Александр Владыкин – Приговоренный жених (страница 15)

— Да, и ты тоже, как только инициируешься, будешь считаться темным магом, — опять угадал мои мысли по выражению моего лица Огюст. Или он еще и менталист? Читал про таких в разных фэнтези в своем мире. — И вообще. Нет никаких темных или светлых магов. Все это разделение от собственного убожества придумали, — он раздраженно махнул рукой. — Не владеют древним искусством, вот и решили, что раз мы этого не можем, то значит — это все темное. А на самом деле магия и есть магия. Можно стихиями управлять, можно лечить, а можно и… В общем, можно, — не стал он распространяться о том, что еще можно. — Вот станешь магом — сам поймешь, почему наши родовые цвета фиолетовый и темно-зеленый, — он с нежностью погладил соответствующие полосы на своем камзоле. — Так что? Договор? — поторопил он меня с решением.

И что я теряю, если соглашусь? Пожалуй, ничего. В крайнем случае можно будет просто его не вызывать, а похоже, что без этого, он в этом мире появиться не может, прикинул я. А вот если он мне поможет магом стать, то я не только выжить смогу, но и вполне недурственно здесь устроиться. Власть меня как-то не очень привлекает. Она еще и ответственность подразумевает, а я всегда от нее старался подальше держаться. А вот деньги и красавицы — это совсем другое дело. И то, и другое делает жизнь приятной. Тут я некстати вспомнил о поразившей меня эльфийской принцессе, которая пообещала меня убить (Что за оказия такая в этом мире? Как красавица, так сразу меня убить? Жена — убить. Эльфийка — убить.), представил ее в разных интересных ракурсах и… согласился.

— Договор, — ответил я.

Глава 12

Тюрьма, история Огюста и шанс на свободу

За мной пришли. Без стука двери в мои покои распахнулись, и вошли два королевских гвардейца и почему-то опять герольд. Он здесь что? Ответственный за все? Тогда я ему не завидую. Огюст, к слову, исчез сразу, как только услышал скрип двери. Значит, уходить он может и без моего приказа. Жаль. Я надеялся, что в этом он тоже будет от моего желания зависеть.

— Ваша светлость, герцог Юма Ричард, — торжественно, будто зачитывал какой-нибудь сверхважный рескрипт, но без своего обычного крика, начал он. — По повелению нашего мудрого и милостивого короля Конрада Третьего вы заключаетесь под стражу!

Вот те раз! Я было подумал, что сейчас он скажет, что мой брак с Изабеллой расторгнут или еще что-то из этой же оперы. Но никак не то, что меня арестуют.

— Вам надлежит без сопротивления проследовать за присутствующими здесь гвардейцами, — добавил этот попугай. И вышел. Все. Он свое дело сделал, остальное его не касается.

И как я могу оказать сопротивление двум вооруженным шпагами солдатам? А главное — зачем? Встал с кровати, пошел с ними. Один конвоир впереди, второй сзади. Ты смотри-ка — средневековье, а правила сопровождения преступников (а я, судя по всему, отношусь теперь к этой категории) уже вполне передовые. Ну, это же важнее, чем, например, медицину развивать.

Спустились на первый этаж, потом по лестнице, которую я раньше даже не замечал, в подвал, который оказался не хранилищем для, скажем, солений или картошки (ее в этом мире, к слову, нет, и это печально, солений тоже пока не видел), а самой что ни на есть тюрьмой. Но, видимо, для высокопоставленных заключенных, потому как камера, куда меня поместили, мало чем уступала моим предыдущим покоям. Разве что кровать уже раза в три. Ну, это понятно — она тут для того, чтобы спать, а не разным непотребством заниматься. В остальном вполне комфортно — два кресла, столик, окно, правда, очень маленькое и под самым потолком. С хорошей такой решеткой.

Попробовал понервничать. Даже прям захотелось ощутить страх и неуверенность. Похоже, определенный мазохизм мне все-таки свойственен. Не получилось. Остался спокоен, как слон. Удивительно, однако. Мне что? На свою судьбу плевать? Задумался о причинах этого удивительного феномена. Понял, что просто абсолютно уверен, что ничего мне никто не сделает. Почему? Потому что я — герцог Юма. В общем, я настолько сжился уже со своим статусом одного из властителей этого мира, что веду себя, как мажор, которого доставили в полицию за превышение скорости. Завтра извинятся и выпустят. Опять же, если тестюшка меня чем обидит, то император ему за срыв комбинации по бескровному захвату моего герцогства голову открутит. Против резьбы.

Разделся и лег спать. Заснул, как младенец.

Утро прошло в уже привычном режиме, если не считать смену локации. Слуга притащил воду для умывания, потом завтрак. И запер мою камеру. Эх… Как же не хватало такого вот засова в моих прежних покоях. Только, конечно, с внутренней стороны.

Решил продолжить вчерашнюю беседу с Огюстом, которую так невежливо прервали.

— Огюст! — тихо позвал призрака.

— Здесь я, — сразу послышался голос, и в кресле напротив материализовался вредный старикашка. — Эх, был бы я на твоем месте, — мечтательно проговорил он. — Я бы сейчас весь этот дворец разнес. Впрочем, не был бы я на твоем месте. Я бы уже сутки, как королем Турвальда был. Вот как так? Пока был жив, с трудом себе герцогство создать смог, а теперь, когда мертв и ничего, по твоей, кстати, милости, сделать не могу, мог бы получить законные, ну почти законные, права на королевскую корону, — закончил он с сожалением.

— И каким же образом? — поинтересовался я, подумав, что, к счастью, Огюста никто, кроме меня не только не видит, но и не слышит.

— Королька этого, королеву и принца, — призрак сделал характерный взмах рукой возле своего горла. — Жену, которая сейчас твоя, в королевы, я ее муж. И уж она против меня слова бы сказать не посмела. А там можно было бы и о большем подумать…

Мда, оценил я его планы. Повезло моим новым родственничкам, что я, а не этот добрый старичок в тело Ричарда попал. А они меня в благодарность в тюрьму!

В остальном, если забыть о неразборчивости и некоторой, на мой взгляд, излишней жестокости, старикан оказался интересным собеседником. Наверное, соскучился по общению, пока за гранью тенью метался.

— Разборчивость необходима за обедом и при выборе любовницы, — отрезал он, когда я попрекнул его этим. — А в борьбе за власть все способы хороши. Или ты думаешь, что твоя женушка не планирует уже, как сначала отстранит от трона своего младшего братца, а потом и тебя в мир иной отправит? Или что в самом Юме нет тех, кто с удовольствием сменил бы нашу династию?

Тут я рассказал ему о планах графа Сиверса, о которых мне поведал дядюшка Родрик.

— Экая зараза, — отреагировал Огюст. — А ведь я его предка одним из первых к себе приблизил. Так бы и остался он жалким свинопасом, если бы не я. А теперь его потомок на мой трон зарится. Ничего, мы с тобой их всех к ногтю прижмем.

А потом, слово за слово, я узнал и всю историю небывалого возвышения моего предка. В смысле предка моего тела. Ну, теперь уже можно считать, что моего.

Третий сын полунищего ткача, который еле сводил концы с концами, чтобы свое семейство прокормить. С раннего детства за работой. Пока не открылся дар к магии. Тут его быстренько забрали из дома и определили на учебу.

— Какая академия! — вскипел Огюст, когда я спросил о пребывании в этом учебном заведении. — Академия — это для благородных. Вот тебе, например, двери в нее открыты. А меня в школу магии отправили. Год обучения и вперед! Если никто из аристократов твой контракт не выкупит, то дорога в какой-нибудь заштатный гарнизон на границе с проклятыми землями. А там больше десяти лет не протянуть. Знаний-то с гулькин нос. Так что в живых остаться до окончания контракта, а это двадцать лет, практически невозможно. Но я и этого срока там не отбыл.

Ходок был мой далекий предок. У нас это так называлось. И в этом мы с ним даже где-то похожи, наверное. Только я к этому не стремлюсь — само как-то так складывается, а Огюст был ходоком самозабвенным. Думаю, он так свой рост и неказистый вид компенсировал. Правда, такое часто бывает. Когда он мне о своих подвигах на этом фронте начал рассказывать, я очень скептически его оглядел — откровенно говоря, впечатления Дон Жуана ни разу не производил. Не коротышка, но невысокий (головы на полторы ниже меня) и щуплый.

— Не веришь? — насмешливо спросил он, заметив мой взгляд. — Да я ни одной смазливой девицы на десять лиг вокруг школы не пропустил. А уж когда герцогом стал! И в гарнизоне из-за этого же и не удержался. Впрочем, это к счастью получилось.

Ну еще бы. Если бы Огюст не соблазнил жену коменданта крепости, в которую его отправили, то не гоняли бы его потом, по его словам, как зайца, по окрестностям, пока не загнали в проклятые земли. И вот там ему повезло. Потому что, удирая от справедливого возмездия получившего незапланированные рога коменданта, он попался личу, который вместо того, чтобы по всем законам жанра, его убить и превратить в кадавра, доставил будущего герцога и сильнейшего мага к своему хозяину.

— Нужен был учителю маг, — слово «учителю» Огюст произнес с уважением и нескрываемой неприязнью. — Он-то сам от своего убежища далеко отходить не мог, и преданный маг был ему необходим.

И был этот учитель последним из выживших великих магов древности. А цель его была — собрать воедино артефакт жизни. Собственно, та бойня, в которой погибли все маги и из-за которой огромная территория превратилась в проклятые земли, и велась из-за отдельных деталей этого артефакта. Каждая из групп магов хотела его собрать воедино, а для этого нужно было отобрать те части, которые хранились у противоположной стороны. Мирно договориться они не смогли, так как друг другу не доверяли от слова совсем. В итоге выжил только один. И почти собрал. И благодаря этому и был все еще жив. Так бы давно уже ласты склеил. За столько-то лет. Но вот незадача. Не хватало одной маленькой детальки. А без нее вся эта штуковина обладала, так сказать, ограниченным радиусом действия — на десять лиг от места силы, дававшего амулету энергию, он еще отойти мог, а дальше — шалишь…