Александр Владыкин – Приговоренный многоженец (страница 13)

Кто меня всеми этими сведениями снабжает? Конечно же — архиепископ Гилберт. Он и после бегства Дианы не перестает мне верно служить. И никакой магии для этого не надо. Хотя с ней и надежней. Но лучше любой магии — качественный компромат. И у меня он на его преосвященство есть. Да такой, что если в империю перешлю, Гилберта будут ждать несколько незабываемых дней пыток и какая-нибудь особо изощренная казнь. А если какая заминка и произойдет, то только потому, что Георг Восьмой с понтификом будут биться за право с ним расправиться.

Доклады сам лично, дублируя и дополняя Диану, архиепископ мне слал? Слал. Вот и все. Как говорится, коготок увяз — всей птичке пропасть. А он пропадать совсем не хочет, так что трудится в поте лица.

Кстати, с Дианой как-то странно пока дела обстоят. То ли заложенный в дроу древними безусловный рефлекс до безумия влюбляться в темного мага после первой же проведенной с ним ночи в ней не до конца сработал, то ли — не знаю, в чем дело. С Алирой то все прошло именно так, как и должно было. А тут какая-то осечка, судя по всему, произошла. Нет, и смотрит на меня всегда с нежностью, и когда к себе зову, то вижу, что и приходит с радостью, и в процессе, так сказать, колоссальное удовольствие испытывает. Но как-то все это без страсти происходит. Чтобы сама какую-то инициативу проявила, так и не помню, чтобы было. И не скажу, что фригидная. Нет, какая-то скромная, как барышня девятнадцатого века из моего прежнего мира. Это, если верить в этот стереотип. Так-то я сильно сомневаюсь, что такими уж все скромницами были. Одна Анна Каренина чего стоит!

Зато в работу Диана ушла с головой. Уже почти завершила перевод с древнего языка ту часть гримуара, которую я для академии предназначил. Элифас, как узнал, какое сокровище скоро к нему в руки попадет, так чуть не умер от счастья.

Ну, и ладно. И к лучшему. Мне вполне Изабеллы хватает, с которой у нас в последнее время даже не новый виток любви (у нас еще и первый не завершился), а какое-то ее новое качество что ли. Ночи такие, что слов нет, чтобы описать. А там и Элениэль, надеюсь, вернется. Хотя новостей от нее по-прежнему нет, но не сомневаюсь, что все у эльфики будет в порядке и скоро моя принцесса — верная спутница в походах и помощница на войне ко мне прибудет.

Правда, складывается ощущение, что сейчас мне в поход придется отправляться без нее. Отложить его не получается, к сожалению. Я бы, буду откровенен, и совсем бы никуда даже не дернулся, но тут опять Изабелла, как знаток местных традиций, вмешалась. И убедила. Еще и Родрик ее поддержал.

Иду я спасать Мелиссу. Ту самую, которая меня больше месяца презрением поливала, которой от меня только продолжение ее рода нужно. И вот вопрос — почему мне все невесты достаются с каким-то подвохом? Ни одной пока не было такой, чтобы не принесла мне очередную порцию головной боли. И именно надежда, что хоть с темной герцогиней все пройдет чисто формально и без проблем, убедила меня тогда согласиться на будущий брак с ней. И опять двадцать пять… Видимо, с редкостным упорством наступать на швабру — моя судьба.

В общем, не успела эта особа добраться до собственного замка, как попала в засаду, которую устроил ее собственный дядя, и теперь сидит в ридитовом ошейнике и ждет, когда ее милый родственник передаст ее инквизиции. Да, в империи Кортия она не так зверствует, как у нас, но если позолотить какому-нибудь ее следователю руку, а дядюшка моей невесты не преминет это сделать, то сожгут девушку за милую душу.

Когда ко мне примчался один из охранников Мелиссы, который чудом остался во время нападения жив, и сообщил о случившемся, я хотел развести руками и изречь что-то вроде: «Ах, как жаль. Кто бы мог подумать? Уверен, что правосудие Кортии во всем разберется». И этим ограничиться. Но не получилось.

— Увы, дорогой, — заявила мне Изабелла. — Сама этому совсем не рада, но тебе придется вмешаться и примерно дядю Мелиссы наказать, а ее освободить. Иначе твоему авторитету будет нанесен непоправимый урон. Тут ситуация еще хуже, чем та, которую ты создал для Георга, похитив у него Диану и женившись на ней. Мелиссу просто сожгут. Для тебя — это будет личным оскорблением, спустить которое ты не можешь себе позволить. Проще сейчас ее дядю убить, чем потом уже со второй империей враждовать.

И Родрик, зараза такая, закивал, как китайский болванчик на торпеде, когда по кочкам едешь. Соглашается во всем с Изабеллой.

Так что — в поход! Труба зовет! Пойдем налегке. Не поход это будет, а набег. Или скорее — спецоперация. Беру с собой разведчиков, Гуннара — ничего страшного, переживет без него месячишко — другой Мелли, и пятерых лучших студентов академии. Для них это будет практика в условиях, приближенных к боевым. Заодно посмотрю, чему они научились за полгода. И я этого козла — дядю Мелиссы в порошок сотру за то, что он меня в первый месяц весны из дома вытянул и грязь месить заставил.

Глава 12

Интерлюдия. Элениэль

Если бы Ричард знал, что с ней произошло, он обязательно пришел бы на помощь. В этом Элениэль была абсолютно уверена. Проблема была в том, что Великий герцог Юма этого не знал и не имел ни малейших шансов узнать в ближайшее время.

Она опять находилась, нет, не в тюрьме, в Эльфаре их не было, но она была надежно заперта в своих бывших покоях во дворце своего отца, короля Фаэрона. И она будет здесь, пока не согласится на его требование. А заключалось оно в том, что Элениэль должна дать согласие выйти замуж за своего двоюродного брата Арвандила и добровольно отдать ему свой брачный перстень, тем самым передав власть над собой и возможность наказать в случае невыполнения прописанных в законах Эльфары обязанностей супругов. То, что у нее будут такие же права по отношению к мужу, нисколько не радовало эльфийку. Ее коробило от одной только мысли, что она станет чьей-то женой, кроме Ричарда. Обязательная близость с двоюродным братом и вовсе приводила ее в ужас.

— Ты отдашь Арвандилу свой перстень, — сказал тогда ее отец, крутя магическое украшение в пальцах и подводя итог их первому разговору. — Вы проведете первую же брачную ночь под нашим священным деревом, благословляющим появление потомства, ты родишь мне внука, и он со временем станет моим преемником в качестве властителя Эльфары. А о своем темном маге и думать забудь. И имя его даже не упоминай. Особенно завтра, когда предстанешь перед Высшим Советом. А пока пойди отдохни, ты устала с дороги. О сопровождавших тебя гвардейцах не беспокойся. Их накормят и разместят. Отсылать их в Юм я пока не буду. Чем дольше твой «хозяин». — при произнесении этого слова губы короля искривила горькая улыбка. — Не узнает о том, что больше тебя не увидит, тем лучше.

Да, ее отцу нужен был наследник. Старший брат Элениэль, обладая сильной эльфийской магией и будучи отменным воином, демонстрировал полное нежелание заниматься государственными делами. Настолько, что король Фаэрон уже давно махнул на него рукой. Брат проводил все свое время или в выращивании какого-нибудь удивительного, невиданного дерева или цветка, или в стычках с дроу, или в походах за измененными растениями в проклятые земли. Любому из этих дел он отдавался каждый раз всей душой и всегда добивался успеха. Но вот воссесть на трон властителя, выслушивать скучные доклады, участвовать в бесконечных советах, примирять периодически начинавших враждовать между собой аристократов — эти занятия его не только не увлекали, но и вызывали отвращение, которое он даже не пытался скрывать.

И король нашел выход. Женить свою дочь на ее двоюродном брате. Получить внука. Воспитать его, не допуская тех ошибок, которые он совершил с сыном. Передать ему со временем трон.

Близкородственные браки не были нормой для эльфов, но и чем-то предосудительным не считались.

— Этак и до вырождения можно доиграться, — сказал Элениэль Великий герцог Юма, когда она посвятила его в эту особенность эльфийских обычаев. — Было и у нас такое. Целые королевские династии в больных уродов превращались.

— Отец, — попыталась возразить Элениэль. — Но ты же знаешь, что у эльфийки может родиться только эльф. Вне зависимости от того, кто его отец. Так почему тебя не устроит мой будущий сын от герцога Юма?

— Мой внук будет сыном темного мага? Ты с ума сошла, дочка? — вскинулся Фаэрон. — Я его никогда не признаю, а если я даже настолько лишусь рассудка, что это сделаю, его никогда не признает Высший совет. Ты еще даже не избавилась от статуса изгоя, а уже предлагаешь мне такую глупость. Хватит это обсуждать. Я уже все решил.

И она сделала вид, что согласилась. В противном случае ни о каком возвращении ей титула принцессы не могло быть и речи. А без этого звания великая герцогиня Изабелла запретила ей возвращаться в Юм. Сейчас главное добиться, чтобы меня снова назвали принцессой, думала Элениэль, покидая покои отца, а потом я что-нибудь придумаю.

Увы, но времени на то, чтобы составить хоть какой-то план, ей не дали. Уже на следующий день она предстала на поляне перед членами Высшего Совета и продемонстрировала, что эльфийская магия к ней полностью вернулась.

— Как это возможно⁉ — воскликнул в изумлении ее двоюродный дядя Локтус, бывший свидетелем того, как девушка по воле перстня была лишена своей силы. — Если это сделал герцог Ричард, то он поистине великий маг. Брат, — обратился он к королю Фаэрону. — С властителем Юма нужно наладить самые дружественные отношения, и нам очень повезло, что твоя дочь Элениэль сможет войти в его семью!