Александр Верт – Отбор против любви (страница 43)

– Да, а ты?

– Ко мне возвращается магия, – внезапно признался мужчина, которому нужно было хоть с кем-то поделиться.

– А ко мне сердце, – с усмешкой ответил Вильям и тут же тяжело вздохнул, понимая, что правда несмешная. – Давай пройдем немного, поговорим. Альбере наши печальные лица точно ни к чему.

Глава 17 – Сделки с совестью

Когда Гиден зашел в общий зал, держа на руках Гарпия, равнодушных не нашлось. Одни испугались за Гарпия, другие поразились силе Гидена, третьи просто шокированно ничего не понимали.

Тед первым делом начал проверять пульс бывшего раба.

– Что случилось? – спросил он, давая разрешение уложить полудемона на диван.

– Без понятия, – соврал Гиден, пожимая плечами. – Я нашел его таким за территорией.

– Как ты вообще смог его принести? – удивленно спросил Лир, косясь то на Гарпия, то на Гидена. – Он же нелегкий.

– А я не слабый, – ответил Гиден и просто ушел к себе, словно его это не касалось.

Он и без Теда знал, что Гарпий просто спит. С ним тоже подобное случалось, когда он только учился пользоваться своими способностями. Сначала всплеск, потом усталость, от которой лишь одно спасение – крепкий сон. У него еще и тело болело, особенно после перемещений и ускорения, а после пробуждения огня парня лихорадило. Что происходило с другим, таким же, сейчас он мог только предполагать, но знал, что Гарпий точно это переживет. От собственной силы не умирают.

Зато Маркус испугался не на шутку.

– Он просто спит, – пожимая плечами, заключил Тед. – Крепко, но спит. Вон глаза как двигаются, даже сны какие-то видит и ни о чем не думает.

– Это нормально? – спросил Лир, робко выглядывая из-за плеча Вильяма.

– Почем мне знать? – удивился Тед. – Я человеческий врач. Мало ли как у него все работает.

– Видимо, иначе, – заключил Вильям. – Значит перенесем его в кровать и пусть спит, а нам надо готовиться к вечеру с Альберой.

– Я останусь с ним, – заявил Маркус, даже не пытаясь скрыть своего волнения.

Пикник его не волновал. Он даже решил объясниться с Альберой, чтобы не вводить ее в заблуждение, но это могло подождать, а состояние брата – нет.

– Отнесите его в мою комнату. На него ведь явно не рассчитывали здесь, – попросил он, помня, что комнат всего лишь десять.

Спорить с ним никто не стал, только Вильям уточнил, уверен ли артефактолог в своем решении. Он был уверен во всем, и когда остался один, разложил на столе амулеты и свитки. Он поочередно разворачивал их над Гарпием и подносил к нарисованным на свитках знакам черный камень с мелкими искрами внутри, похожими на звездное небо глубокой ночью. Камень ни на что не реагировал, и это все больше волновало Маркуса.

– Не может это быть человеческим сном, – пробормотал он, сворачивая очередной свиток, а сам с опаской покосился на стол.

Будучи мальчишкой, он видел, как полудемоны внезапно сползали на пол и крепко засыпали после пробуждения какого-то дара. Их господин утверждал, что их тела приспосабливаются к новому потоку энергии. Гарпий спал так же крепко, только в отличие от них, отчего-то хмурился и иногда кривил губы. Дыхание его сбивалось, приходило в норму, а порой даже останавливалось, что сводило артефактолога с ума.

Он и сам себе не верил, но из оставшихся выбрал свиток с запретными способностями. Развернув его, он почти с ужасом посмотрел на четыре большие сложные печати, но, затаив дыхание, поднес к одной из них камень. Он не отреагировал, потому Маркус решился сделать вдох. Поднес камень к другой печати, прикрыл глаза, понимая, что и здесь реакции нет. Перевел камень к третьей и перестал дышать, видя, как «звезды» в «ночном небе» стали разрастаться сияя.

«Управление чувствами», – сообщил он сам себе, понимая, что эта способность у его брата явно пробудилась давно. Думать о ее опасности Маркус не мог. Проверять четвертую артефактолог не собирался, помня правило об отсутствии способностей одной группы, но Гарпий внезапно дернул рукой, словно пытаясь что-то отогнать, Маркус отшатнулся и едва не рухнул, видя, как сияет четвертая печать на свитке, а «звезды» в камне краснеют.

– Не может быть, – прошептал он, быстро сворачивая свиток и пытаясь решить, куда его деть.

Сначала он хотел его спрятать, потом уничтожить, а потом осознал, что это ничего не изменит, убрал все свои «демоноведческие штучки», тихо сел у кровати и просто ждал.

Со двора в открытое окно залетали звуки гитары, смешиваясь с пением птиц. В замке было так тихо, что казалось, никого кроме кандидатов и Альберы и вовсе не существовало, а Маркус слушал ровное глубокое дыхание.

Под звуки смеха в саду Гарпий медленно открыл глаза. В голове еще крутились чужие воспоминания, обрывки каких-то знаний и картин чужого далекого мира, полного демонов, пламени и сложной структуры власти.

Солнечный свет больно ударил в красные глаза. К горлу подкатила тошнота, но тут же отступила. Разум мгновенно опустел.

– Ты как? – спросил  Маркус. – Все помнишь?

Ему не ответили, только моргнули, от этого у артефактолога все внутри перевернулось.

– Я не знаю, как это может работать, – взволнованно пробормотал он. – Не понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и… ты ли это или уже…

Он не договорил, просто не смог, отгоняя все мысли и предположения.

Гарпий медленно сел, коснулся собственного лба, затем носа, губ, словно проверял, кто он есть, а потом посмотрел на артефактолога:

– Где мы? – спросил он, осознав, что отключился прямо возле водопада.

– В замке Эндер-Ви. Тебя принес Гиден. Что вообще случилось?

– Ничего, – уверенно ответил Гарпий, мотнув головой, пытаясь отогнать последние проблески наваждения, и встал на ноги.

Тело, как ни странно, слушалось. Пройдя по комнате и убедившись, что он действительно в норме, Гарпий выглянул в окно и, увидев компанию под белым деревом, спросил:

– Почему ты не там?

И сам поразился тому, как легко это прозвучало, даже коснулся собственной шеи, пропустив мимо ушей ответ артефактолога.

Когда-то давно рабу-мальчишке приказали молчать, если его не спрашивали, наказывали за нарушение этого правила, и в горле постепенно рос незримый камень. Гарпию казалось, что он стоит поперек горла, мешая звуку превращаться в слова. Он понимал, что имя этому камню «страх», но не решался с ним бороться, чтобы не выдать самого себя. Теперь говорить ничего не мешало, кроме легкой неловкости от звука собственного голоса.

– Гарпий, – окликнул его Маркус, приблизившись. – Ты меня слышишь?

– Извини, – коротко ответил полудемон и посмотрел на мужчину, пытаясь понять, что ему делать.

– Ты точно в порядке? – уточнил артефоктолог, вглядываясь в черные глаза. – Я волнуюсь.

Гарпий глупо кивнул, плохо понимая, что надо делать, если о нем волнуются. Ран всегда свои тревоги выражал совсем иначе, и в его глазах не было столько отчаянного волнения.

– Идем, нам надо быть там, а не здесь, – сказал полудемон, кивая в сторону сада, чтобы сменить тему.

Маркус кивнул, но, подумав немного, спросил:

– Ты действительно хочешь стать мужем Альберы?

Гарпий, готовый уйти, внезапно обернулся и в его глазах мелькнуло что-то такое, чего артефактолог успел испугаться. Ему почудилось, что он оказался в чужой власти, не телом, а всем своим естеством.

– Извини, я просто хочу понять, можешь не отвечать, если не хочешь, – поспешно стал оправдываться Маркус, понимая, что ему явно лишь почудилось.

– Хочу, – ответил Гарпий, – но это невозможно, да?

Маркус растерянно пожал плечами. Он считал, что это действительно невозможно, но сказать это не смог. Только его взгляда, жалостливого и болезненного, полудемону было достаточно, чтобы поправить рубашку и выйти.

Хмурой тенью, с молчаливым Маркусом рядом, он вышел в сад, спугнув кого-то из слуг. Он этого даже не заметил, быстро приближаясь к дереву. Его осыпающиеся листья падали прямо на светлые волосы Альберы. Он смотрел на это и понимал, что сломанная ветка была бы красивой диадемой для невесты. Он сам мог бы вплести ее в мягкие волосы, если бы только от этого Альбера не заплакала, да и ему самому было бы нестерпимо больно, но разум все равно рисовал эту картину, словно упиваясь собственным отчаянием.

– Гарпий, Маркус, вы как раз вовремя! – воскликнула Альбера, внезапно обернувшись, и обворожительно улыбнулась, демонстрируя монетку, переливающуюся ее энергией. – Я хочу дать дереву шанс, вы ведь мне поможете?

– А мы? – с надеждой спросил Мил.

Гитара была у него. До появления полудемона он наигрывал модные веселые мелодии, а пел Лир, порой коверкая слова. От того развлекательные песенки становились совсем комичными, но это спасало настроение магессы.

– Маркус подарил мне этот талисман, а Гарпий семечко, так что у них больше прав.

– Я, пожалуй, откажусь, – пожимая плечами, ответил Маркус и тут же подмигнул Альбере: – Главное в дружбе – умение вовремя отстраниться.

Он подтолкнул Гарпия к Альбере, а сам шагнул к другим кандидатам.

Растерянный полудемон в полной тишине опустился на колени возле Альбы. Он смотрел ей в глаза и ему казалось, что больше ничего ему и не надо, но стоило ее пальцам коснуться его руки, и стало нужно сразу все. Запрещая себе прижимать ее к себе, он просто сел рядом.

– Я вложила в нее свою силу, – сказала Альбера, передавая ему монету. – Давай вместе отдадим ее дереву и позволим ему выбрать: остаться с нами или исчезнуть, ведь если ему плохо здесь, разве это не похоже на рабство?