Александр Владимиров – Коренной перелом на Днепре. Написано внуком по воспоминаниям фронтовика (страница 2)
Валентин настолько увлёкся рассказом о Крымской войне, что с тех пор перестал использовать распространённое слово «пушка». И в этой книге в отношении артиллерийской установки применяется термин «орудие».
Наступление началось 5 января 1944 года, и уже через три дня город Кировоград оказался взят в кольцо и освобождён. 8 января части фронта полностью им овладели. Гарнизон, обороняющий город, вовремя покинул сжимающееся кольцо окружения, благодаря чему противник смог избежать больших потерь. С другой стороны, как ни старались наши войска, но продвинуться дальше двадцати километров от Кировограда по направлению к Ново-Украинке, Южному Бугу не получалось. Неприятель крепко вцепился в позиции, и все усилия добраться до Южного Буга оканчивались неудачей. Складывалось такое впечатление, что Кировоград был просто сдан противником.
Почему так получилось? Забыли создать оборону? Проспали наступление? Ответить пока не получалось.
Когда в штаб поступило донесение о взятии Кировограда, Валентин не поверил этому сообщению. Он читал сводку с мест боевых действий и подозревал, что её подменили, написали специально для шуток. Хотя какие тут шутки? Так быстро овладеть важным населённым пунктом никто до начала наступления не рассчитывал. Мало того, в штабе готовились к серьёзным затяжным боям. А тут на тебе! Три дня, и город наш. Потом уже по разговорам сотрудников старший лейтенант убедился, что Кировоград действительно взят и никакого розыгрыша не было.
Фото 1. 1946 г. Владимиров В. А.
Валентин не сравнивал подробно взятие Кировограда с освобождением Белгорода, Харькова и Полтавы, хотя просматривалось некоторое сходство. На тот момент он, как и другие военнослужащие, просто не имел достаточно времени и сил на дела, не относящиеся к прямому выполнению текущих задач. Только после войны оказалось возможным проанализировать события.
В целом потерь в Кировоградской операции с советской стороны и со стороны неприятеля насчитывалось не очень много. Зато в противовес успеху с Кировоградом на правом фланге 4-я гвардейская и 52-я армии только приблизились к узловой станции Смела, но взять её не смогли. Противник оказал упорное сопротивление, сломить которое не получалось.
Валентин слышал, как Конев отчитывал командующего 52-й армией. Даже при закрытых дверях сотрудники штаба знали, о чём идёт разговор. Крики командующего фронтом распространялись по всему зданию. Он, не стесняясь в выражениях, устраивал выволочку генералу Коротееву. Конев с трудом воспринимал объяснения командарма о причинах провала наступления под Смелой. Ему казалось, что если взяли Кировоград легко и быстро, то и на остальных участках фронта противник не должен оказывать сопротивление. Командующий фронтом не желал вникать в обстоятельства, не позволившие 52-й армии овладеть Смелой, а всю вину перекладывал на Коротеева и его подчинённых. Валентин сталкивался ранее с подобным разносом в отношении себя, а теперь очередь дошла до командующего 52-й армией.
Город Кировоград был важным пунктом в обороне противника для защиты тылов корсунь-шевченковской группировки. Наоборот, по логике требовалось уделять внимание защите Кировограда больше сил, чем территории, примыкающей к Днепру, то есть Смелы. Несмотря на то что населённый пункт Смела представлял собой узловую железнодорожную станцию и тоже являлся важным для противника, с потерей Кировограда создавалась угроза отрезания войсками 2-го Украинского фронта линий снабжения неприятеля.
Тем не менее Кировоград подразделения группы армий «Юг» оставили почти без сопротивления. Вместо навязывания нашим войскам невыгодных для наступления уличных боёв, использования зданий в качестве оборонительных укреплений, гарнизон города вывели из-под удара.
Может показаться, что город освободили быстро благодаря окружению. Но что мешало противнику организовать более мощную оборону и упорно защищать фланги так же, как станцию Смела? Если при неожиданном обходе Кировограда частями 2-го Украинского фронта защитникам не удалось бы своевременно покинуть город, это могло привести к длительному штурму и отбиванию деблокирующих ударов. Взятие города в этом случае затянулось бы на неопределённое время. Должно быть, приказ на отвод войск поступил сразу после начала нашего наступления.
Кировоградскую операцию можно назвать успешной исходя из освобождения территории, причём только частично. Овладеть Ново-Украинкой, Смелой, выйти к Южному Бугу не получилось. Что касается нанесения поражения противнику, то этого добиться не удалось. Окружение города не принесло за собой уничтожения либо пленения гарнизона. Успех операции ограничивался только неожиданно лёгким захватом Кировограда.
37-я и 57-я армии при всех усилиях не могли с двадцатых чисел октября овладеть Кривым Рогом. Потери фронта в боях за Кривой Рог существенно превосходили потери в Кировоградской операции. Вспоминает участник боёв за Кривой Рог, начальник штаба стрелкового полка в составе 37-й армии:
«14 ноября в 7 часов 30 минут артиллерийской подготовкой началось наступление. Оно не было оригинальным, протекало по установившейся схеме: артподготовка, атака, новый огневой налёт, новая атака… И так повторялось по нескольку раз в сутки. Эти тяжёлые, изнуряющие бои – «бои местного значения» – длились свыше двух недель и изрядно обескровили полк. Мы были вынуждены до предела сократить тылы и спецподразделения. А ещё через несколько дней из двух батальонов сформировали один, но вскоре и в нём активных штыков насчитывалось совсем немного. Вот данные о количественном составе полка из строевой записки на 22 ноября: стрелков – 18, пулемётчиков – 20, автоматчиков – 24, разведчиков – 20, миномётчиков – 25, артиллеристов – 63. Скудными были данные на тот же день и по вооружению: пулемётов станковых – 4, ручных – 3, миномётов 82-мм – 6, 120-мм – 1, пушек 45-мм – 3, противотанковых ружей – 1. Примерно в таком же состоянии находились и другие стрелковые полки нашей дивизии. Поэтому начиная с 23 ноября нам стали придавать отдельные группы из учебного, сапёрного батальонов и роты химической защиты дивизии.
Оборонявшиеся перед нами части противника были также обескровлены. Но оружия у врага было больше. Да и боеприпасов у гитлеровцев, судя по интенсивности их огня, оставалось ещё много. И, кроме того, их поддерживало до двух десятков танков и штурмовых орудий.
Но, несмотря на это, нам ежедневно ставилась одна задача: наступать! И мы наступали. В ожесточённых схватках, нередко доходивших до рукопашных, отвоёвывали где десятки и сотни метров, где километр-полтора криворожской земли» (Вязанкин И. А. За строкой боевого донесения. – М.: Воениздат, 1978. С. 123—124).
Из вышесказанного следует, что от изначальных двух тысяч человек в стрелковом полку осталось примерно триста, включая тыловые службы и управление! Причём речь идёт не о штрафной роте или о штрафном батальоне, где подобные потери являлись обычным делом, а об обычном стрелковом полке. Если бы войска вели бои на остальных направлениях с таким же результатом, то в январе от 2-го Украинского фронта мало что осталось бы! Забегая вперёд, скажем, что огромные потери в боях за Кривой Рог не приносили результата на протяжении четырёх месяцев с октября 1943-го по февраль 1944-го, когда удалось наконец-то овладеть городом.
Три дня на взятие Кировограда, а с другой стороны, несмотря на все усилия, Смела и Кривой Рог оставались в начале января за неприятелем. На одних направлениях противник неожиданно отступал, на других оказывал упорное сопротивление. Это можно было объяснить выравниванием линии фронта, но Валентин так не считал. По его мнению, Манштейн что-то задумал, он играл в кошки-мышки со 2-м Украинским фронтом, а может, и не только с ним. От осознания этого становилось тревожно.
В чём состоит успех наступательной операции? По мнению большинства советских военачальников, успех состоял в освобождении территории и овладении городами. В связи с этим в Москве производилось огромное количество салютов. Количество залпов и число орудий, производящих запуски, зависело от важности освобождённого города. Военачальников не особо интересовало, какой ценой досталась та или иная победа. На первом месте находилась территория. Невозможно представить, если бы салют был отдан в честь необычайно низких потерь Красной армии по отношению к противнику или захвата складов с продовольствием, эшелонов с вооружением при проведении наступления. Известный призыв «любой ценой» давал командующим право не считаться с человеческими жизнями рядовых и офицеров.
Гражданами, находившимися в тылу, салют воспринимался как сигнал к тому, что в скором времени появятся похоронки с фронта. Извещения о смерти приходили на солдат, погибших при освобождении определённого города.
Салюты использовались нечестными людьми как шумовое прикрытие для того, чтобы проникать в квартиры и выносить из них какие-либо ценные вещи. Хозяева квартир без радости воспринимали сообщение о предстоящем салюте и как можно больше старались усилить безопасность своего жилища. Об этом Валентину рассказывали жители столицы, с которыми ему удалось общаться в 1945 году во время пребывания в Москве.