Александр Вин – Третий Кант (страница 6)
– Ладно, подумаю.
– Уже хорошо.
– Скажи честно, ты же про всю эту чехарду знал?! Знал же? Откуда?!
– Ничего я не знал, просто приснилось неладное…
ТРЕВОГА
Дальше спалось спокойно, безо всяких беспокоящих мыслей и прочих неудобств.
Но проснулся Пётр точно так же внезапно, как и прошлой ночью, только на этот раз от громкого дурацкого голоса за окном.
Темно, ещё ничуть не рассвело, мирно светили сквозь листву осеннего парка фонари, а неведомый механический голос вовсю ревел где-то неподалёку, призывая граждан соблюдать правила учебной воздушной тревоги.
– Тьфу, поганцы! Попозже не могли учить…
Конкретных дневных забот не предвиделось, пока были только недоумение, рассеянные бытовые планы и неясная тревога.
Он походил по комнате, по кухне, посмотрел телевизор, ничего особенно там в это время не показывали.
Кофе?
Нет, потом.
Через час, уже светлым утром позвонил сын.
– Ты как, па?
– Как, как… Не выспался, башка какая-то мутная, ничего пока не соображаю.
– У нас в Балтийске воздушная тревога ревёт каждые полчаса, суббота, а люди уже на улицах толпятся, машины носятся, никто ничего толком не знает! Флотские в военную гавань едут, мужики говорят, что какой-то серьёзный приказ был!
– Я тоже от учебной тревоги сегодня проснулся. Орала, как подрезанная…
– Да, батя, самое-то главное, чего звоню – у нас на выходе из морского канала сел на волноломы сухогруз!
– Наш? Иностранец?
– Наш, новенький, метров под двести дура, типа «река-море»! Рыбаки, которые с самого утра стояли на северном волноломе, рассказывают, что как раз напротив Косы он ход сильно сбросил, почти без машины, по инерции шёл, сначала завалился вправо, ткнулся носом в тетраподы, а потом его ветром и течением развернуло кормой в сторону Косы. Так он и встал, паром едва успел просунуться мимо него, а он растопырился, сейчас как раз на выходе из канала, накренился на правый борт, заваливаться начал, вроде как пробоина есть ближе к форштевню.
– Пробоина?! Откуда? Взрывы были?
– Нет, никто ничего такого не слыхал. Разворотил борт, когда на береговой бетон вылетел. Издалека видно, что надстройка накренилась, грузовые стрелы тоже, название, вроде как «Пола» и чего-то ещё, из-за деревьев не видно было…
– Ты сейчас там?!
– Конечно. Тут уже полгорода собралось, на песке стоят, на дюнах, кто на деревья залез посмотреть. Канал оцеплен, никого ближе не пускают.
– Антон, тебе что, делать нечего?! Ч-чёрт!
– Чего там у тебя, батя?
– Да шёл из коридора, тапкой зацепился за ковёр, чуть не грохнулся! Говорю, займись делами, не зевай по сторонам!
– Успокойся. Мне позвонил знакомый мужик, работаем вместе, сказал, что на наш судоремонтный завод тоже никого не пускают, даже тех, кто в литейке работает…
– Сегодня же суббота, выходной!
– До начальника цеха я сначала не дозвонился, хотел выяснить общую обстановку. Съездил на завод, мигом, пять минут. Там и правда, проходные закрыты, шлагбаум опущен, военные с автоматами, в касках и брониках на входе стоят. Потом получилось с начальством поговорить – да, конкретно, особый пропускной режим, приняты меры безопасности, вплоть до какого-то там распоряжения завод закрыт. Вот такая обстановка…
– Антоха…
– Чего?
– Ты слушаться меня будешь?
– Буду. Только не матерись.
– Слушай мой спокойный голос в последний раз, иначе....
– Говори.
– Собирай девчонок – и рви в Озёрск! Там тихо, деревня, неизвестно что в твоём военном Балтийске через час случится! Понял?!
– Понял.
– Тогда действуй, живо!
Выдохнул, потёр сердце.
Спокойно.
Ты должен быть спокойным… Рядом они, твои самые родные. Не паникуй.
– … Па, ты слышишь меня?
– Да, да, Антон, говори.
– У тебя продукты дома есть? Сейчас я соберу девчонок, повезу их, к тебе заеду, куплю по пути чего надо.
– Все есть, не отвлекайся. Мать мне холодильник едой доверху забила перед тем, как уехать. Ты лучше бензина побольше себе в машину заправь, и пару канистр прихвати.
– Зачем это?
– Пригодится…
Ночной морок и рассветная неуверенность пропали.
Он знал, что должен делать.
Главная его забота – внучки, милые, забавные близняшки.
Главные…
Снова – от окна к двери, опять большими шагами к окну.
Набрал другой номер.
Гудки.
Ещё раз – гудки.
– Аня, добрый день! Привет, сестрёнка, еле до тебя дозвонился! Как самочувствие? Нормально, да? Это хорошо. Слушай, я к тебе вот с чем… В нашей области плохие события начали происходить, да и вообще вокруг… Смотрела телевизор? Да, да, под Ленинградом, в Финском заливе иностранцы тоже чего-то непонятного натворили, до зимы разбираться будут. Я с Антохой моим только что разговаривал, и у них в Балтийске тоже дела творятся… Чего? Да пароход на мель там сел, как раз на выходе из военной гавани. Думаю, что не случайно. Из Калининграда и в Калининград теперь по морю не пройти, ничего не доставить, месяц, не меньше, его с берега будут сдёргивать, пока разгрузят, пока то да сё… Военные корабли тоже получились запертыми, как в мышеловке, не выйти им в море. Да, да, неслучайно, я же об этом тебе и говорю! Слишком много совпадений. Вот я именно по этому поводу и звоню. Мало ли каких военных дуростей иностранцы могут для нашей военно-морской базы придумать, а Балтийск городок маленький, всех огонь коснётся… Короче, Антоха сейчас везёт к тебе, в тихую деревню, своих дочек, прими их, позаботься, пока тут обстановка у нас в городе не прояснится. Ладно, а? Ух, ты молодец, что понимаешь! Недельку у тебя за гусями побегают, пока тепло ещё до школы-то, а там посмотрим… На огороде пусть покопаются, ты привлекай их, привлекай, нечего… Пусть бабушке Ане помогают, они же любят тебя, часто вспоминают! Да, конечно, блины они уважают! Помнят, вспоминают твои обеды ещё с прошлого лета. Яблоки сейчас сушишь?! Много? Вот и помощницы к тебе сегодня прибудут. Ну ладно, сестрёнка, не отвлекаю тебя больше от дел. Если что, даже если самая мелочь возникнет, то звони мне немедленно! Ну, всё, всё, пока…
Любая важная вещь должна повторяться.
Даже запасная пуговица на рабочей куртке должна быть всегда пришита в укромном месте, и дополнительные шнурки для походных башмаков обязаны лежать в кармашке рюкзака. А тут речь о внучках, о крохах…
Давно уже Пётр познакомился с Улановым, часы дедовы когда-то отдавал ему на ремонт, карманные, на цепочке. Тот обновил часы бесплатно, из интереса. Поговорили немного, оказались ровесниками, так и познакомились…
Жил Уланов с семьёй в Озёрске, работал инженером в райцентре на заводе, помогал по мере сил местной церквушке. Верил в Бога. Крепко.
– Привет, провинциал!
До Уланова Пётр дозвонился быстро, без помех и промедлений.
– Короче, сельский труженик, без объяснения причин, думаю, что ты и сам в международной обстановке разбираешься… Да, именно об этом. Я к своей сестре, говорил же тебе, что она тоже в Озёрске живёт, в посёлке, внучек своих отправил, в тихое место, чтобы погостили они у неё несколько деньков, ну, пока тут у нас всё устаканится.... Да, думаю, что скоро всё образуется. Посмотрим. К тебе просьба – загляни к ним, к Анне, проконтролируй опытным взглядом, всё ли у них там в порядке, может, нуждаются в чём, помоги им, потом сочтёмся… Ладно, ладно, извини, это я с перебором, о девчонках своих забочусь, а в тех краях у них никого, кроме тебя, надёжного-то и нет! Спасибо, до встречи! Скоро позвоню.