Александр Верт – Демон против правил (страница 12)

Она сама поразилась собственной резкости, но взгляд у раба просиял.

– Да, госпожа, – с готовностью ответил он и с радостью поспешил на кухню так, словно только что она вернула ему смысл жизни.

⁂

До самого вечера Витория Экатора не видела, вернулась в кабинет, осмотрела бумаги, убрала все ненужное в сейф, а нужное забрала, убедившись, что не забыла записи про раба и его ошейник. В комнате нашла оставленный там чай и пирог, подумала, что, если Экатор не умеет готовить, то его надо срочно озадачить обучением в этом направлении, затем занялась другими делами. Давала распоряжения слугам, с людьми это было намного проще.

Убедившись, что можно ехать, она потребовала подать экипаж, а сама собралась найти раба, но он мгновенно нашелся сам. Браслеты на его руках совсем потемнели, явно напоминая, что, с точки зрения магии, он все еще ничейный брошенный раб, да и вид у него был соответственный – потерянный и отчаявшийся.

– Так, бегом сюда, – скомандовала Витория, указав на пол у своих ног. – На колени.

Экатор мгновенно выполнил приказ буквально. Прибежал и упал к ее ногам, а Витория положила руку на его голову, закрыла глаза и пропустила через него свою силу. Магическая цепь отреагировала мгновенно: браслеты вспыхнули, и цепь, протянутая от одного к другому, короткая и в то же время бесконечная, стала материальной.

Теперь на ней была ее метка, и опытный маг сразу поймет, кому принадлежит раб.

– Пока она останется такой, – четко сказала Витория, давая понять, что невидимой делать цепь не собирается. – Ты сделал все, что я велела?

– Да, госпожа, – отозвался Экатор как-то бодрее, чем прежде.

– Хорошо, забирай вещи и грузи в экипаж, по дороге поговорим.

Ее низкая закрытая карета на трех парах маленьких колес стояла у двери. В упряжи недовольно дергала головой саламандра, черно-зеленая шкура которой блестела в вечернем солнце золотыми всполохами.

Глядя на нее, Витория в очередной раз удивилась тому факту, что ладит с множеством диких существ, является хозяйкой чуть ли не самой дикой саламандры в стране, а в отцовских рабах ничего не понимает, даже в таких как Экатор.

Саламандра на раба шипела, даже клацала недобро зубами. Так она реагирует на всех, кроме Витории, но еще никто из жертв ее недовольства не проходил мимо с самым равнодушным видом, как это сделал Экатор. Цепь на его руках сияла все ярче, но ему это совершенно не мешало, хотя Витории казалось, что процесс должен быть неприятным, не болезненным, потому что прежний хозяин мертв, а неприятным, но раб выглядел скорее довольным, чем обеспокоенным.

У ее ног в экипаже он опустился с особой охотой. Витория же предпочла пока о нем забыть, поправила ту часть поводьев, что оказалась у нее в руках, пройдя через специальные прорези в стене, убедилась, что все хорошо может видеть, а после дала сигнал своему зверю.

Саламандра обрадовалась, клацнула зубами на нерасторопного слугу и поплелась к воротам медленно и лениво, зато, выйдя на дорогу, ускорилась и через пару минут уже неслась так быстро, что маленькие колесики едва успевали возмущаться, если натыкались на камень на своем пути.

Силли, а именно так звали саламандру, хорошо знала дорогу в столицу и, пока путь шел по пустынному тракту, можно было за ней не следить, потому Витория отпустила ремни, поудобней устроилась в своем кресле и обратилась к демону.

– Экатор…

Раб тут же поднял на нее сияющие красные глаза. Сравнивать его с собакой Витории все же не хотелось, но, глядя на него, она все равно невольно думала, что будь у демона хвост, сейчас он бы радостно им вилял, ожидая ее приказов.

– Надеюсь, ты понимаешь, что с рабами я имела дело не часто, а сама раба не держала никогда.

Экатор ничего не сказал, но смотрел на нее удивительно умными, понимающими глазами, мол, да, госпожа, хорошо, все понимаю, но чем, в связи со всем этим, я могу вам услужить?

Видя такие глаза, Витория даже вздохнула и решила опустить все свои объяснения.

– В целом я хотела, чтобы ты прямо сейчас понял, что у меня нет времени с тобой возиться, и я вполне могу о тебе забыть.

Экатор заметно поник, глаз не отвел, не дернулся, но повесил несуществующие собачьи уши, если, конечно, Витория не начала уже выдумывать его эмоции.

– Если вдруг это случится и при этом тебе понадобится мое вмешательство или приказ, ты обязан мне сообщить, ясно?

Он задумался, даже нахмурился и ответил далеко не сразу.

– Скорее всего я понимаю, о чем вы, думаю, смогу выполнить.

Витория и сама понимала, что ее слова даже отдаленно не походили на четкий, ясный и однозначный приказ, так нужный рабу.

– Пусть пока так. И еще, – она даже задумалась, как бы это спросить об умениях раба, но все формулировки казались ей ужасными, потому она выбрала ту, что скорее всего была понятней самому Экатору лучше всех, – расскажи мне о собственных навыках.

– У меня есть стандартные и особенные навыки, – тут же охотно ответил Экатор. – Какие именно вас интересуют, госпожа?

Витория чуть не ляпнула «все», а потом, наконец, осознала, что именно услышала.

– Особенные навыки? – переспросила она. – Что ты имеешь в виду?

– Есть несколько свойств моего тела, развитых вашим отцом, – почти таким же тоном, что управляющий, расхваливал Экатор сам себя. – В частности, я могу являться накопителем вашей магической энергии. Сам я ее использовать не смогу, но легко могу приберечь для вас.

Сказав это, он разогнул указательный палец правой руки и показательно шлепнул по нему указательным пальцем левой. Витория только глаза округлила. Раб-накопитель – это что-то не укладывающееся в ее голове.

– Расход этой энергии возможно только в одном случае, – продолжал Экатор, разгибая еще один палец. – Если вы прикажете мне временно изменить собственное тело или стать сильнее. Я не могу увеличиться или уменьшиться, но могу создать энергетические крылья, к примеру, достаточно сильные, чтобы с их помощью можно было взлететь. – Он разогнул третий палец. – У меня хорошая память, поэтому, если вам вдруг понадобится запомнить целый справочник, вам нужно мне только его дать, а затем спросить у меня все что угодно. Я не забуду его содержание никогда. Например, я помню характеристики всех рабов, проданных из питомника за последнюю сотню лет.

Витория присвистнула, понимая, что в год продают от трех до пяти десятков рабов. Для нее годовая информация казалась просто невозможной.

– И наконец, – продолжал Экатор, внезапно опуская руку, вместо того чтобы как прежде ударить указательным пальцем по вновь разогнутому, – я способен использовать магию, расходуя свою энергию. Активация защитных печатей, щитов и блоков даются легко. Необходим только свиток.

– Что ты такое? – ошарашенно спросила Витория, выговаривая каждое слово по отдельности. Она и так постоянно задавалась этим вопросом, а теперь не смогла его удержать.

Экатор посмотрел на нее внимательно и серьезно ответил:

– Я – ваш инструмент.

Что ж, слово «инструмент» Витории понравилось, сразу вспомнились легенды, в которых древние артефакты магов обладали своей волей и скорее дружили с хозяевами, чем покорялись им. Только вслух она ничего не сказала, просто велела рабу составить полный список своих навыков, в письменном виде, выдав при этом ему несколько листов, карандаш и папку, которую можно было положить на колени.

Пассажиры в ее экипаже не предусматривались, но Экатора это ничуть не смущало. Его вполне устраивал пол и полумрак, в котором он отлично видел, и писал всю дорогу быстро и аккуратно, разбивая навыки по группам и расписывая все по пунктам, включая небольшой перечень блюд, которые он способен приготовить по приказу.

Глава 6. Печать для языка

На территории академии Витория была уже ближе к полуночи, потому слугу на конюшне пришлось будить и доплачивать ему за хлопоты с багажом. Когда парнишка забрал ее вещи, чтобы отнести к дежурному по ее общежитию, и скрылся за поворотом, Экатор неуверенно спросил:

– А почему не я?

Витория даже не поняла, о чем он, только посмотрела на него вопросительно и растерянно.

Демон потупил взгляд, словно провинившийся и при этом очень смущенный ребенок, и пояснил:

– Я легко мог отнести.

– Ты мне нужен в другом месте, – отмахнулась Витория и, напомнив себе, что привезла сюда все же раба, а не слугу, строго приказала: – Иди за мной.

Экатор, разумеется, подчинился. В его послушании Витория даже не сомневалась. Она бы даже не удивилась, если бы ей сказали, что у него это такая потребность, вот только говорил он порой лишнее и думал, видимо, тоже, но Витории это казалось интересным, по крайней мере, пока. Она не лгала себе, хорошо осознавала свое любопытство и желание разобраться в сущности собственного наследства. В конце концов, в ее будущей работе не помешает хоть какое-то знание о свободе воли у демона, даже если эта свобода принадлежит только длинному языку, причем длинному во всех смыслах.

Рассуждая об этом и немного смущаясь, но не подавая виду, Витория отвела его в столовую. Так уж устроена академия, что время учебы у молодых магов порой совершенно не совпадает. Лекари часто встают на рассвете и от усталости падают порой еще до заката. Ходят слухи, что на факультете целительства первых три курса вообще нормально не живут, а балансируют где-то между жизнью и смертью от полного истощения. Боевым магам этого не понять. Они чаще работали ночами, просто потому что боевые заклинания и их печати лучше видны ночью и это помогает учиться, потому все практики начинались ближе к полуночи. Пророки на рассвете часто ложились. Маги печатей заполняли академию в середине дня, зато маги сознания могли появиться в любом месте в любое время суток. Их, кажется, сначала сводили с ума полным хаосом расписания и только затем собирались учить. Так говорили, а Витория лишь плечами пожимала. У таких как она жизнь была похожей. Демоноборцы должны были быть готовы к чему угодно, когда угодно и больше всех остальных нуждались в возможности поесть в любое время суток, просто потому что большинство боевых печатей, способных повредить демонам, довольно утомительны, а лучший способ отдохнуть – для боевого мага и только для него – хорошенько пожрать всего и много.