Александр Вегнер – Война (страница 2)

– Раз есть, значит красивая. А у тебя?

– У меня тоже есть. У меня и сын есть. Но я его ещё не видел – он родился, когда я ушёл служить.

– Ты меня обогнал. Я только собираюсь жениться.

– Я тоже не женат.

– Как не женат? А сын?

– Разве обязательно быть женатым, чтобы иметь сына?

– Не знаю. Это нехорошо.

– Что нехорошо.

– Что ты сейчас сказал.

– Да что же нехорошего? Вернусь домой и поженимся.

– Как её зовут?

– Алиса.

– Городская?

– С чего ты взял?

– В сёлах нет такого имени. У нас в селе Эммы, Амалии, Марии, Берты, Гермины. Никогда не было Алис.

– А твою как звать?

– Ханна. Но до свадьбы нельзя.

– Она тебя провожала?

– Конечно.

– И даже не поцеловала на прощанье?

– Я её поцеловал, но знаю, что это грех.

– Да что ж ты такой отсталый? Будто и не при Советской власти живёшь!

– Мои родители так жили. Они не дурнее нас.

– Конечно не дурнее, но у них мало знаний. Мы не умнее их, но мы больше знаем, мы сильны наукой. Наука – это такая мощь! Электричество, машины… Вернусь домой, женюсь на Алисе, пойду учиться. Меня ведь в институт посылали, да родители не пустили. А сейчас не буду никого слушать – пойду!

– А кто тебя с Алисой и сыном кормить будет?

– Прокормимся! Буду работать и учиться. Переедем в Сталинград. Хочется не просто ремонтировать готовые трактора, а создавать новые. Слышал, небось, про Сталинградский тракторный завод?

– Слышал. Я газеты читаю и радио Коминтерна слушаю.

– Давид, скажи: тебе чего хочется?

– Чтобы на марш-бросок не послали. Устал я за месяц по степи бегать как суслик. Хочется поспать – долго-долго, целый день.

– Эти марш-броски и мне надоели, но… «тяжело в учении – легко в бою», «больше пота в учении, меньше крови в бою». Был бы ты здесь зимой! Нас чуть не каждую ночь по тревоге поднимали! А знаешь, что такое в мёрзлой земле орудийные позиции долбить?

– Слышал. Их и летом в немёрзлой земле не легко копать. А что, Александр, как ты думаешь, будет война?

– С кем?

– С Германией, конечно.

– У нас с немцами договор о ненападении.

– Ну и что?

– Да ничего…

– Есть хочется. Соскучился я по нашим галушкам, по креплям, по нудельзуппе. Я, если галушек не поем, так будто и вовсе не ел – совсем голодный.

– Ничего, привыкнешь.

Майер посмотрел на часы:

– Обед ещё не скоро. Терпи. Пойдём в часть.

Через два часа Сашка Майер вёл отделение в столовую.

Навстречу шёл сухощавый подтянутый чёрноусый военный. Из-под козырька офицерской фуражки внимательно смотрели тёмные блестящие глаза. Гимнастёрка была перетянута наискось ремнём портупеи, а в петлицах рубиново блестели три ромба комкора.

– Отделение, смирно! – скомандовал Майер, печатая шаг, подошёл к военному и доложил: – Товарищ комкор! Отделение следует на обед!

– Что будет на обед? – весело спросил комкор.

– Не знаю, что будет на обед, но знаю, что будет вкусно! – задорно чеканя слова, ответил Сашка.

– Молодец! Следуйте дальше на обед!

– Отделение, шагом марш!

– Кто это? – спросил Костя Власов, шедший рядом с Майером.

– Командир нашего корпуса.

– Видно, хороший человек, – сказал Власов.

У столовой отделение уже ждал вернувшийся с комдивом из штаба Широков.

– К нам комкор приехал, – сообщил сержант.

– Мы его только что встретили, – ответил Майер.

– То ли что-то случилось, то ли чего-то ждут. Выступать будет. Его фамилия Петровский. Комдив мне сказал, что его отец был первым наркомом внутренних дел, соратником Ленина.

– Ух ты! А сын его с нами так… Запросто! Спросил, что будет на обед. Я сказал: «Что будет – не знаю, но знаю, что будет вкусно».

После обеда труба сыграла общее построение. Полк построился на плацу.

– Товарищи, – сказал командир полка, – перед нами сейчас выступит командир нашего корпуса, товарищ Петровский Леонид Григорьевич.

– Товарищи! – сказал Сашкин знакомый. – Международная обстановка становится всё напряжённей. По Европе расползается война. Она совсем близко подобралась к нашим границам. На Дальнем Востоке нам угрожает Япония. С каждым часом можно ждать внезапных изменений на театрах военных действий. Это требует от нас, во-первых, постоянной бдительности, а, во-вторых, готовности к быстрым действиям. Возможно, в ближайшее время потребуется наша передислокация. Нам следует быть к этому готовыми, не впадать в панику, а точно, спокойно и уверено выполнять поставленные командованием задачи. Час назад командир отделения, следовавшего в столовую, на мой вопрос «что будет на обед?» ответил: «Не знаю, что будет на обед, но знаю, что будет вкусно!» Уверен, что он сказал бы: «Не знаю, какой поступит приказ, но знаю, что мы его выполним с честью!» Вот так и держать!

Ночью опять протрубили тревогу, и артиллерийский полк ушёл из лагеря в степь на учения.

Война началась

В воскресенье двадцать второго июня красноармейцы отдыхали. На импровизированном стадионе намечался спортивный праздник. Сначала должны были соревноваться легкоатлеты, потом гиревики и штангисты, а на десерт, во второй половине дня, футбольный матч между командой артиллерийского полка и автомобильного батальона. Высокий рыжий Губер в команде артиллеристов играл защитником, а Майер нападающим.

Настроение было прекрасное. Накануне Сашка получил письмо от Алисы.

«Дорогой мой Александр! – писала она. – Сегодня получила от тебя долгожданное письмо. Уложила спать нашего малыша и пишу тебе ответ. Он уже большой. Пытается встать на ножки. Делает это так забавно, что мы смеёмся и радуемся, глядя на него. Когда ты придёшь домой, он уже будет ходить и, наверное, что-то лепетать. Я сейчас в отпуске до августа, то есть, до начала августовских педагогических совещаний. В Павловке, в колхозе имени Калинина, весенние работы закончены, вот-вот начнётся сенокос. Родители уедут в степь на бригадный стан. Я останусь с маленьким Сашенькой одна. Забыла тебе написать, что в прошлом году мой двоюродный брат Андрей Юстус окончил музыкальный техникум. Он хотел учиться дальше, поступил в Саратовскую консерваторию на дирижёрский факультет, но его тоже призвали в Красную Армию. Профессор Никитанов очень сожалел, но Андрею сказали, что он может начать учёбу сразу после службы, место в консерватории за ним сохранится. Саша, посылаю тебе немного денег. Сфотографируйся и пришли мне фотографию в военной форме. Ты, несомненно, очень красив в ней. Я буду ждать с нетерпением».

В письме лежало двадцать пять рублей, и Майер обдумывал, как бы ему смотаться в город и сделать фотографию. Весёлые мысли кружились в его голове. Он повторял про себя каждую фразу письма, и все они вызывали в нём радостный отклик. Через полгода он вернётся домой, они с Алисой, наконец, поженятся и будут жить долго и счастливо. Впрочем, он и сейчас уже счастлив. Об этом он тут же подробно написал ей в ответном письме и слегка пожурил за деньги, ведь он ежемесячно получает на карманные расходы десять рублей.

И день был необыкновенным. Из степи налетал лёгкий ветер, тёплый, но не жаркий и не душный, напоённый запахами чабреца, земляники и ещё каких-то трав, не известных ему по запахам.