Тост мой следующий будет:
Пусть цветёт обильно Зло!
Зла пусть больше будет в людях!
Выпьем же за то вино!
А Добро – плохая штука,
От него немало бед,
И от Бога будет мука —
И потоп, и дикий бред!»
Заглянул я в зал мучений:
Там в кострах вожди сидели,
Их соратники в котлах,
А иные на углях.
Эти пытки бесконечны,
И они бесчеловечны,
Боря там на сковородке,
Но без водки и селёдки.
Тушу жирную коптят
Для кого-то пять чертят.
Лица мне в Аду знакомы,
Бесполезно рваться в Рай,
С входом там, в Раю, сурово,
Не пролезет негодяй.
Гид загробный мой смеётся
Над наивностью моей:
«Рай и Ад – суть два колодца,
Где захочешь, там и пей!
Но в одном вода живая,
Мёртвая вода в другом,
Ты, судьбой своей играя,
Поднимай ведро со льдом.
Но вообще-то, друг сердечный,
Мир ваш зверский и конечный,
Вы – аквариум для Бога,
Но порядком надоели,
И пройдёт совсем немного,
Он качнёт вас на качели,
Вряд ли кто там усидит,
Канет в Лету этот вид».
Вдруг видения исчезли,
То ли сказка, то ли быль,
Но сижу я на постели,
И в руке моей костыль:
Череп – ручка, кость как трость,
Видно, был из Ада гость.
Снова что-то промелькнуло,
И сознание замкнуло.
Вот гуляет взмах за взмахом,
Смерти движется коса,
Нет надежды, нет и страха —
Рвать напрасно волоса.
«Я хочу на вас жениться!» —
Прокричал я ей с угрозой.
В изумлении застыла
Незамужняя краса,
И на землю опустилась
Смертоносная коса.
То ли вспомнила Сизифа,
То ли смех в Декамероне,
Стало невозможно тихо,
Протянула мне ладони:
«Дай тебя я поцелую,
Обниму и приголублю!
Смерть весёлую, лихую
Зря боятся Божьи люди.
Право, я в смущенье, воин,
