов. Крайне жестокая дама, без малейших сомнений отправлявшая на костер всех, кто только мог быть заподозрен во владении темной магией.
И теперь она стала послушной марионеткой девушки, освоившей темную магию без года неделю. Мда, ирония судьбы. По-другому не скажешь.
— Господин, — слышу за своей спиной. — Какие будут приказания?
А… Это же мой лич ко мне за указаниями подошел.
— Ричард, упокой их обоих, обрати в прах, — просит Элениэль. — Не могу на это смотреть спокойно.
Нет, дорогая. Придется тебе потерпеть и привыкнуть. И мне тоже.
Такими безотказными и сильными слугами, как Люсинда, разбрасываться в нашем шатком положении просто преступление. Мой лич явно не уровня архимага, но и он пригодится. Да и мертвы они уже, и себя не осознают, и воспоминаний о прежней жизни у них нет.
А у нас впереди столкновение с древним магом, который не столь щепетилен, как мы. Он всех своих бывших коллег в личей обратил и не поморщился, и нас обратит, если мы не найдем способ его уничтожить.
Глава 12
Возвращение. Рагнхильда
У ворот замка мы оказались уже только за полночь.
Всю дорогу от места схватки с магами до заставы, которая, несмотря на то, что герцогство и королевство Турвальд стали частями единой империи, оставалась на месте, пришлось идти пешком и вдоль леса. На дорогу вышли перед самым проходом в горах, который вел в Юм.
Негоже было императору и правящей герцогине, его жене показываться посторонним в потрепанном виде (одежда наша после двух дней, проведенных в лесу и ползанья по кустам, мягко говоря, не соответствовала нашем положению), да еще в сопровождении двух личей. Факт наличия последних еще можно было скрыть, но вот мы с Элениэль незамеченными не остались бы. Так что идею воспользоваться помощью купеческих караванов я с сожалением отверг.
На заставе Гуннар взял для нас лошадей, что стало для меня очередным испытанием — мой конь даже после внушения со стороны Элениэль, которая что-то успокаивающее прошептала ему прежде, чем я взгромоздился в седло, воспринимал меня без особой симпатии. Огюст мне в свое время попытался объяснить это тем, что лошади чувствуют во мне темную магию. Не знаю. В моем прежнем мире я никаким темным магом не был, а лошади меня все равно не жаловали. Да и к Элениэль они по-прежнему относятся с огромной симпатией, хотя эта магия теперь и в ней есть. В общем, необъяснимая мистика какая-то. И очень неудобная, так как других транспортных средств здесь пока нет. Автомобили или, как их называли при их появлении, самобеглые коляски еще не изобрели.
Личей мы оставили в башне любви, как я в шутку и в воспоминание о ночах, проведенных там с Алирой, теперь называл про себя это место. Не стоит сразу их демонстрировать всем и каждому. То, что их в недавнем прошлом Великий герцог, а теперь император темный маг, подданные уже давно воспринимают как нечто вполне естественное, но перегибать палку все-таки не стоит. При виде этой нежити многие начнут прикидывать перспективу стать такими же на себя. А мне это не нужно. Некоторый страх перед властителем — это хорошо, а вот ужас — уже плохо.
Естественно, ворота оказались закрыты, и Гуннару пришлось громко оповестить стражников о том, что домой пожаловали император и правящая герцогиня. Было слышно, как во дворе замка сразу засуетились.
Поди, за Изабеллой послали, подумал я. Какого же было мое удивление, когда обе створки распахнулись, и я увидел, что встречает меня одна Рагнхильда, да еще и в сопровождении нескольких сотрудников своей спецслужбы.
— Что тут произошло, Рагна? — как всегда сокращая ее имя, спросил я. — Где все?
— Позвольте, ваше императорское величество, я все доложу вам и ее светлости правящей герцогине в ваших рабочий покоях! — ответила Рагнхильда. — Не надо, чтобы это услышал кто-то, кроме вас.
Заинтриговала. Правда, услышав спокойный голос моей контрразведчицы, я понял, что ничего страшного в мое отсутствие не произошло. Что все живы и здоровы. А с остальным сейчас разберемся.
— Итак, где Изабелла? — спросил я, когда мы втроем быстрым шагом достигли моего рабочего кабинета и Рагнхильда, войдя следом за мной и Элениэль, плотно притворила дверь.
— Ваша супруга находится под стражей в своих покоях, — четко доложила глава контрразведки.
— А… — невольно протянул я.
— И ее величество королева Нового Драура Диана тоже, — тут же добавила Рагнхильда, приняв, видимо, этот непроизвольно вырвавшийся у меня звук за начало следующего вопроса. — И ваш дядюшка достопочтенный Родрик. Но он содержится в подвале.
Умереть, не встать! Это ж надо было такое устроить! Ну, Рагна…
— За что? — глядя в глаза Рагнхильде, спросил я.
— За попытку государственного переворота и заговор против вашего императорского величества, — нисколько не смущаясь, отчеканила моя собеседница.
— Бред какой-то, — произнес я, знаком указывая Элениэль, которая уже открыла рот, чтобы что-то сказать, сесть и не вмешиваться. — Подробности!
Бредом все в итоге и оказалось. И если задуматься, то наибольшая вина в том, что произошло, была моя. А вот все остальные были абсолютно ни при чем. Каждый из участников этого казусного происшествия — что Изабелла с Дианой, что Родрик, что Рагнхильда действовали правильно и в соответствии со сложившейся обстановкой.
Случилось же вот что.
Сначала в замок примчался посланный Гуннаром в самом начале нападения на нас разведчик, который сообщил, что мы попали в засаду из полусотни магов (преувеличил, как это часто и бывает в таких случаях) и сотни чужих гвардейцев. Естественно, все всполошились, начали собирать отряд, чтобы отправить его нам на выручку. Только вот магов в Юмиле, кроме лекарей, не оказалось. Одних я сам в Достер отправил, другие на границе с лесом оборотней дежурили на случай, если оттуда все-таки какая-нибудь нежить к нам постарается проникнуть. Оставались еще студенты и преподаватели академии, за которыми и послали.
А вечером мой Буян привел в замок наших брошенных у леса лошадей. И это вполне могло свидетельствовать о самом печальном для нас исходе нападения. На третий день, в который ни мы не появились, ни каких-либо известий от нас не пришло, и произошло то, что произошло.
Запевалой выступил мой дядюшка, для которого благо Юма всегда было превыше любых эмоций. Он явился к Изабелле, которая вместе с Дианой сидели, как на иголках, то успокаивая друг друга, то вместе впадая в отчаяние. По донесению карликов, их разговор выглядел примерно так:
— Изабелла, — с места в карьер начал Родрик. — Хватит впадать в уныние и терять время. Если с Ричардом случилось непоправимое, мы должны немедленно действовать!
— Как? — подняла на него заплаканные глаза моя старшая жена. — Как мы должны действовать? Академию основали, а когда надо, ни одного мага под рукой не оказалось! Что мы можем сделать? Студенты во главе с Элифасом только через два дня прибудут!
— Я не об этом, — отмахнулся Родрик. — Буяна Ричарда, вернувшегося без него, сегодня весь город видел. Слухи о том, что с императором что-то случилось, уже распространяются. А мы еще с первого раза всех, кому правление моего племянника и твоего мужа не нравится, не выявили и не казнили. Они могут опять поднять голову. Нам необходимо дать всем понять, что династия крепко держит власть в своих руках, что трон Великого герцога и императора не пустует.
— Руфус? — мгновенно успокаиваясь от того, что нашлась какая-то важная работа, спросила Изабелла.
— Да! — энергично кивнул Родрик. — Завтра же надо организовать ему присягу тех аристократов, которые сейчас находятся в Юмиле. Потом показать твоего сына народу. Диана, — повернулся дядя к моей второй жене. — Ты должна будешь присягнуть первой. Покажешь всем пример и дашь понять, что империя продолжает жить.
— А мне ты отводишь роль регентши? — уточнила Изабелла, вставая. — Хорошо. Если иного выхода нет, так и поступим. Диана ты согласна?
И всегда очень осторожная в принятии любых решений Диана на этот раз сразу же предложение Родрика, уже поддержанное Изабеллой, одобрила.
Вот, собственно, и все. Нет, не совсем все. Потому что не успели трое моих ближайших родственников дописать обращение к подданным, которое на следующий день должно было быть распространено в Юмиле и отправлено по всему герцогству, как были прерваны Рагнхильдой, пришедшей в сопровождении своих подчиненных и стражников. И всех арестовала. Не слушая никаких протестов и объяснений.
— Под стражу зачем было всех помещать? — возмутился я, когда дослушал эту историю. — Они же правильно поступили. Волнения, действительно, могли начаться. Ну, присягнули бы несколько аристократов Руфусу. И что?
— При живом императоре? — возразила мне Рагнхильда. — Не имея доказательств вашей гибели? Это преступление из первого пункта Устава нашей службы, который вы сами, ваше императорское величество, приказали мне составить, а потом утвердили.
— Любые действия, направленные на захват или присвоение власти, принадлежащей исключительно и только коронованному Великому герцогу (когда Устав писался, императором я еще не был) суть государственная измена, и все виновные или заподозренные в ней подлежат немедленному задержанию и последующим пыткам, — процитировала глава контрразведки упомянутый ею пункт. — Я не имела права поступить по-другому.
Мда… Служи по уставу, завоюешь честь и славу. И ведь права Рагнхильда. Если бы она не отреагировала на происходящее, то стала бы по отношению ко мне предательницей. Хорошо, что хоть от пыток воздержалась.
В общем, «заговорщиков» немедленно отпустить и успокоить. Изабеллу и Диану успокаивать буду я. Старшую жену прямо сейчас пойду, а Диану завтра. И, подозреваю, не одну ночь и день мне теперь придется этим заниматься.
Родрика пусть его жена Гру в чувство приводит. Она в этом мастерица, каких поискать.
Мне подготовить и обнародовать указы. О престолонаследии. На тот случай, если со мной что-то случится раньше, — о регентстве (пожалуй, надо будет совет регентский создать, а то Изабелла, получив полную власть, может удила совсем закусить), пока Руфус не станет совершеннолетним. О носителе высшей власти в мое отсутствие. Это, естественно, Изабелла будет. И обнародовать. Чтобы больше подобных ситуаций неопределенности не возникало.
Рагнхильду наградить за преданность и смелость. Арестовать двух жен императора и его дядю — это надо иметь стальные отличительные мужские особенности строения тела. У Рагны их нет по понятным причинам, но характер несгибаемый. И раньше ей доверял, а теперь буду это делать безоговорочно.
— Возведу тебя в графское достоинство, Рагна, — сказал я девушке на следующий день. — Выделю лучшие владения из собственных земель. Будет тебе и приданое, и что детям оставить.
А что? Ей лет тридцать, судя по внешнему виду. Кстати, уточнить нужно будет. И до сих пор не замужем, хотя знаю, что многие мои вассалы с ней свою судьбу с удовольствием связали бы.
Странно, но особой радости не вижу. А ведь все мои приближенные знают, что я стараюсь землями не разбрасываться. И уж если это сейчас готов на это пойти, то значит — оцениваю ее поступок очень высоко.
— Благодарю, ваше императорское величество, — отвечает. — Но если позволите и простите мне такую дерзость, то я хотела бы попросить другое.
— Говори, — отвечаю, самому любопытно, что же такое эта железная леди хочет от меня получить.
Мда… Ну и желание, однако. Замуж не хочет. Уверена, что уродлива из-за шрама, пересекающего ее щеку. Я ей предлагал, между прочим, его убрать при помощи моего эльфийского артефакта. Отказалась, пояснив, что он ей об ошибке, допущенной в юности, напоминает. Какой ошибки? Расспрашивать не стал. Да и не портит он ее совсем. Едва заметная белая полоска. И еще считает, что за ней ухаживают только для того, чтобы в результате оказаться поближе ко мне. Ну, это я допускаю. Бывают и не столь редко мужчины, которые карьеру через удачную женитьбу строят.
А вот ребенка хочет. Так и сказала: «Хочу от вас, ваше императорское величество, бастарда. Никто, клянусь, не узнает, кто его отец. Воспитаю верным слугой вам и вашему сыну».
Бастардов в этом мире хватает. Никого этим не удивишь. Скорее можно удивить их отсутствием. И в то, что никто и никогда не узнает, что отцом ребенка буду я, верю. Белоснежные волосы в нашем роду наследуют только дети, рожденные в законном браке. Такая вот особенность у нас. Если бы не это, тут за сотни лет, наверное, уже целая популяция блондинов появилась бы. Вряд ли мои предки отказывали себе в удовольствии сходить налево. Так что, скорее всего, будет ребенок Рагны темненьким, как и она. Как и большинство моих горцев.
— Через два дня поедешь со мной к границе с лесом оборотней, — отвечаю на просьбу девушки. — С собой возьми пять наиболее доверенных своих людей. Из тех, кто потом языком трепать не будет. Всех их потом в бароны возведу, а ты им небольшие владения в своем графстве выделишь. Будут твоими вассалами.