Александр Верт – Отбор против любви (страница 42)

Вильям лишь пожал плечами и тут же тихо уточнил:

– То, что Маркус так о нем печется, – это нормально? Он на нем опыты не ставит?

– Не ставит, все хорошо. Спасибо, – улыбнулся маг, искренне пожимая Вильяму руку.

Он даже не предполагал, что внезапно найдет такого сообразительного союзника.

Шуар метался по комнате, готовый рвать на голове волосы. Новость о том, что Гиден принес Гарпия, выбила из него остатки самообладания.

«Что он творит? – подумал мужчина, нервно шагая то в одну сторону, то в другую. – Его же так уничтожат, и меня вместе с ним. Еще и приказа нет. Плохой знак. Может нас уже решили убрать?»

Его поток мыслей прервался. Внезапно открывшаяся дверь заставила мужчину затаить дыхание, но увидев в дверях Девила Солсо, Шуар нахмурился.

– Что тебе надо, строитель мостов?

Девил усмехнулся:

– Зашел спросить, куда подевалась твоя жена?

Шуар вздрогнул и невольно отступил, не веря своим ушам.

– Ты ее съел вместе с настоящими документами? Тут вообще знают, что ты был женат? Мне казалось, что вдовцы здесь тоже никому не нужны.

– Кто ты такой? – спросил Шуар, внимательно глядя на спокойного мужчину.

Он боялся предполагать, кто и зачем прислал столь осведомленного вестника.

– Не узнаешь? – удивился Девил. – А так? – Он снял очки, зачесал волосы назад, зловеще усмехнулся и, гордо задрав подбородок, презрительно посмотрел на собеседника.

Шуар замер на миг и тут же рухнул на колени.

– Спасите меня, умоляю! – воскликнул он, не скрывая своего отчаянья, словно это не он только что смотрел на мужчину как на врага.

Девил хмыкнул, но ответить не успел. В дверь постучали и, не дожидаясь реакции, заглянули внутрь.

– Вот вы где! – воскликнул Тед и тут же осекся. – Что это у вас тут происходит?

– Ничего, – тут же беспечно ответил Девил, пряча янтарные глаза за очками. – Шуару просто припекло порепетировать признание, а ты его смутил. Теперь он точно будет злой и испортит нам вечер своим нытьем.

Разгоряченный от волнения Шуар действительно казался злым. Поднявшись на ноги, он вскинул голову и смерил врача презрительным взглядом.

– В любом случае, – неловко прошептал Тед, – там Альбера уже пришла, а меня просили вас поторопить.

– Спасибо, – кивнув, поблагодарил Девил и обернулся: – Что ж, тебе не повезло. Придется признаваться без репетиций.

Шуар скривился. Он понимал, что созданная им репутация предполагала язвительный комментарий, только придумать его он не смог.

– Лучшее признание – это песня! – мгновенно сменил тему Тед, показывая свою гитару, на гриф которой была повязана красная лента. – Может вы приличные песни знаете?

– Прости, я только в клавишных инструментах разбираюсь, – искренне извинился Девил.

– Буржуй, – шутливо заявил врач.

– Извини, – снисходительно ответил на это строитель мостов, уводя врача подальше от раздавленного Шуара, который не мог совладать с собой.

Он думал о своей жене, которую мог спасти только хорошей работой, а в сознании роились разные воспоминания.

– Когда ты все сделаешь, он все равно убьет ее, если захочет, – сказал ему когда-то Гиден.

– Он дал слово!

Полудемон на подобное возражение лишь пожал плечами и продолжил:

– Он может даже мне приказать убить и ее, и тебя.

– И ты убьешь?

– Я люблю убивать, особенно женщин, с ними можно много чего сделать…

– Нет! – перебил его Шуар. – Ты не сделаешь с ней ничего!

Гиден презрительно фыркнул:

– Что ты бесишься? Возможно с ней уже давно все сделали. Может она даже мертва.

Для демона эти слова ничего не значили, а Шуар так и не смог найти себе места. Ему оставалось только надеяться, что слову можно верить, а хорошей работой – заслужить жизнь, если не свою, то хотя бы той, которую любил.

Чтобы взять себя в руки, ему понадобилось время, потому, когда он вышел во двор, там уже весело шумели, показательно чокаясь большими кружками кваса.

Альбера, сидевшая под деревом возле Реорана, сдержанно посмеивалась с неловких шуточек Лира.

Колин рисовал. Он успел отложить свой блокнот и, разложив разноцветные мелки, наносил короткие штрихи на деревянную доску. Только Альбера на его работе не сидела на покрывале, а раскачивалась на качелях, подвешенных прямо на ветке дерева с белой листвой. Художнику нравилось, как она смеялась, и он совсем ничего не слышал, увлекаясь своей работой.

Магесса почти расслабилась, прислонившись к стволу дерева. Между пальцами она вращала монету, подаренную Маркусом, и пыталась настроиться. Просто она понимала, что должна именно сегодня спрятать ее под корнями дерева, вложив в нее немного своей силы, если она еще хочет спасти дерево эверот. Только настрой был неподходящий. Мысли путались, потому она решила прогнать всё из своей головы музыкой.

– Тед, сыграйте нам что-нибудь, – попросила она. – Я ведь правильно помню ваше имя?

– Да, но…

Возразить Теду не позволил Лир, толкнувший его локтем в бок:

– Давай, – сказал он ободряюще. – Покажи свои таланты.

– Ладно, – неохотно согласился рыжеволосый мужчина и все же взял гитару.

Длинные пальцы сразу зажали аккорд, пробежали по струнам, создавая мелодию. Мгновение мужчина, видимо думая, наигрывал что-то невнятное, а когда все внимание сосредоточилось именно на нем, заиграл быструю веселую мелодию, от которой хотелось пойти в пляс, а потом запел.

Альберу поразила эта песня. Веселая музыка и печальные, почти драматичные слова, странным образом переплетались в нечто новое, прежде ей неизвестное. Даже насмешливые нотки, которые проскальзывали в голосе рыжеволосого врача, не казались странными. Они дополняли историю одинокого моряка, полюбившего цветочницу в далеком порту. Альбера даже смогла забыть о своих тревогах, сжала монетку между ладошками и представила эту пару. Веселая рыжеволосая цветочница и грозный моряк с повязкой на глазу, желающий любви, но чем все закончилось, узнать было не суждено. Стоило Теду спеть о том, как мужчина уволок свою возлюбленную в темный переулок, где их никто не увидит, как песня тут же оборвалась. Вильям внезапно выдал певцу звучный подзатыльник и отобрал гитару.

– Я предупреждал, – с неловкой улыбкой пробормотал Тед, потирая голову, но офицера это уже не волновало.

– Что за молодежь пошла, – проворчал он. – Все за них делать надо.

– Так говоришь, как будто старый, – хихикнул Лир.

Вильям смерил его строгим взглядом и тут же улыбнулся Альбере:

– Что ж, модных песен не обещаю, а вот те, что бродили в столице пятнадцать лет назад, – легко!

Он закрыл глаза и начал играть, неспешно перебирая струны.

Альба тоже закрыла глаза, вслушиваясь в музыку. Ей казалось, что несколько мелодий накладывались друг на друга, словно здесь не одна гитара, а по меньшей мере три. Текст романса и голос мужчины завершали волшебное впечатление. Она буквально видела картину несчастной любви простого героя и дочери знатного вельможи. Сколько бы подвигов герой не совершал, а ровней его не признавали, а он любил, страдал, боролся. Она любила и ждала.

– Простите, – внезапно сказал Вильям, как только допел песню, где любовь принесла лишь боль и разлуку.

– Ой, что вы, это было удивительно, – искренне проговорила Альбера.

– Благодарю, но я все же отойду ненадолго.

Он отложил гитару, встал и быстро пошел прочь.

«Что я здесь делаю?» – спрашивал он себя, вспоминая дни своей юности и ту, которую когда-то любил.

– Вильям, – окликнул его Бернард, который все это время тихо и отрешенно наблюдал за происходящим.

Военный обернулся, позволяя потомку магов себя догнать.

– Ты в порядке? – спросил Бернард с видом человека, который сам нуждается в этом вопросе.