Александр Верт – Демон против правил (страница 11)

Экатор поднял на нее удивленные непонимающие глаза.

– Ну, давай свою справку, – весело сказала Витория, понимая что завела себе презабавнейшего питомца, а главное – слово «питомец» казалось ей идеальным определением. Живой, эмоциональный, почти с характером другой биологический вид и от нее зависит, как есть – питомец! Эта мысль ее так обрадовала, что она стала раздеваться прямо при рабе.

Экатор спешно опустил голову, не потому что ему так велели, а потому что очень хотелось на нее посмотреть, а вот глазеть на госпожу никак нельзя.

– Просто я хочу, чтобы вы знали, что я не очень подхожу на роль постельного раба, а у вас есть в распоряжении раб, куда больше подходящий на эту роль. Господин Бочоро им точно не заинтересуется, а все женщины, гостившие в этом доме, брали его в свою постель. Его зовут Кибан, он лучше сложен и…

– Я поняла, он весь такой из себя постельный раб, – вздохнула Витория, очищая себя руной – сил на ванну у нее просто не было, потому она пользовалась руной и забиралась в постель. – Только почему это ты не подходишь на эту роль? Сегодня тебя именно ради этого и хотели забрать.

Экатор поднял на нее глаза. Она была не одета, грудь прикрыта одеялом, но обнаженные плечи сбивали его с мысли. Он нахмурился и, наконец, ответил:

– Я обычный, быстро надоем.

«Обычный он», – подумала Витория, поворачиваясь на бок, заодно посмотрела на спину, где успели исчезнуть черные точки, а местами уже опадали корки, говоря о том, что к вечеру завтрашнего дня демон будет уже в полном порядке, если не раньше.

– С твоим языком ты на обычного любовника не тянешь, – ответила она.

– Язык – это развлечение на пару ночей, – тоном академика заявил Экатор. – Во всем остальном… во мне ни страсти, ни фантазии.

– Так я тебе и поверила, – покачала головой Витория. – После того, как ты меня этим самым языком трахнул, про отсутствие фантазии можешь мне не рассказывать.

Лицо раба побледнело, но, учитывая, как светлела его спина под плетью, это явно надо было расценивать, как верх смущения.

– Уверена, тебе просто не дали ее развить, да и я не хочу держать несколько рабов, будешь справляться сам и со всем, в том числе и с этим, – заключила Витория, улыбаясь, – а теперь пойди и отдохни уже, наконец.

Она отмахнулась и улеглась.

– И еще оденься, а то я скоро смогу узнать твою задницу из тысячи, – пошутила Витория, когда раб встал.

– Простите, – совсем смутившись, ответил он и неуверенно шагнул к двери.

– Доброй ночи, Экатор, – крикнула она ему вслед.

Он обернулся, посмотрел на нее неуверенно и ничего не смог сказать, поклонился и вышел, находясь где-то между паникой и шоком, постоял в коридоре и пошел завершать обход дома, почти машинально по привычке, забыв даже, что ходит голышом.

Витория же нахмурилась, когда он скрылся, и призвала в свои руки серую записную книжку, чтобы немного почитать ее перед сном. Она запоздало поняла, что эта дарственная была смертным приговором для раба. Если бы она не отключила правила, а этот человек забрал его раньше, не прося документов, видимо имея у себя их копию, ничего не зная про плеть и наверняка про ошейник. По всему выходило, что ее отец хотел убить раба после своей смерти или дать ему право совершить самоубийство сразу, но Экатор явно любил жизнь, это было в его глазах.

Со всех сторон выходило, что наследство ей досталось особо примечательное, осталось разобраться, как с ним обращаться, потому что даже питомцы требуют воспитания.

Глава 5. Инструмент для мага

Из записей отца Витория поняла не так уж много и сильно от них устала. Ясно было только одно: его подчиненные вызвали слишком взрослого демона, по ошибке, разумеется, такое иногда случалось, но, вместо того чтобы вернуть его обратно или убить, новички с перепугу попытались его подчинить, у них это даже получилось. По крайней мере, все сначала верили, что получилось, а потом отец понял, что с ним что-то не так, убедился в дефекте и, когда получил заключение об отсутствии агрессии, что для любого демона довольно странно, решил создать раба нового поколения. От того, что было написано дальше, Виторию очень скоро начало просто тошнить, и она решила отложить чтение. Во-первых, она не могла расшифровать половину магических формул, описанных отцом, во-вторых, слишком ясно понимала, что ее отец ставил эксперименты. Сам этот факт ей не нравился.

«Нужно найти того, кто в этом разбирается, и показать», – решила она и просто легла спать, а на следующий день все же зашла в питомник, чтобы убедиться, что все готово к торгам. Она даже посмотрела на того самого хваленого Кибана, просто их любопытства.

Раба она нашла там же обнаженного и стоявшего в ряду других рабов, приготовленных на продажу. Он оказался черным демоном с огромными изогнутыми рогами, толстым хвостом с подобием булавы на конце, только не опасной, а мягкой на ощупь.

– Если его тронуть за хвост, шипы на кончике хвоста начнут вибрировать, – рассказывал услужливо управляющий – Они бархатные, попробуйте.

Он взял раба за хвост, и шар на его конце стал пульсировать или сжиматься, словно в такт дыханию, а небольшие шипы задрожали. Витория невольно хмыкнула, напоминая себе, что это постельный раб и, судя по всему, ни для чего другого его не использовали, но все же коснулась одного из дрожащих шипов. Он действительно оказался очень нежным, только сама Витория чуть не покраснела, подумав о том, что кожа Экатора была ничуть не хуже до вчерашней порки, но руку убрала довольно сдержанно, а потом окинула огромного демона с ног до головы. Выше ее на две головы, шире раза в два.

«Такой если что просто весом раздавит», – решила она.

Управляющий же продолжал рекламировать ей раба так, словно она была не его хозяйка, а покупатель.

– У него довольно ловкий раздвоенный язык, – сказал он и приказал рабу продемонстрировать.

Тот показал скорее два языка, переплетающихся друг с другом, как две безумные змеи. Только Витория все равно не смогла не вспомнить одну черную змею, и от воспоминаний внизу живота потеплело.

– И член у него особенный.

Управляющий подозвал местную куклу и приказал ей возбудить раба. Теперь Витория поняла, о чем вчера говорил Экатор. Руки куклы сжали член и стали его мять и дергать. Тело раба реагировало даже на такую ласку, и очень скоро Витория сама увидела черный толстый член, головка которого походила на кончик хвоста в миниатюре, о том, что именно там дрожит и от чего, Витории знать не хотелось. Она посмотрела в совершенно пустые красные глаза раба и вздохнула.

– Не понимаю, почему такого гиганта всем надобно, – призналась она.

– Вас смущает размер его члена? – удивился управляющий.

– Вообще, – соврала Витория, обводя рукой всего раба.

– Неужели вы не знаете, что рабам в постели нельзя давать ведущую роль? – очень тихо спросил управляющий.

– Почему? – поразилась Витория.

– Если вы будете его господином и позволите ему вести во время секса, это может ослабить цепь. Были случаи, когда рабы убивали своих хозяек, оказавшись сверху.

Витория только прищурилась. Эта информация походила на бредовые слухи, потому что противоречила самой сути цепей и полного подчинения раба.

– В любом случае я не собираюсь его оставлять, просто было интересно посмотреть на такое чудо, как постельный раб для женщин, – отмахнулась Витория.

– А вы не видели? – удивился управляющий.

Витория только посмеялась. Да, она наследница рода работорговцев, выросшая на деньги от их продажи, никогда не задумывалась о постельных рабах до вчерашней ночи. Раньше ей хватало знать, что у них можно потребовать еду и внеплановую уборку в комнате, а еще выгнать вон. Остальное было не важно.

Оставив все на управляющего, она вернулась в поместье. Надо было собрать вещи, подать заявку на продажу питомника, дождаться нанятых слуг и можно ехать в столицу, деньги за рабов она получит через Банк золотого дракона, тогда и подумает о своем жилье в столице, а пока придется вернуться в общежитие.

Пытаясь понять, что делать с Экатором в академии, она, только вспомнив о нем, нашла раба в гостиной. Он стоял в самом ее центре, растерянно озираясь.

– Что-то случилось? – спросила Витория.

Он посмотрел на нее глазами потерявшейся собаки – огромными и тоскливыми.

– Понимаете, – начал он измученным голосом, опустив глаза, – сейчас, когда в доме нет ни господина, ни других рабов, все мои старые приказы лишились всякого смысла. Теперь, по установке вашего отца, я обязан их отменить, только сделать это с самим собой не так-то просто, да и что потом-то делать?

Он посмотрел на Виторию так жалобно, что она ощутила себя сволочью, которая его замучила, а тут еще и ошейник внезапно ожил и ударил по нему разрядом. Она даже не поняла почему, зато он понял, тут же упал на колени и склонил голову.

– Простите, я не должен был говорить, глядя вам в глаза, и оставаться на ногах без вашего позволения тоже, – сказал он тихо и почти с надеждой добавил: – За такое наказывают.

– Делать мне больше нечего, – отмахнулась Витория и тут же приказала: – Встань!

Он тихо поднялся, несчастный и уже совсем отчаявшийся.

– Ты сейчас пойдешь на кухню, – четко начала Витория, – приготовишь мне чай, разогреешь кусок пирога, оставшегося после завтрака, принесешь все это ко мне в комнату, а затем пойдешь и соберешь вещи, свои и мои, и не забудь плеть. Отцовские бумаги я соберу сама. Исполняй!