Александр Виноградов – Долгий год (страница 9)

Сильнее жмется у кита. Их точно хватит, чтобы рос Последних саженцев посланец В краю, где не был этот танец Воспет до этого всерьез. И между засухой и днем Он будет жить теперь другими Глазами вечными иными, Пока питается дождем. Их точно хватит, чтобы я Теперь в них верил по-другому… Непослушание закону, Незабываемость огня… Такое чувство, будто вмиг Горят, и льются, и кидают, И дуют ветром, и ласкают В последней лампе мотыльки. Они-то точно будут здесь — Сок по щекам и размываться, Когда придет пора прощаться, Они не примут эту весть И впадин риф заполнят в дне, Размыв на берегах посадки — Не свыкнуть маленькой косатке, Что кит остался на песке…

«Ярки объятья…»

Ярки объятья, Прекрасны и скрыты, Есть только нежность движенья руки. Губ недрожанье, но дрожью налитых: – Ты же согласна со мною идти?.. Как по вечернему летнему крику Звезд, что упали у пальцев Твоих. И дополняли собою молитву, Пахли губами, как белый налив. Сердце взорвалось – и стало немного, Стало теплее. Теплее в груди. Глаз Твоих звонких мне много и много… – Ты же согласна со мною идти?.. Как по весеннему светлому зову, Кроны черкали из листьев плетей; Пали коврами, к признанью готовы: – Ты же ведь будешь женою моей? – Звезд всех сиянье у ног не заменят, Мягким коврам не понять глубины, Лишь бы Твое ощущение веять И целовать Твое сердце в груди… Кем бы ни быть мне, но раненой птицей Я же сумею к Тебе долететь, Я, умирая, закончу молитву И Твои руки смогу отогреть. Ярки объятья, Прекрасны и скрыты, Есть только нежность движенья руки. Губ недрожанье, но дрожью налитых: – Да!.. Я согласна с Тобою идти…

Осенние скидки

Заметный еле первый снег Уже не мог держаться: Его несущий оберег Пустил его смеяться. И он летел холодной тлёй Об руки и колени, Непонимающе простой