Александр Витальиев – Развод с драконом не отпускает (страница 12)

— Значит, — сказала я, — совет знал с самого начала. Не Дарвен — совет. Торис заказал запись, чтобы спрятать настоящие роды и продать Дарвену новый союз. А когда родилась дочь и ее отняли у меня под предлогом «мертворожденной», им нужно было только, чтобы я молчала и ушла.

Мать сложила руки на столе, и я увидела, что у нее дрожат пальцы.

— Где она, — спросила она. — Где девочка. Ты знаешь.

— Нет, — сказала я. — Пока не знаю. Ланн дал мне копию и попросил сначала проверить. Я проверяю. Это первый след, мама. Не последний.

Она откинулась на спинку стула и прижала ладонь к губам, как делала, когда мне было пять и я спросила, почему отец не вернулся с войны. Потом она заговорила — ровно, тихо, как будто решала, что можно сказать, а что нет.

— Когда тебя привели в лечебницу после родов, — сказала она, — тебя несли через черный ход, и свидетелей было трое: лекарь, Торис и Марта. Марта потом рассказывала мне, что ребенок кричал. Громко. Она сказала, что такого крика она в жизни не слышала. Потом в коридоре стало тихо, и ей сказали, что ребенок родился мертвым.

— Ты не пошла проверять, — сказала я. Это не был вопрос.

— Меня не пустили, — ответила она. — Мне сказали, что по уставу мать нельзя впускать в лечебницу раньше третьего дня. Так написано в уставе для чужих родов. Я чужая, Нерис. Я — мать жены, но я — Вельт, и я не Каэрн.

Я отложила копию реестра и аккуратно положила поверх нее направление для Литы.

— Значит, — сказала я, — когда я завтра приеду в замок, я положу эту бумагу на стол Торису и попрошу объяснить, по какому праву он подписывал лекарские списки, не имея печати главы рода. И я потребую, чтобы совет собрался в полном составе, включая Дарвена. И я спрошу вслух, кому он отдал мою дочь.

Мать посмотрела на меня. В глазах у нее было то, что я не видела три года — не жалость, не страх, а та самая ярость, которая однажды в этом доме заставила ее выгнать лекаря, посмевшего назвать Литу «неродовитой».

— Ты уверена, — спросила она.

— Да, — сказала я. — Я три года молчала, потому что мне сказали, что ребенок умер, и я поверила. Теперь у меня есть подпись, и есть голос, и есть направление для Литы в гильдию, которое я не отдам обратно. Я войду в совет, потому что без меня совет не сможет купить молчание у Марты. А Марта не продаст, я знаю.

В дверях скрипнуло. Лита стояла босиком на пороге, в ночной рубашке, и смотрела на мою корзину. Я не стала прятать бумагу. Она уже не ребенок. Она — почти лекарь, и я не имею права врать лекарю.

— Что это, — спросила она.

— Твоя сестра, — сказала мать, не оборачиваясь, — нашла доказательство, что у нее родилась дочь и что дочь спрятали от совета. Не умерла.

Лита стояла очень тихо. Я видела, как она переводит взгляд с меня на мать, с матери на корзину, и как у нее меняется лицо — медленно, как у человека, который считал, что знает правила, и вдруг увидел, что правила были нарисованы мелом на мокром полу.

— Ты вернешься, — сказала она наконец, и это был не вопрос. — Ты вернешься в замок и потребуешь ее обратно.

— Да, — сказала я. — И ты поедешь со мной, потому что у тебя есть направление в гильдию, и я не собираюсь оставлять тебя здесь одну, когда в замле будут рыться в архивах.

Лита сглотнула, потом кивнула. Мать встала, обошла стол и впервые за этот вечер прижала меня к себе — коротко, крепко, по-мальчишески. Я вдохнула запах полыни и хлеба, и у меня впервые за три года защипало в носу.

— Поешь, — сказала она мне в висок. — Дорога длинная, а ты еще не села.

Она отстранилась, забрала у меня корзину и понесла к печке. Я слышала, как она ставит чайник, как шуршит чугунная заслонка, и подумала, что завтра утром я сяду в повозку не одна, а с младшей сестрой, у которой есть направление в гильдию и имя, которое я не дам стереть совету.

Ночь в доме Вельт пахла иначе, чем в замке. Здесь пахло печкой, мокрой шерстью и тем хлебом, который мать пекла по средам, когда у отца был выходной. Я лежала на узкой кровати у стены и слышала, как за перегородкой возится Лита, как скрипит сундук, как она что-то шепчет себе под нос, перебирая вещи. Корзина стояла у меня в ногах, под рукой, и я клала ладонь на двойное дно каждый раз, когда печать на запястье тянуло обратно к замку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.