Александр Васин – Приди и победи (страница 29)

— Почему?

— Это продолжение той же самой легенды. Использовали-то яды повсеместно, вот только разнообразием отравы не отличались — в основном, это были природные яды змей или скорпионов. И считалось, что лимон служит отличным противоядием. Но чай разлит по армудам, и я считаю, пора переходить от светских бесед к делу. Для начала разрешите мне, капитан, исправить свою оплошность.

— Какую?

— Я забыл вам представиться. Меня зовут Иса Джавадов. Я азербайджанец по рождению, но также имею гражданство еще шести государств. И, прежде всего, я один из верховных жрецов зороастрийцев. Вы знакомы с этой религией?

— Что-то слышал о Заратустре — то ли из книг Ницше, то ли из творчества группы «Пикник»…

— Ну уже что-то, — улыбнулся Джавадов. — А между тем зороастризм является одной из самых древних религий в мире. И первой, проповедовавшей единобожие. Да-да, еще до прихода Иисуса Христа в этот мир мы поклонялись единому творцу всего сущего. По крайней мере, не удивительно, что я занимаю один из высоких постов в автоконцерне «Mazda».

— Не совсем понимаю…

— Ну как же? Имя нашего бога — Ахура Мазда. Ничего не напоминает?

— Да лааааадно, — протянул Бестужев. — Не хотите же вы сказать, что…

— Именно. Основатель компании Дзюдзиро Мацуда был истинным зороастрийцем, дорос до звания Верховного жреца и даже практиковал магические ритуалы огнепоклонников.

— Огнепоклонников?

— Да, это наше второе название. Ибо из огня появилась наша вселенная, в огонь и уйдет, — капитану показалось, что глаза Джавадова полыхнули. — К сожалению, сегодня восточным миром правит ислам. Но, поверьте, зороастрийцев больше, чем все думают. Впрочем, наша религия не ставит перед собой задачу стать мировой.

— А какую задачу она ставит?

— Самую что ни на есть эгоистическую. Хотя суть нашей веры, на первый взгляд, кроется в довольно филантропическом триединстве «Добрая мысль, доброе слово, доброе дело». Но все эти призывы направлены, прежде всего, на самих себя. Мы верим в перерождение в лучших мирах, поэтому привыкли жить по принципу «чем аскетичнее жизнь здесь, тем прекраснее она будет в посмертии». Мы, зороастрийцы, привыкли инвестировать в будущее. А мечту восточного народа — быть раджой и иметь сорок наложниц — еще никто не отменял.

Джавадов взял чайник и снова разлил дымящий напиток по армудам.

— Вот посмотрите, капитан, на главный символ зороастризма — фаравахар, — жрец вынул красивое портмоне, на котором был вышит человеческий образ в крылатом круге. Хотя Бестужев мог бы дать и другое описание: птица с орлиными крыльями и человеческой головой. — Фаравахар символизирует проводника человеческой души на пути к единению с Ахура Маздой. Его можно разделить на две части — левое и правое. Или зло и добро. Именно поэтому образ смотрит направо. Крылья имеют три ряда перьев. Уже догадались, что они обозначают?

— «Добрая мысль, доброе слово, доброе дело», — ответил Бестужев.

— Верно.

— Если честно, ваш символ мне больше напоминает герб Третьего рейха.

— Оооо, Гитлер заигрывал с нашими жрецами. Как, впрочем, и с лидерами других религий. Один переработанный кельтский крест чего стоит. А так, вы правы, наш фаравахар, безусловно, послужил прототипом для крыльев нацистов. Вот только орел у них чаще изображался смотрящим в левую сторону. Не изучили немцы матчасть до конца… А возьмите свастику. Впервые ее в качестве символа использовали как раз зороастрийцы. Разве это не восхитительно?

— Если честно, спорный повод для гордости, господин Джавадов. Вы мне прочитали интересную лекцию, но я далек от мысли, что вы, гражданин другого государства, а точнее, как вы сказали, нескольких государств, проделали путь в не так сильно раскрученный мировым туризмом Владимир, чтобы завербовать меня в свою веру.

— Вы правы, капитан. У меня исключительно эгоистические мотивы, как я уже сказал. Но так получилось, что мои чаяния совпадают с вашими. Меня никак не устраивает тот факт, что мир может полететь в тартарары. Ведь я еще не завершил свой жизненный путь здесь, моя карма не настолько чиста, чтобы со спокойной душой думать о прекрасном далеком. Впрочем, об этом чуть позже — принесли барашка.

В дверь вошел Мухамад, в руках он держал большой медный поднос. Запахи были настолько дразнящими, что у Бестужева мигом рот наполнился слюной. На подносе было перемешано несколько блюд: и просто шашлык из баранины, и каре ягненка, и люля-кебаб, завернутый в тонкий лаваш. Вперемешку с мясом лежали запеченные на гриле овощи: помидоры, перец, картофель, баклажаны.

Мухамад вышел за дверь, но тут же вернулся с двумя подносами в руках меньшего размера. На одном лежала долма, на другом — кутабы.

— Я знаю, что в России, в основном, предпочитают кутабы с мясом, но я настоятельно рекомендую попробовать с зеленью. Пальчики оближете, — Джавадов вновь примерил на себя образ гостеприимного хозяина.

Следующие двадцать минут они оба молча ели. Отказаться от угощения было выше человеческих сил. А остановиться можно было, лишь набив желудок до отвала.

Наконец оба собеседника наелись — при этом не съев и половины предложенных угощений. Мухамад принес бутылку вина и два бокала.

— Прекрасное гранатовое вино, капитан. Только в Азербайджане делают настолько вкусный и насыщенный напиток. К сожалению, на исторической родине я сейчас бываю не часто, но регулярно выписываю себе это вино.

— Я за рулем, — попробовал протестовать Бестужев.

— Да ладно вам, я прекрасно знаю, что не все российские законы написаны для российской полиции. Так что не откажите себе в удовольствии.

Вино, действительно, оказалось великолепным. Одновременно сладкое и кислое, в меру вяжущее, оно оставляло неизгладимое послевкусие.

— Итак, капитан, вы все гадаете, каким же образом так сложились звезды, что вы сидите в одном ресторане с человеком, который своим образом жизни, верой и привычками очень далек от вас? Почему мы непринужденно пьем вино и рассуждаем о роли зороастрийцев в мировой истории?

— Примерно так.

— Я отвечу на ваши вопросы. Но при одном условии: все, что вы сейчас услышите, вы не будете предавать огласке. Я дам вам некоторую информацию, которую вы сможете использовать для своего расследования, но не не для огласки. Вы можете мне это обещать?

— Честно говоря, все будет зависеть от характера ваших данных.

— Давайте так, капитан. Представьте, что я — один из ваших информаторов. А свои источники, как мы знаем, раскрывать не принято.

— Ладно, договорились. В конце концов, я вам должен за такой невероятный обед и вино.

— Смотрите, — Джавадов нервно теребил пальцы рук, — о некоторых фактах, о которых я вам сейчас расскажу, знают очень немногие в этом мире. Однако без них вы мне не поверите. Я прошу: не настраивайтесь сразу скептически. Дело в том, что некоторые тайны предназначены только для ушей и глаз избранных, остальные их просто не поймут.

— Господин Джавадов, давайте без прелюдий, переходите к делу.

— У зороастрийцев испокон веков есть несколько центров. Этакие Мекки или Ватиканы, чтоб было понятней. Один из таких центров спрятан в районе пика Демавенд — самой высокой точки государства Иран. Там есть храм, где мы проводим определенные ритуалы.

— Почему именно там?

— Потому что под землей много нефти и газа, и, следовательно, — много огня. А все наши ритуалы, как вы понимаете, капитан, замешаны на огне. Но это не главная причина, — Джавадов замолчал, видимо, все еще сомневаясь, стоит ли выдавать свои тайны. Наконец, решившись, он сказал: — Дело в том, что в этом храме живет Фаравахар.

— В смысле? — опешил Бестужев.

— В прямом. Фаравахар — не просто символ зороастризма, это еще и живое магическое существо. Когда-то каждый храм огнепоклонников имел своего фаравахара. Сегодня их осталось всего два.

— Извините, Иса, но сейчас вы говорите как фанатик. Мне сложно вам поверить.

— Мы предполагали это, поэтому я готов вам показать его, — он достал из кармана айфон и показал Бестужеву видеофайл. Огромная огненная птица, немного напоминающая орла, парила под куполом какого-то древнего храма. Видео длилось всего пять секунд, но этого было достаточно, чтобы повергнуть капитана в еще больший шок.

— Что это такое? Это монтаж?

— Нет, капитан, это правда. Фаравахары существуют. Кстати, в ваших широтах они тоже были, только назывались по-другому — жар-птицами. К сожалению, браконьеры уничтожили последнего около тысячи лет назад.

— Поразительно, — все еще не мог отойти от увиденного и услышанного Бестужев. — А что может эта магическая птичка?

— Многое. Сами понимаете, всего я сказать не могу. Для этого вам, капитан, необходимо достичь уровня Верховного жреца. Но кое-чем я с вами поделюсь. Фаравахар может видеть будущее и делиться картинами грядущего со жрецами в виде образов. Так вот, примерно пару месяцев назад Фаравахар стал слать абсолютно апокалиптические картины: разрушенные города, миллионы убитых людей, валяющихся прямо на улицах, непрекращающиеся природные катастрофы и прочие ужасы. Сначала мы подумали, что грядет ядерная война. Но потом поняли, что дело обстоит еще хуже.

— Куда уж хуже, — пробормотал Бестужев.

— Поверьте, капитан, всеобщее уничтожение стало бы для человечества быстрым и легким итогом их существования. Но есть варианты похуже.