Александр Вегнер – Война (страница 6)
В три часа ночи остановились в большом лесу. Осянин сказал, что в двух километрах от них течёт Днепр, и их батарее приказано занять позиции на опушке этого леса. Красноармейцы валились с ног, и была дана команда отдыхать. Майер свалился у ствола берёзы и, подложив под голову вещмешок, мгновенно уснул.
Проснулись от того, что за Днепром будто что-то звонко лопнуло. Так лопался ранней весной лёд на Волге. Небо в просветах зелёной листвы было ярко синим, над землёй поднималось весёлое солнце. Под ногами блестела и переливалась от росы трава. Но утренняя свежесть пахла едкой гарью, а на западе поднимались клубы чёрного дыма. Вслед за первым хлопком тут же раздался второй, и ещё несколько одиночных, которые слились вскоре в сплошной гул и грохот.
Артиллеристы позавтракали сухпайком и поспешно принялись копать позиции для орудий, окопы и ходы сообщений; рубили в лесу ветки и маскировали ими орудия. Майера с телефонной катушкой на спине послали устанавливать связь батареи с командным пунктом дивизиона.
Справа в небе кружила немецкая «рама».
В конце дня на той стороне Днепра, не приближаясь к берегу, появились танки и пехота на мотоциклах. Вечером комдив Андрюшин по проложенному Сашкой проводу приказал Осянину занять позицию в пяти километрах южнее, где немцы, переправившись на наш берег принялись наводить понтонную переправу для форсирования Днепра танками.
Наше командование послало туда батальон пехоты, которому удалось выбить гитлеровцев за реку. Но они успели навести мост, и уничтожить его нашей пехоте было невозможно. Плотный пулемётный и артиллерийский огонь не давал даже приблизиться к переправе. Получив приказ во что бы то ни стало уничтожить вражескую переправу, уже в темноте батареи семидесяти шестимиллиметровых пушек лейтенантов Осянина и Барсукова поспешно снялись с занятых утром позиций и отправились на юг.
Фашисты выбрали для переправы безлесное место, на котором советский берег просматривался на большую глубину и спрятать пушки было непросто. Но километрах в шести от береговой линии лежало покинутое жителями село, в котором по всей видимости был богатый совхоз. Пушки разместили в палисадниках домов, лошадей загнали в пустующие коровники. Осянин послал Майера и Власова в окопы пехотинцев корректировать огонь.
– Ну что, товарищи артиллеристы? – сказал встретивший их командир батальона, когда устроились в его блиндаже. – Как сказал товарищ Гоголь, задаст нам немец завтра пфейферу. По законам гостеприимства должен покормить вас перед боем. Вот хлеб, консервы. Кто знает, даст ли нам супостат потрапезничать завтра.
– Говорят, вы им вчера здорово всыпали.
– Я бы так не сказал. Мы атаковали внезапно. Они перед мостом рыли окопы силой не больше роты, а тут мы со стороны совхоза и нас было больше. Они поставили артиллерийский заслон и убежали. Я так понимаю, пехоты у них не хватает – отстала от танков. Сейчас задача не дать им перебраться на эту сторону – раздолбать этот чёртов мост. Как видите, надежда только на вас.
– Авиацией было бы проще, – сказал Майер.
– А где она авиация? Много вы её видели?
– Мы вчера только прибыли.
– Не обстреляны, значит. Главное, не бойтесь. Будут бомбить, артиллерий бить – это не значит, что убьют. Я на финской был, пуль и снарядов мимо меня пролетело, как мух летом, а, как видите, живой.
– Мы не обстреляны, – сказал Власов, но под бомбёжкой успели побывать.
– Ну бывайте, спите, если сможете. Крепко спите, не бойтесь проспать: враг вас разбудит. А я пойду по своим делам.
Майер и Власов легли на земляные выступы в стене блиндажа, служившие кроватями, и быстро заснули.
Они проснулись от знакомого сверлящего воя. Желтоклювые «Юнкерсы» падали с утреннего, ещё не проснувшегося неба на окопы. Нет! Не на окопы, а прямо на них! Майер и Власов, столкнувшись головами, бросились на дно окопа.
Тут же над их головами рванулся ввысь куст взрыва, раскинув в стороны чёрные земляные ветки, которые распавшись, посыпались им на головы. Не успел Сашка обрадоваться, что они живы, как уже следующий строй проваливался в пике. Земля подпрыгнула под ними и толкнула в грудь. Где-то в окопе закричал раненый.
Потом был третий, четвёртый, пятый заход… Время остановилось. Майер не мог сказать, как долго длилась бомбёжка.
В окоп, словно с неба, спрыгнул комбат.
– Вставайте, вставайте, ребята, некогда валятся! Связь, немедленно связь с батареей! Танки пошли!
Комбат, которого вчера они толком не рассмотрели в темноте, оказался обгоревшим на солнце, очень худым человеком лет сорока пяти, с впалыми щеками, и горящими от возбуждения молодыми глазами, хотя волосы у него были совершенно седыми. Его подбородок был пересечён шрамом, говорившим, что всё же не все осколки пролетели мимо него. На петлицах у него были две шпалы майора.
Сашка бросился к аппарату:
– Бизон, бизон! – завопил он, – я «Тополь»! Как слышите?!
– «Тополь»? Хорошо тебя слышу, – услышал он спокойный голос Осянина. – Пошли?
– Так точно! Колонна танков спускается к переправе! Сколько? – Майер выглянул из окопа. – Вижу пять, но ещё не все вылезли на откос. Координаты? – Сашка назвал координаты.
– Дай сюда трубку! – потребовал майор. – Артиллерия! Видишь «Юнкерсы»? Подожди открывать огонь! Пусть улетят. Огонь только по моей команде!
Первый танк въехал на понтон и осторожно пополз по нему. Навстречу уходили домой довольные «Юнкерсы», помахиванием крыльями сообщая танкистам: «Путь свободен»!
– «Бизон»! Огонь! – скомандовал майор.
Снаряды упали слева от переправы.
– «Бизон»! Двадцать метров правее! Огонь!
Столбы воды взметнулись совсем близко от понтонов.
На мосту было не меньше десяти танков и первый подбирался уже к середине Днепра! А по днепровской круче спускались всё новые и новые танки.
– Товарищ майор! – отчаянно закричал Власов. – Пропустим!
Передний танк выстрелил из пушки. Снаряд взорвался перед окопами.
– Артиллерия! Ещё десять метров левее! Огонь!
На этот раз наши снаряды кучно накрыли мост. Одно звено оторвалось, отъехало в сторону, накренилось и медленно, словно нехотя, перевернулось. Стоявший на нём танк свалился в Днепр. Уже стоявшие на мосту танки остановились.
– Отлично, «Бизон»! Мост повреждён, переправа сорвана. Один танк уничтожен! Возьми выше и бей так! Громи всю колонну! Передаю трубку твоему корректировщику. А вы молодцы, ребята, – сказал он, отдавая трубку Майеру.
– Это не я. Это вы.
– Первый залп пристрелочный. Двадцать метров ошибки для пристрелки – это приемлемо. Давай, так держать. А я пойду к людям. У меня трое убитых и пятеро ранено.
Танки задним ходом стали покидать мост.
Следующими залпами двух батарей были утоплены ещё два танка. Оторванные от моста понтоны сиротливо плыли вниз по течению. Немецкая переправа была полностью уничтожена.
Майер и Власов получили приказ возвращаться на батарею. Едва они выбежали на открытое место, начался мощный обстрел из-за Днепра. Противник понял, что бившая по нему советская артиллерия может скрываться только между совхозными домами.
Возвращаться назад было поздно, и артиллеристы побежали туда, куда летели вражеские снаряды. Один взорвался совсем рядом. Горячий упругий воздух ударил им в грудь и повалил на землю.
Власов быстро очухался и вскочил на ноги. Друг его лежал неподвижно, в нескольких метрах от него дымилась чёрная воронка.
– Сашка! Что с тобой?! Ты жив? – закричал Костя и принялся трясти его за плечи.
Сашка открыл глаза.
– Что?! Что ты говоришь? Я не слышу.
Из носа и ушей медленно текла кровь.
– Сашка! Ты ранен. Можешь встать?!
– Не слышу! – сказал Майер и встал на ноги.
– Бежать надо! Уже близко.
– Голова трещит, в ушах шумит. Ничего не слышу.
– Идти можешь? Давай помогу!
Власов обвил его руку вокруг своей шеи и побежал вперёд.
– Я сам! – сказал Сашка, освобождаясь из объятий друга.
На окраине совхоза за развороченным взрывом глинобитном домом лежало, уставившись в небо стволом, разбитое орудие. Его командир Рыжов сидел рядом, дрожащими руками пытаясь закурить папиросу. Рядом в разных позах лежали трое убитых красноармейцев. Санинструктор Иосиф Гольдштейн заканчивал перевязывать раненых.
Согнувшись и прячась за домами от взрывов, бежали к ним Широков и политрук Шведов:
– Товарищи, Осянин убит. Я назначен вместо него, – сказал политрук. – Раненых несите в центр к школе. Там ждёт машина.
– Майер, ты ранен? – спросил Широков. – Иди в санбат.
– Нет, я немного контужен, но могу воевать.
– Сашка, я сегодня понял, что ты мне настоящий друг, – сказал Власов.
– Почему это?
– Я подумал, что ты убит и по-настоящему испугался.