Александр Владыкин – Приговоренный жених (страница 21)

— Не был я уверен, что при входе в тело знания и способности не потеряю, — сказал Огюст недовольным голосом. — Вот и решил сначала магию в него внедрить, а тут ты…

И все-таки слишком многого я еще о магии и этом мире не знал. Поэтому на следующий день отозвал дядю Родрика на лесную полянку и начал расспрашивать. Но аккуратно. Так, чтобы он не понял, что маг из меня пока сомнительный.

— Огюст мне темную магию передал, — начал я разговор с информации, которая должна была удержать родственника в некотором повиновении. — А вот с остальной помочь не может. А освоить ее надо. В академию нашей империи мне путь закрыт. Сам понимаешь. А что у соседей? Там как дела обстоят с возможностью обучения?

Родрик задумался на минуту, погладил свою тонзуру, которая, кстати, за время нашего путешествия начала покрываться коротеньким ежиком волос, и принялся меня просвещать.

— В Кортии (Это враждебная нашей, которая называется Блазия, империя. Впрочем, для меня скорее наоборот. В Кортии меня пока сжечь никто не хочет.) маги сильнее. Думаю, что и обучение там лучше поставлено, — проговорил дядя. — Но не только в этом дело. Самые большие города древних магов, которые теперь в проклятых землях оказались, к ним ближе, — и на мой вопросительный взгляд пояснил. — Им проще и безопаснее оттуда и древние артефакты добывать и манускрипты, в которых важные знания содержатся. Если бы не это, наш император давно бы уже напал на Кортию. Войск у него побольше будет. А если еще и с нами получилось бы так, как он хотел, то и маги кортские его не остановили бы, — и опять пояснил, увидев, что я не понимаю. — Наши металлы плюс секреты гномьей бомбарды. Из этих бомбард можно любых магов с пол-лиги разнести в клочья (метров пятьсот — шестьсот перевел я для себя). Пробовали в империи повторить ее, да ничего не вышло. Или ствол при выстреле разрывает, или бронзы столько нужно для отливки, что никаких денег не хватит, да и вес такой получается, что даже быки не утянут.

— А гномы как делают? — меня местный огнестрел не поразил, откровенно говоря, а тут какая-то чудо-бомбарда.

— Так у них своя магия есть. Рунная, — объяснил родственник. — Ствол отливают с довольно тонкими стенками, а потом руны укрепления накладывают. Только они это и могут делать.

Да, то, что Огюст в свое время гномов прикрутил, это он мудро поступил. Надо и мне к этой категории своих подданных повнимательнее присмотреться. Может быть, что-то путное и сможем вместе изобразить. Этакое — техномагическое.

Но это все потом. Пока решение очевидно — мне нужно попасть в академию Кортии. Но сначала навести порядок у себя в Юме, обеспечить надежный тыл.

И вот с этим как раз тут же и возникла проблема. Не то, чтобы неожиданная, но от этого не менее неприятная.

Не спеша подойдя к нашему временному пристанищу, мы увидели во дворе неприглядную картину. Наши хозяева — Рагнхильда и Гуннар лежали на земле связанные, но целые и невредимые. А, нет. Вон под левым глазом разведчицы синяк наливается, а у ее брата — под правым.

Но остальной сюжет понравился мне еще меньше. По двору шарились какие-то неизвестные мне солдаты, по виду очень похожие на наших разведчиков, но не они. Искали что-то. Или кого-то. К козлам в интересной позе была привязана Мелли, и командир этих разбойников собирался в самое ближайшее время использовать ее по назначению. Штаны расшнуровывал (они тут на завязках, а не на пуговицах или молнии, что в данном случае было удачей, а то бы уже успел приступить, наверное). Еще двое тащили по земле связанную по рукам Изабеллу, которая мычала сквозь кляп и пыталась лягнуть кого-нибудь из них ногой, чем вызывала веселый смех.

Кажется, идея дядюшки отправить сегодня верных нам разведчиков проверить, охраняется ли до сих пор граница с Юмом, была не самой удачной, подумал я и потянулся к рукояти шпаги, с которой теперь не расставался. Про магию как-то забыл. Все-таки холодное оружие мне привычнее.

— Барон Дарт! — услышал я крик Родрика из-за своей спины. — Что здесь происходит? По какому праву вы творите этот произвол?

— А! — обернулся к нам командир бандитов, который оказался не бандитом, а бароном и даже, судя по всему, моим подданным. Иначе дядюшка не был бы так поражен. — Низложенный герцог Ричард и предатель Родрик! — скривился это бандит-барон в радостной ухмылке. — Ребята! Взять их!

Плохая идея с полуспущенными портками драку начинать. Я это всегда помнил, прикидывая, как поведу себя, если меня муж моей очередной пассии за оскорбительным для него делом застанет. Правда, не помогло мне это в последний раз. Драки не случилось. Меня просто пристрелили. И сейчас, кстати, тоже собираются. Бесштанный командир вытянул откуда-то из-за спины здоровенный пистоль и прицелился в меня. Интересно, а где он у него за спиной торчал? К счастью, целился он одной рукой, так как другой был вынужден придерживать свой сползающий элемент одежды.

Мда… Я же говорил, что огнестрел в этом мире оставляет желать лучшего. Впрочем, сейчас мне это на руку. Тут пока прицелишься, пока тугой спуск выжмешь, пока фитиль воспламенит порох в затравочном канале, пока огонь дойдет до заряда, можно перекурить и успеть убежать. Но ни курить, ни бежать я не собирался, поэтому просто сделал два быстрых шага вперед, к стрелку, и в сторону, чтобы ему пришлось вести за мной дулом своей ручной гаубицы, и, не мудрствуя лукаво, как следует приложил его эфесом шпаги в висок. Почему не заколол? Во-первых, какой бы ни была рана, он мог успеть в меня выстрелить, а тут сразу с копыт. А во-вторых, я успел сообразить, что этого любителя беззащитных служанок неплохо бы допросить. Так что пока пусть живет.

К сожалению, вывод из строя командира не отменил приказ взять нас, который он успел отдать, прежде чем завалился на землю, демонстрируя всем свой голый зад (Местное подобие трусов здесь какое-то странное — спереди закрывает, а сзади только завязки. То ли пародия на спортивный бандаж, то ли продукция сексшопа). Солдаты оказались и дисциплинированными и инициативными, потому что быстро самоорганизовались и начали окружать меня. На Родрика они внимания не обратили, видимо, решив оставить на потом. Оценив их маневр, я решил было отступить к стене дома, чтобы не получить удар в спину, но тут в дело вмешался дядюшка. Не делом. Советом, но очень на этот раз своевременным.

— Магия, Ричард! — услышал я его крик.

Точно. Забыл совсем. И позиция отличная. Вокруг только враги. Перешел на магическое зрение, потянулся к фиолетовому другу. Тот откликнулся немедленно. Прав Огюст. Любит меня темная магия. И особенно заклинание тления. Легкая, уже знакомая мне дымка вокруг меня начинает медленно расползаться в стороны. Солдаты сначала недоуменно переглядываются, а потом, как и гвардейцы до этого, начинают в ужасе разбегаться.

— Стоять! — кричу им, развеивая смертельную дымку, которая едва не лишила нас языка — уже почти подползла к по-прежнему валявшемуся в отключке барону. — Я герцог Ричард! Ваш законный властитель! Что здесь происходит?

Получить ответ на этот вопрос я смог только спустя примерно час. Сначала, продемонстрировав редкостную расторопность и распорядительность, дядюшка развязал своих подчиненных — Рагнхильду с Гуннаром, потом те отобрали у не смевших оказать сопротивление солдат все оружие и заперли их в сарае. После этого занялись приведением в чувство барона, который никак не хотел возвращаться из состояния анабиоза, а когда все-таки вернулся, то обнаружил себя привязанным к тем самым козлам, на которых хотел предаться пороку с Мелли, а рядом костер и нагревающуюся в нем кочергу.

И все и почти сразу рассказал. Нет, не партизан он оказался. И его рассказ мне совсем не понравился.

Глава 16

Допрос и любовь

Итак, что же выяснилось? Граф Сиверс, который меня обхамил еще во дворце Конрада Третьего, слов на ветер не бросал. Предупреждал он тогда мою жену, что не позволит Турвальду распоряжаться в Юме? Так и поступил. Вернувшись домой, он сразу объявил, что полоумный герцог Ричард (это я, между прочим), попал под полную власть своей жены — турвальдской принцессы и выполняет все приказы ее отца — короля все того же Турвальда. Старого и непримиримого врага Юма и всех истинных — гордых и свободолюбивых юмцев.

И он, граф Сиверс, глубоко сожалея о случившимся, и в качестве патриота герцогства вынужден временно, исключительно временно, принять на себя титул блюстителя трона Юма и клянется всеми силами отстаивать древние права всех жителей, включая гномов и овец (про последних шучу).

Согласились с такой постановкой вопроса, правда, не все. Но отнюдь не из верности мне. А почему бы кому-то хранить мне преданность, если я (в смысле мой предшественник) ни разу в жизни ничего разумного со средневековой точки зрения не сделал? Не убил никого для острастки, например? Так что фронда по отношению к Сиверсу объяснялась только тем, что не он один готов был взять на себя тяжелый труд по управлению моим герцогством и сопутствующим этому заботам по сбору налогов. Особенно вызывало возражения именно последнее. Управление простолюдинами — суд, общественные работы и прочее графу готовы были уступить. А вот налоги нет. Армию — тем более. Все прекрасно понимали, что кому она достанется, тот рано или поздно на трон и заберется. И скорее — рано. В общем, до гражданской войны дело не дошло пока, но напряженность, ей предшествующая, уже была. Впрочем, такая ситуация была для меня даже выгодна. Если бы все безропотно поддержали притязания Сиверса, мне бы мало что светило. А так вырисовывался вполне реальный шанс выловить в этой мутной воде мою корону. Ее не получится — она в Турвальде где-то осталась. Хорошо. Пусть будет трон. Корону я потом гномам другую закажу.