Александр Вин – Третий Кант (страница 5)
– Не шуми, никакой он не барыга, просто мужик денежными делами занимается и это у него лучше получается, чем у тебя или у меня.
– Ладно. Тогда с него дополнительный пузырь!
Стало совсем легко.
Пётр расхохотался.
Простились, Антонов резво умчался на своей жёлтой машине.
Посигналил на прощанье, заворачивая за угол дома.
Действительно, легко.
Никуда бесцельно брести уже не хотелось, хотелось снова есть.
Пётр пошёл домой.
Опять яичница, опять с той же самой колбасой, но теперь уже с луком.
Не спешил.
Подготовил ещё и большую кружку кофе, заставил едой журнальный столик, сам устроился на диване.
Включил телевизор.
Начало новостей не застал, там уже показывали Лаврова, который флегматично и уверенно предупреждал деятелей НАТО и Европейского Союза о решительном отпоре России в случае их агрессии.
Так, это он правильно… Дальше что?
И дальше было правильно.
Министр спокойно говорил, что никто не должен сомневаться, что Россия даст необходимый ответ на любую агрессию против себя.
Где это он выступает?
В ООН, понятно.
Вот, вот главное! Слова-то какие!
Пётр чуть было не вскочил с дивана, почти уже собрался аплодировать министру. Остановился – с непрожёванной колбасой во рту торжествовать нельзя…
Слушал и соглашался с тем, что агрессия против России обязательно получит решительный отпор. Что на этот счёт не должно быть никаких сомнений ни у натовцев, ни у прочих европейцев, которые заявляют о подготовке к нападению на Калининградскую область и другие российские территории.
Сильно.
Пётр улыбнулся, качнул головой, допил кофе.
Вовремя.
Зазвонил телефон.
– Как ты там? Поужинал?
Звонила жена.
Из далёкого Ярославля
Рассказала, что у неё всё там хорошо, с памятником всё получается, агент по ритуальным делам попался спокойный, дисциплинированный, обещал через три дня закончить.
– … Я уже ездила на кладбище, посмотрела, как рабочие вокруг могилки участок расчистили, как подготовительную работу сделали. Молодцы! Агент, Сергей, объяснил, что они на своей базе, в пригороде, оградку доделывают, показал фотографии памятника.
– И на плите рисунок сделали?
– Да, гвоздичку. Скромная такая, красивая. И фотография мамы получилась очень даже удачная, как мы с тобой и задумывали. Сергей сказал, что когда оградка будет готова, покрашена, они всё сразу и привезут на кладбище, будут устанавливать. Успокаивал меня, чтобы зря не волновалась…
– Молодец, парень!
– Да. А как там у нас в Калининграде? Сестра смотрела телевизор, растревожилась, говорит, что, мол, немцы нам целую блокаду устроили, продукты возить в область не дают! Правда, что ли?! Говорит, что паромы из Ленинграда к нам уже не ходят, скоро настоящая война будет!
– Ладно ты, не накличь. Лучше рассказывай, как в Ярославле обстановка, как у сестры со здоровьем, как внуки учатся.
– Нормально тут все живут. Только около нефтяных заводов и в районе моторного глушилки вовсю работают, по мобильному никуда не дозвониться! Для безопасности, говорят. Я-то сейчас дома, с тобой разговариваю, а как по улице до магазина пойдёшь – так всё, молчок!
– Понятные дела, время такое. За меня не беспокойся и за остальных наших тоже. Я утром Антону звонил, с его девчонками тоже всё в порядке, к школе готовятся. Ладно, мать, особо-то за меня не переживай, давай до завтра, приветы всем нашим передавай, кого увидишь.
– Ладно. И ты береги себя.
Прибрался на кухне, помыл тарелку, вилку, кружку.
Поставил посуду в шкафчик.
Всё так, как просила его, уезжая, жена.
Хорошо!
Диван, телевизор.
Везде новости.
«Вести».
Говорил Лукашенко.
Каким же он в последние годы крупным стал! Когда показывали, как он Путина на официальных встречах обнимает, то Пётр всегда немного волновался. Как бы чего не вышло нечаянно, медведь же натуральный…
Корреспондент спросил Лукашенко, что тот думает по поводу натовских приказов сбивать российские самолёты, вроде как нарушающих воздушное пространство европейских стран. Белорусский президент особо не задумывался, не смущался, рубанул прямо: « А мы что, будем, извините меня, сопли жевать? Я вот, допустим, в Беловежскую Пущу часто летаю. Это совсем на границе с Польшей. Они что, вертолет президента собьют или какой-то наш военный вертолет сопровождения? Так ответ же прилетит мгновенно».
Пётр засмеялся.
Лукашенко продолжал говорить приятное о том, что, мол, они заявили, что будут сбивать, ну пусть попробуют, собьют. Или над Калининградом там собьют что-то российское. Ну, тогда сообща придется, не дай бог, конечно, воевать с ними, как в России говорят, на все деньги. Но Белоруссии этого не надо.
Точка.
Правильно.
Ещё раз зазвонил телефон.
Пётр лениво щёлкнул пультом телевизора, убрал звук.
Сын.
– Привет, Антоха. Чего случилось?
– Особого ничего, я с работы, на минуту, посоветоваться. У нас в Балтийске сейчас суета, мобильные у всех с перебоями работают, нарочные матросы, взмыленные, с опечатанными пакетами и с противогазными сумками бегают по городу, офицеров к местам службы собирают. Моих знакомых лейтенантов тоже поподнимали по тревоге, типа их корабли ночью в поход из гавани снимаются. Никто ничего толком не знает. Чего происходит, па? У тебя в Калининграде тоже такое или тихо?
– Тихо.
– Ты-то откуда про это ещё вчера знал?! Ночью же мне звонил, какой-то бред про наступающую опасность нёс. Поэтому и звоню, потому что странно это всё!
– Что всё?
– Ну, такие совпадения. Так в жизни не бывает!
– Бывает, бывает… Сам видишь.
Пётр сжал покрепче телефон, подошёл к тёмному окну.
– Ты, Антоха, зря не паникуй, не гадай попусту, а действуй. Точного я и тебе ничего сказать толком не могу, просто нюхом чувствую. Поэтому объясни своей Светлане, что вам с ней сейчас поступать нужно так, мол, и так. Что потом ей всё сам подробно объяснишь. Спокойно так, без паники поговори с женой, она же у тебя умненькая, доверяет тебе. Завтра суббота, съезди в Озёрск, отвези туда девчонок, они каких-нибудь ягод на огороде у тёти Ани поедят, на озеро побегают. А Светка твоя, она же училка, пусть своими учительскими делами в школе занимается, готовится к первому сентября.