Александр Верт – Экзорцист (страница 34)

Свет разлетелся осколками, а звон мгновенно увяз в пелене темной массы. Все исчезло. Стен был готов поклясться, что его больше нет, что он сам эта Тьма, струящаяся в этих непроглядных потоках. Ему хотелось достичь того, кто сидел прямо перед ним. Раньше он его не видел, но теперь впереди на алтаре сидел мужчина, прислонившись к кресту. Капюшон не скрывал его лица, а мантия походила на лохмотья. Он был бледен и истощен так же, как тот темный, что встретил его в этом сне, но его темные глаза были завязаны бинтами. Стен почти достиг ее, но внезапно уперся в преграду. Странная стена из тусклого незримого света охраняла этого человека. Только теперь можно было различить сияние, исходившее от лица и дрожащих рук. Его губы что-то шептали, но различить слов было нельзя.

Возникла еще одна фигура. Он сразу ее узнал. Керхар медленно приближался к неизвестному, но только когда смог коснуться его бледной руки, заговорил:

− Это я, Медлар. Я вернулся.

Существо с завязанными глазами тут же дернулось, пришло в движение и буквально вцепилось в мантию Керхара. Он что-то говорил, вернее, отчаянно хрипел, неспособный внятно выражаться.

− Все хорошо, − прошептал Керхар.

А это существо буквально рвало на нем мантию и прорывалось к его груди, чтобы точно так же вскрыть ее и застыть.

Яркая пульсирующая искра осветила купол. И Тьма отступила, а Стен невидимой, бесформенной силой, напротив, устремился к свету и стал восторженно плясать вокруг этих двоих. Он не мог объяснить, чему рад, но что-то подсказывало, что нет ничего лучше этого света.

Керхар сорвал повязку с товарища, раскрывая две зияющие дыры, в которых явно не было ничего похожего на глаза человека, но тут же в пустых глазницах шевельнулась Тьма, и мгновенно распахнулись узкие огненные зрачки.

Медлар улыбался и словно оживал, буквально вдыхая свет.

− Пора, − прошептал Керхар и поднял руку ввысь.

Он был уже совершенно цел, словно никто его и не трогал, точно так же, как его товарищ казался полным сил.

Светлая звезда поднялась ввысь и, озарив все, взорвалась. Вновь заплясали вихри тьмы и света, а в тишине магии зазвучал хохот, столь дикий, что Стен вскочил, резко делая вдох и замирая в своем кресле у стола.

Перед ним стоял темный – молодой, полный сил и уверенности. Он держал в руках меч епископа и смеялся.

− Какой же ты дурень, − проговорил он, неспешно кладя меч на стол и тут же исчез, заставляя Стена провалиться в полное забытье.

Утром, открыв глаза, он стразу невольно застонал от сильной боли в груди, но через миг увидел меч на своем столе и в ужасе не смог уже дышать, а часом позже епископ был найден в своем кабинете без сознания. У этого горячего, сильного экзорциста было все же сердце человека, которое устало и отправило Стенета Аврелара на больничную койку.

Столица и орден испуганно затихли, боясь даже обсуждать инфаркт нового епископа. Сомнений не было: мужчина просто измотал себя.

− Ты уже не молод, − сказал ему Онгри. – Надо учитывать это.

Но Стен подозрительно смотрел сквозь него во время всех нотаций. Как ни странно, свое состояние его волновало мало. Он продолжал работать даже в постели, но одно его задание всем показалось странным:

− Мне нужна вся активность Тьмы в ту ночь.

− Зачем? – не понимал его помощник.

− Надо!

Ничего необычного среди происшествий не было. Он вновь перепроверил всё и только убедился, что не только в столице, но и вообще во всей стране эта ночь была тихой настолько, что ее можно было считать ненормальной.

− Тогда узнайте обо всех происшествиях этой ночью, − потребовал он, да так настойчиво, что врачи, наблюдавшие за этим, начали сомневаться в его вменяемости, но так как буквально через миг епископ становился привычно сдержанным и спокойным, всем пришлось смириться, что у Аврелара просто личный интерес. Особых происшествий не нашлось, но список мелких ему все же предоставили. И как только ему позволили встать, он сразу занялся их изучением.

Все было просто. Он точно знал, что оставил меч дома. Он брал его редко, прекрасно понимая, что он теперь лицо официальное, а в случае необходимости в здании ордена для него нашлось бы оружие. К тому же благодаря «наследию Керхара» − а именно так был назван целый ряд мощных печатей – он мог сражаться без меча, давая Тьме шанс обратиться обратно светом или стать хотя бы неопределенной силой человеческого духа. Впрочем, сейчас важен сам факт того, что меча при нем не было, теперь же, изучая меч, в пазах рунной резьбы он заметил едва различимые следы крови и ужаснулся от одной только мысли, что его мечом могли причинить вред человеку.

Все это так сильно волновало Стена, что он не мог ни о чем думать, даже не замечал Камиллу, которая все время старалась за ним ухаживать во время болезни, а когда замечал, поддавался ей невольно, нуждаясь в беседе. Он говорил с ней вечерами и даже не заметил, как начал позволять ей касаться своих рук, сжимать ладонь, ронять голову на свое плечо, как сам скользил пальцами по ее запястью, гладил ее светлые локоны и по-своему пытался заботиться об этой девочке.

Но стоило ему встать на ноги, как он спешно бежал подальше от госпиталя, чтобы не думать, как объяснить этой юной особе свою слабость. Благо ничего недопустимого он все же не совершил, а их сближение не перешло черту, чтобы нужно было действительно что-то объяснять.

Зато самому себе Стен просто обязан был объяснить следы крови на своем оружии. Первым делом он заглянул в один небольшой кабачок, мимо которого нередко ходил на работу. В ту ночь там случилась странная драка, в которой был убит человек. С хозяином он был знаком, поэтому легко узнал все детали случившегося. Все оказалось довольно банально. Ревнивый муж застал жену в кабаке с любовником и зарезал незадачливого. Стен хмыкнул и забыл об этом. Было еще одно ограбление, в котором никто не пострадал, и драка, в которой все действующие лица были известны.

Изучив все детали, Стену пришлось сдаться, просто вычистить оружие и вернуться к нормальной жизни.

Глава 17

Камилла, наблюдавшая странности епископа, сама решила узнать о той ночи, что так волновала мужчину. Первым делом она спросила у охраны главного подразделения, где был Стен той ночью. Ей сказали, что он ушел очень поздно и вернулся на рассвете с мечом, при этом ни с кем не разговаривал и одет был в штатское. Это удивило девушку, ибо она точно помнила, что сам Стен утверждал, что провел ночь в кабинете и что видел кошмар. Но она промолчала, просто поблагодарила стражу, соврав, что это важно для его лечения, и удалилась, радуясь тому, что едва ли кому-то придет в голову интересоваться подобным.

Она его действительно любила и продолжала украдкой наблюдать, пока он все же не заговорил с ней сам, поймав в одном из коридоров:

− Мы можем поговорить? – спросил он без лишних церемоний.

− Да, конечно. Как вам будет угодно, − ответила она с явной готовностью принять любые его желания.

− Я хочу поговорить не здесь, − продолжил он.

Голос его становился тише, он коснулся ее руки и лишь затем посмотрел в глаза.

− И говорить я хочу не о работе, − прошептал он смущенной Камилле. – Мы можем встретиться вечером?

Она только кивнула и, приняв его предложение, умчалась, краснея до самых ушей. О подобном она даже не мечтала. Он же понимал, что так больше не может продолжаться, и хотел навсегда покончить с этим напряженным молчанием и симпатией, которой нельзя было существовать.

С полной решимостью со всем покончить, он направился на встречу, но когда увидел ее, обо всем забыл. Перед ним стояла не скромная девочка в черном одеянии, а чудо в светло-голубом платье. Белые локоны большими волнами падали на ее плечи, создавая настоящий ореол теплого мягкого света.

− Я так рада поговорить с вами, − прошептала она, садясь с ним рядом в центральном парке столицы. – Я так привыкла к нашим беседам, что мне без них стало очень грустно.

Он смотрел на нее и уже не знал, какой выбор был верным, однако все же заговорил, решив просто быть честным:

− Камилла, я хотел бы, чтобы ты вернулась домой, − признался он.

Девушка сразу поникла и опустила голову.

− Я вас раздражаю?

− Нет. Вовсе нет, − он даже испугался такого предположения и невольно коснулся ее руки. − Ты удивительная, и для меня ты похожа на глоток свежего воздуха, но я старше тебя на двадцать лет и не могу…

Он сам сбился, понимая, что в своих словах выдал все свои мысли.

− Не на двадцать, а на восемнадцать, − исправил его тихий голос.

Тонкие пальцы легли поверх его ладони, и она повернулась к нему, не поднимая глаз, просто подалась ближе и заговорила очень тихо:

− Я ведь все понимаю. Я знаю, что вы не можете, что вы – лицо официальное, и служебные романы не для вас, но я ничего не могу с собой поделать. Много лет назад, когда вы вернулись в Ксам, я увидела вас. Тогда вы были очень печальны и так строги, а я была совсем юной девочкой. Вы заметили меня среди сирот при епархии. Вы наверняка этого не помните, но дали мне яблоко и погладили по волосам, и с того дня я постоянно думала о вас.

Она посмотрела на него своими огромными голубыми глазами. Он же вспомнил эти глаза и поразился, осознав, что та угловатая девочка с короткими волосами и ссадиной на лице и была та самая Камилла, которая теперь сидела перед ним прекрасным ангелом.