Александр Вегнер – Немец Поволжья. Часть 1. На Волге широкой (страница 4)
Отец подошёл к своему месту и, сложив руки, беззвучно зашевелил губами. Все, стоя, последовали его примеру. Сашка давно был равнодушен к этой традиции, но не хотелось огорчать истово верующих родителей.
Закончив молитву и несколько секунд постояв неподвижно, отец сел, взял краюшку хлеба и зачерпнул первую ложку. За ним стало есть всё семейство.
– Я лучше всех сдал. – похвастался через несколько минут Александр. – Мне от Наркомзема дали направление в Саратовский сельскохозяйственный институт на факультет механизации! С общежитием и стипендией!
Мать вздрогнула, отложила ложку и уставилась на Сашку округлившимися серыми глазами:
– И ты согласился?
– Конечно! Завтра будет выпускной вечер, нам вручат аттестаты, а мне ещё и направление.
– И сколько будешь учиться?
– Пять лет.
– Ещё пять лет! Господи! Ждали-ждали… Думала: закончит учёбу, будет работать, нам станет полегче, и вот опять… Сначала на Фёдора надеялись, а он женился и уехал. Ты был последней надеждой…
– Мама, ну что ты! Я стану инженером, буду хорошо зарабатывать. Моя учёба оправдается!
– Когда ты станешь инженером!? Когда будешь зарабатывать!? Я не доживу! Вся жизнь, вся жизнь прошла в нищете! И подохнем в нищете!
– Что ты, Катрин! – возразил отец. – Живём как все, сейчас, слава богу, не голодаем.
– Не голодаем! – передразнила мать. – Сейчас не голодаем! Но едѝм и оглядываемся: не съели ли лишнее, не объели ли детей. У Ройша работал – голодали, потом два года на японской войне. Билась, как рыба об лёд, чтобы заработать и не умереть с голоду. Жила надеждой: ты вернёшься, заживём! Вернулся. Опять у Ройша. Денег нет, ели, что ты от своего обеда приносил. Опять война – уже на три года ушёл. Пошла в служанки к судовладельцу Брауну. Смотрела, как хозяева обжирались и ненавидела их, а однажды не выдержала и сказала: «Мой муж в окопах вшей кормит, а вы жрёте белый хлеб, фрукты, пьёте вино и думаете, чего бы такого сожрать, чего раньше не жрали! И даёте деньги на войну, чтобы она продолжается бесконечно!» Бросила им в лицо свой фартук и ушла. Как я тебя тогда ждала! А от тебя ни одной весточки! За три года…
– Ты же знаешь… Турки окружили нас в горах. Мы съели все ремни, ослепли от солнца и блеска снегов…
– А после революции, когда мы перебрались в Розенгейм к моим родителям на землю… Хорошо ещё наш дом в Марксштадте не стали продавать.
– Да… Мы так радовались!
– Недолго радовались! Тебя опять забрали в армию. Я осталась уже с четырьмя детьми. День и ночь молилась, чтобы ты вернулся.
– И бог услышал твои молитвы… Особенно в ту ночь под Варшавой, когда за нами гнались поляки…
– Потом двадцать первый год, когда у меня умерли мать, потом отец… Не успели опомниться, уже тридцать третий, еле-еле продали дом за мешок пшена и бежали куда глаза глядят. Голод, голод и голод. Вот третий год только не голодаем. Я старею, ты болеешь, кто поднимет Лизу с Марией? Фёдор отрезанный ломоть, у него своя семья. Одна надежда была на Александра! А он – опять учиться!
– Сестрёнок не брошу. Буду учиться и работать, – сказал Сашка.
– Много ты наработаешь, учась.
– Такого шанса больше не представится. Жить в Саратове в бесплатном общежитии… Получать стипендию… Я бы всю стипендию отдавал вам…
– Тебе бы самому на неё прожить!
Лиза с Марией доели свой суп, чисто вымакали хлебным мякишем тарелки, а взрослым было не до еды, остывавшей перед ними.
– Ты что молчишь, Эдуард? – обратилась мать к отцу. – Скажи своё мнение!
– Я очень хочу, чтобы он учился, – ответил отец.
Это был плохой знак. У отца была привычка высказаться за одно, и сделать вывод, что надо поступить точно наоборот.
– Александр, ты молод, у тебя всё впереди. Мне скоро шестьдесят, работать мне всё трудней – уже сейчас задыхаюсь, мать тоже не работница. Пройдёт семь-восемь лет, девчонки вырастут, дай бог, выйдут замуж, станут работать. Тебе будет двадцать шесть – двадцать семь лет – будет ещё время выучиться.
– А если меня возьмут в армию?
– В армию и из института заберут.
– Так что? Отказаться от направления Наркомзема?
– Думаю, пока надо отказаться.
– А я Гуасу сказал, что только идиот может отказаться от такого предложения.
– Александр, ты молод, слава богу не глуп, всё успеешь. Жизнь большая.
– Да, отец, жизнь большая. Только никто не знает, как она завтра повернётся!
Утром пришла Алиса:
– Сашка, ты что такой хмурый?
– Жара! Всю ночь не спал. Выходил на двор, обливался водой, так и не заснул.
– Я тоже мокрой простынёй укрывалась. Но ты не из-за этого такой.
– Какой такой?
– Как в воду опущенный.
– Ты права. Накрылась моя учёба! Все мечты коту под хвост!
– Как!? Что ты!?
– Родители против! Надо семье помогать.
– И ты согласился с ними!?
– Куда денешься! Мать даже расплакалась, услышав, что я хочу ещё пять лет учиться.
– А отец? Он ведь понимает, что значит в наше время образование!
– Он просит сначала Лизу с Марией поднять… Потом, говорит, учись сколько хочешь…
– Саша! Не слушай их! Учись, учись! У тебя будет новая жизнь! Такие возможности откроются! Станешь инженером, будешь работать… Да где хочешь – в Саратове, Куйбышеве, Москве…
– Как же я могу их не слушать?! Ведь они мои родители.
– Жаль, как жаль! Давай, я с ними поговорю.
– Бесполезно.
– Пойдёшь отказываться?
Александр вздохнул:
– Придётся.
– И когда пойдёшь?
– Надо прямо сейчас, чтобы успели другому отдать направление.
– Эх, Сашка, Сашка! Своими руками отдаёшь своё счастье! Я с тобой пойду.
Директор техникума был на месте:
– Да, геноссе Майер, удивили вы меня! – сказал он, выслушав Майера.
– Я бы с удовольствием пошёл учиться дальше, но семейные обстоятельства таковы… Отец часто болеет, у меня две маленькие сестры, их надо учить…
– Я вас понял. Ну что же, мы дадим вам направление в МТС в Л…. Может и к лучшему. Приобретёте практические знания, которые вам в жизни несомненно пригодятся. А потом… В нашей стране для человека все возможности открыты.
Алиса ждала Сашку в коридоре:
– Ну что, отказался?
– Отказался. Как-то даже легко стало. Ничего ведь не произошло. Я для того и учился, чтобы работать. Дали направление в Л… в МТС. Приступить к работе через неделю.